Готовый перевод Rebirth of the Prosperous Era's Male Consort / Возрождение: Исправление императора: Глава 3

Открыв глаза, Фэн Цинь при виде резных узоров на пологе кровати на мгновение сузил зрачки. Это была вовсе не его драконье ложе во дворце, а кровать в резиденции князя Люй!

Сжав кулаки по бокам, он ощутил силу в переплетении рук и напряжение в мышцах, которые ясно давали понять — это не сон.

Но как такое вообще могло быть?

Повернув голову и оглядев комнату, он почувствовал внезапную головную боль, заставившую его нахмуриться.

В комнате не было ни души, а убранство выглядело точь-в-точь так же, как в те времена, когда он жил в резиденции князя Люй. В воздухе витал легкий аромат сандала, смешанный с нотками сосны и кипариса.

Верно, это были его любимые благовония, которые он постоянно использовал в резиденции. Его дядя случайно обнаружил их во время военного похода и привез ему. Фэн Цинь пользовался ими до самого отъезда из столицы в свой удельный удел.

Убедившись, что это не сон и что он действительно находится в резиденции князя Люй, Фэн Цинь приподнялся на постели, потирая периодически нывший висок, и позвал:

— Ю Син.

Дверь комнаты тут же отворилась снаружи, и Ю Син, быстро семеня ногами, подбежал к кровати. Радостно воскликнув, он произнес:

— Ван, вы проснулись?

Фэн Цинь окинул Ю Сина долгим взглядом: тот действительно выглядел совсем юным и наивным, какими были слуги в резиденции в ту пору.

— Что со мной?

— Ван, неужели вы не помните? — Ю Син подошел ближе и поудобнее уложил за спиной Фэн Циня мягкие подушки, чтобы тому было комфортно полулежать. — Позавчера в Беседке Любования Звездами вы любовались снегом и ели из общего котла, немного перебрали с питьем и заснули прямо там. А когда я пошел вас звать, у вас уже начался жар.

Фэн Цинь опустил взгляд, лихорадочно перебирая в памяти события прошлого. Да, всё так и было.

В тот год зима выдалась бесснежной. Лишь после Нового года, ближе к началу весны, наконец повалил густой снег хлопьями.

Он никогда не был особым любителем любоваться снегом, но тут из имения как раз привезли свежей говядины и баранины. Подумав, что в такую стужу отведать горячего бульона из котла будет неплохо, он велел Ю Сину всё подготовить.

К тому же за пару дней до этого подоспело свежесваренное летнее лотосовое вино, и он выпил на несколько чарках больше обычного.

Когда алкоголь ударил в голову, ему стало жарко, и он приоткрыл окно. Сначала он планировал лишь немного вздремнуть на кушетке, но никак не ожидал, что проспит мертвецким сном и подхватит простуду.

Из-за этого случая его мать, Благородная супруга Чжэнь, в качестве легкого наказания и урока на будущее лишила Ю Сина годового жалования.

Поскольку это был единственный раз в его жизни, когда он так сильно напился и слег с болезнью в Беседке Любования Звездами, Фэн Цинь запомнил это происшествие в мельчайших подробностях.

— В последние дни что-нибудь происходило? — спросил он.

Остального он припомнить не мог, но точно знал, что Цзян И переступил порог резиденции князя Люй в тот самый день, когда он полностью оправился от болезни.

Ю Син немного подумал и ответил:

— Докладываю вану: во дворце всё спокойно, разве что Благородная супруга Чжэнь призывала меня к себе и расспрашивала обо всем, а еще передала с со мной много целебных снадобий и драгоценных добавок. Князь Сян заходил навестить вас позавчера и вчера, но вы всё время спали. Князь Сян велел императорскому лекарю оставаться в резиденции, чтобы тот не уходил, пока вам не станет лучше.

Фэн Цинь кивнул.

— Ах да, есть еще кое-что: Внутренний двор Шэнпин, который вы велели прибрать, уже полностью готов. Позже, когда прибудет молодой господин Цзян, он сможет сразу же туда вселиться.

И правда, его память не подвела: Цзян И действительно въезