Всё это время прятавшийся в туалете и наблюдавший за происходящим Су Шиле в конце концов был вызван сотрудниками полиции наружу.
Услышав шум, мастер Сюань с сомнением окинул взглядом остриженного под ежик Су Шиле, а затем перевел взгляд на опустившего глаза Су Юя. Словно внезапно заболев глазной болезнью, он долго всматривался туда-сюда, пока его крепкое тело постепенно не задеревенело.
Он следил за Су Шиле уже целую неделю и всё это время считал этого глупого малого неопытным и трусливым — точь-в-точь как говорил его дармовой братец, который умеет только зубрить книжки.
Он и представить не мог, что тот, кто целыми днями промышлял охотой на гусей, в конце концов сам клюнет гуся в глаз.
Прижатый к стенке глупый малец тоже научился плутовать: остригся под ежик и даже догадался залезть в постель к мужчине, чтобы найти покровительницу — тьфу ты, надежное плечо!
Неизвестно, нарочно ли, но найденный защитник тоже носил длинные волосы, выглядел бабником, а в профиль был чертовски похож на этого глупца!
У их ростовщиков были свои принципы: они только громили имущество, но не калечили людей. Кто же знал, что на полпути объявится какой-то нежданный гость и с порога полезет в драку кулаками и ногами? Не терпеть же им побои за просто так… В конце концов они еще и полицию на уши подняли.
Чем больше мастер Сюань думал об этом, тем сильнее злился. Он воровато огляделся по сторонам и, заметив, что полиция не обращает внимания на их угол, задумал недоброе.
Мастер Сюань с хитрой ухмылкой приподнял ногу и со злостью пнул Су Юя, который даже в наручниках не желал вести себя смирно.
На выпяченных ягодицах противника, прямо на натянутых обтягивающих трусах, мгновенно отпечатался грязный след подошвы. Белая кожа с видимой глазу скоростью покраснела, припухнув и вздувшись.
Су Юй как раз пытался вырваться из полицейской хватки, как вдруг сзади последовал неожиданный удар. Его тело перекосило, и он рухнул на пол вниз головой.
Мастер Сюань сплюнул, но до сих пор не выпустил пар и продолжал непрерывно сквернословить:
— Тьфу! А ты, братец, оказывается, знатный драчун? Смотри только не поднимайся больше.
— Такой здоровенный мужик — и с чего вдруг удумал отращивать бабские патлы? Из-за тебя мы перепутали людей!
— И откуда только этот глупый малец выкопал какого-то левого мужика? Если у тебя так много сил, лучше верни долг за своего альфонса! Какая ты на хрен героиня, раз полицию вызвал?
Выслушав отборную ругань, а также ощутив, как боль в спине становится всё сильнее, Су Юй едва не взорвался от злости.
С самого детства он получал элитарное аристократическое воспитание и рос в роскоши, разве ему доводилось когда-нибудь терпеть побои?
Тем более сейчас, когда на глазах у толпы народа его сковали наручники, да еще и пнул какой-то ничтожный уличный хулиган, на которого в обычное время он бы даже не взглянул! Словно дернув тигра за хвост, это так разозлило Су Юя, что его грудная клетка тяжело вздымалась, а глаза покраснели от ярости.
Су Юй поднялся, резко развернулся и нанес удар с разворота, угодив мастеру Сюаню в правое плечо. Обладая немалой силой, он впечатал притаившегося в углу здоровяка в стену с глухим стуком.
Затем он бросился вперед и сцепился в драке со едва не потерявшим сознание мастером Сюанем.
К тому времени, как глазевшие по сторонам полицейские опомнились и бросились разнимать драчунов, на нежном и прекрасном лице Су Юя прибавилось еще несколько царапин.
В конце концов, его руки были скованы наручниками, и он мог задействовать лишь локти и ноги. Хоть его боевые навыки и были не чужды ему, недавняя массовая драка отняла немало сил, да и дрался он без подлых приемчиков ростовщиков, из-за чего понес незаслуженный убыток.
Су Шиле был потрясен безумными выходками старого богача из высшего света.
На глазах у полиции, в наручниках, он всё равно полез в драку искать тумаков.
Цц-цц, уцовские фокусы просто высший класс, вот только с удачей беда…
Су Шиле стоял в безопасной зоне и с удовольствием ел попкорн, напрочь забыв, что всё это произошло по его милости.
Не стоит обвинять его в бессердечности: этот богатей сам напросился к нему в постель. Изначально Су Шиле планировал найти какого-нибудь папика-мажора, который зарится на чужую внешность и готов раскошелиться, но богатей сам вцепился ему в грудь, наотрез отказываясь отпускать, да еще и напоил его алкоголем.
Вся компания, за исключением Су Шиле, пострадала изрядно. Всех до единого заковали в наручники, и они в сопровождении полицейских машин, с помпой и размахом, прибыли в отделение.
Су Шиле впервые оказался в таком месте и с любопытством озирался по сторонам.
Полицейские нынче попадались весьма отзывчивые: они не позволили генеральному директору Су красоваться в одних трусах на публике и выудили из багажника патрульной машины армейское ватное пальто, чтобы накинуть на него.
Завернувшись в армейское пальто и щеголяя в одноразовых отельных тапочках, Су Юй крайне сдержанно кивнул:
— Будьте добры, свяжитесь с Гу Аньпином из Группы «Сунго». Позже мой адвокат полностью возьмет всё на себя.
Его манера держаться внушала трепет, но, к сожалению, заигравшись в крутого парня, он позабыл, что его ягодицы только что пострадали.
Стоило ему присесть, как он пошатнулся и, издав тихий стон — словно на стул плеснули раскаленного масла из кипящего котла, — с резким звуком тут же вскочил обратно.
По полицейскому участку прокатилась волна смеха, причем мастер Сюань хохотал громче всех.
Один из пожилых полицейских заботливо протянул мягкую подушку, но Су Юй с покрасневшим донельзя лицом отмахнулся, отказавшись ее брать. Плотно запахнув армейское пальто и засунув руки в карманы, он прислонился спиной к стене в ожидании адвоката.
Он хранил молчание от начала и до конца: что бы ни спрашивали полицейские, Су Юй не раскрывал рта.
А вот мастер Сюань, который так лихо махал кулаками в отеле, попав в участок, затрясся так, будто его ноги превратились в решето.
Когда полицейские начали допрос, он и вовсе завопил: — Ой-ой-ой-ой… — и, что бы у него ни спрашивали, лишь жаловался на боль, требуя немедленно отвезти его в больницу.
Остальные ростовщики дружно переняли эту тактику: один завывал раненым зверем, зажимая кровоточащую ногу; другой обхватил голову руками, изображая амнезию; а самый толстый из них, хитро повращав глазками, припомнил, что во время общей драки отсиживался позади всех, и, не найдя на своем теле ни единой царапины, просто присел на корточки и принялся голосить, зажав промежность руками.
Дознаватели отбивали себе руки о стол, но эта банда орала только пуще прежнего.
Молодой полицейский, всё это время стоявший у дверей, с мрачным лицом вывел эту шумную и не желающую сотрудничать компашку наружу, и Су Юй последовал за ними.
В кабинете остались лишь Су Шиле и двое следователей.
Не дожидаясь вопросов, Су Шиле, как горох из дырявого мешка, выложил всю предысторию и причину конфликта с ростовщиками от начала и до конца.
Закончив говорить, полицейские молчали, и тогда Су Шиле сам инициативно предложил предоставить улики.
Еще в тот момент, когда мастер Сюань устроил «кровавое шоу» в его съемной квартире, он вызвал полицию и зафиксировал инцидент.
Позже, когда мастер Сюань стал преследовать его с распиской и всячески пакостить, Су Шиле, понимая, что от всего не защитишься, просто установил в жилье скрытую камеру.
Она тайком записала доказательства того, как шайка мастера Сюаня незаконно проникла в чужое жилище и устроила погром.
Принимавший показания полицейский, пожалуй, и сам не ожидал, что за этой фарсовой дракой кроются столь глубокие корни.Дело было связано с уголовным преступлением, так что разобраться за день-два с ним было невозможно.
Су Шиле в драке не участвовал, к тому же активно содействовал расследованию, поэтому, как только у него взяли показания, его отпустили.
Выйдя из отделения полиции навстречу яркому солнцу, Су Шиле почувствовал, как у него в животе от голода заурчало.
Он пошарил по карманам: две последние монетки, бывшие при нём, неизвестно куда подевались. Пришлось возвращаться назад, и, сгорая от неловкости, он обратился за помощью к добродушному на вид дяденьке-полицейскому:
— Здравствуйте, не могли бы вы одолжить мне два юаня на завтрак?
Су Шиле никогда ещё не испытывал такой нужды в деньгах. Прижимая руку к то и дело заунывно урчащему животу, он смущённо объяснил:
— Все мои деньги забрали, удостоверение личности тоже пропало, подработку в ближайшее время найти негде, а те несчастные два юаня я потерял.
Но вы не переживайте, я после обеда сразу пойду искать новую подработку и обязательно верну долг!
Офицер Ван с жалостью посмотрел на стоявшего перед ним мужчину, который старался делать вид, будто держится уверенно. Нет, судя по только что оформленным показаниям, он ведь совсем недавно совершеннолетний, так что назвать его мальчиком было бы куда умереннее.
Ростом метр семьдесят, худой как палка — казалось, первый же порыв ветра мог его сбить с ног.
Офицер Ван сам был отцом, и в нём всколыхнулось сострадание. Он окликнул своего боевого товарища, стоявшего у входа с лицом грозного стража ворот:
— Сюйян, отведи его к дяде Чжану перекусить чего-нибудь с утра.
Глядя, как паренёк послушно семенит следом за его товарищем — настоящим айсбергом, — добросердечный офицер Ван на всякий случай напутствовал:
— Сюйян, не ходи вечно с такой ледяной физиономией. Парень и так несчастный, не пугай его.
Цзин Сюйян бросил через плечо взгляд на Су Шиле. Сейчас-то тот притворился послушным, но разве мог он поверить, что в устроенной массовой драке единственный невредимый «несчастный ребёнок» оказался замешан случайно и всё это — простое совпадение?
Он издал холодный смешок, заменяющий ответ, и широким шагом зашагал вперёд.
Повернув от здания полиции направо и пройдя полтораста метров, они упёрлись в оживлённую уличную закусочную, перед которой выстроилась длинная очередь.
Су Шиле пришлось бежать вприпрыжку, чтобы не отставать от шага Цзин Сюйяна, и теперь он бесстыдно плёлся сзади в ожидании кормёжки.
Людей в очереди толпилось много, стояли тесно, и в какой-то момент, двигаясь в потоке тёплого утреннего света, Су Шиле вдруг заметил, что на Цзин Сюйяне надета вовсе не форма, а тёмно-синий костюм из чистошерстяной грубосуконной ткани самого обычного кроя, чем-то неуловимо напоминающий полицейское обмундирование.
Наверное, всё дело было в тусклом освещении отеля, царившем там хаосе, разгромленной в хлам отдельной комнате и толпе народу.
Когда он тогда заглядывал внутрь через щель в двери, Цзин Сюйян прижал к полу старого богача, извивавшегося в предсмертных судорогах словно вяленая рыба, и от него исходила такая источающая истинную справедливость аура, что он казался куда внушительнее остальных полицейских, задерживавших Сунь Е.
Этот боевой охранник, ходячая ледяная глыба, неужели и правда был полицейским?
Тая в душе капельку сомнений, Су Шиле внимательно разглядывал маячившую впереди фигуру.
Резко очерченный профиль, глубокие глазницы, пронзительный взгляд, способный заморозить насмерть, высокая прямая переносица, плотно сжатые тонкие губы. От него так и веяло благородством; даже покупая еду в уличной лавке, он стоял прямой, как молодое тополевое деревце. Весь его облик напоминал притаившегося в лесу леопарда, который ежесекундно настороже и бдительно следит за окружением.
У Су Шиле проявился его старый недуг — неизлечимая страсть к красивым парням, которая в данный момент оказалась совершенно некстати. Он смотрел на него так жадно, что не мог оторвать глаз.
Настоящий красавец от природы, совсем не похожий на тех подгоняемых под один стандарт пластиковых кукол из прошлой жизни, что получались из-за обилия фильтров для ретуши.
Просто услада для глаз!
Жаль только, что пуговица на воротнике застёгнута слишком туго — прекрасная фигура скрыта от посторонних глаз.
Су Шиле вдруг почувствовал глупое сожаление о том, что всё это время прятался в туалете и не смог воочию оценить боевые навыки Цзин Сюйяна.
Когда он тогда подглядывал в щель, Цзин Сюйян уже заломил старому богачу руки за спину и намертво прижал к полу, лишив всякой возможности шевельнуться.
Этот мерзкий папаша-богатей, способный в одиночку отметелить четверых, был прижат к земле намертво и оказался совершенно беспомощен.
Если бы не Цзин Сюйян в роли стража порядка, ростовщики под присмотром полиции ни за что не посмели бы дергать генерального директора Су за усы.
По сути, Цзин Сюйян нёс прямую ответственность за то, что папаше-толстосуму досталось пинком под зад.
В романе старый богач всегда выступал в роли непререкаемого властного гендиректора, который никогда прежде не испытывал подобного унижения...
Взгляд, устремлённый ему в спину, был слишком горячим. Цзин Сюйян, лишённый толстокожести Су Шиле, обернулся и нос к носу столкнулся с парой туманных персиковых глаз.
Юноша с ярко-красными губами и белой кожей слегка приподнял подбородок, из-за чего веснушки и мелкие красные прыщики на его лице проступили со всей очевидностью, но при этом в лучах утреннего солнца в этом было какое-то особенное, притягательное очарование.
— Красиво?
Едва низкий голос Цзин Сюйяна затих, как старик Чжан из палатки с завтраками протянул дымящийся блинчик с яйцом.
Кончик носа Су Шиле щекотал сладковатый аромат яичного блинчатого пирога, и его пустой, голодный желудок тут же откликнулся на этот призыв дуэтом.
Какая там красота перед глазами — ничто не могло сравниться с искушением еды!
Су Шиле протянул руку мимо Цзин Сюйяна, взял у старика Чжана горячий блин и, не обращая внимания на жар, с жадностью откусил огромный кусок.
Хрустящая корочка при надкусывании издавала звонкий хруст, а после пары жевков по рту разнеслось сладковато-солёное, пряное послевкусие соуса. Следом последовал ещё один укус: нежная мякоть яйца в сочетании с хрустом свежего салата растаяла на кончике языка.
До чего же вкусно!
С тех пор как он переместился сюда, его преследовали ростовщики, в карманах гулял ветер, и на протяжении целой недели он мог позволить себе лишь пустой рис из столовой вприкуску с солёными овощами.
А до попадания в книгу он больше месяца неподвижно пролежал на больничной койке. В разгар приступа острого панкреатита ему запрещали не только есть, но и пить, так что он почти позабыл сам вкус нормальной человеческой еды.
Назвать его голодным демоном, переродившимся в человеческом обличье, было бы вовсе не преувеличением.
Су Шиле больше ни о чём не думал — уткнувшись носом в еду, он уплетала за обе щеки.
А Цзин Сюйян, оставленный стоять в стороне и наблюдавший, как двухъюаневый блинчик полностью завладел вниманием Су Шиле, почему-то почувствовал лёгкое разочарование.
Тот самый рот, что только что без устали тараторил в полицейском участке, был набит блинчиком под завязку. Су Шиле двигал челюстями, надув щеки точно маленький бурундук, который усердно грызёт сосновую шишку. Расправившись с едой в два счёта, он, судя по всему, остался недоволен и даже не соизволил смахнуть капли соуса, брызнувшие ему на тыльную сторону ладони.
Кончик розового язычка на мгновение легко скользнул по фарфорово-белой коже, оставляя после себя блестящий влажный след.
Стоя на краю оживлённой улицы с плотным транспортным потоком, Цзин Сюйян внезапно ощутил неприятную сухость во рту.
http://bllate.org/book/25014/2958381
Готово:
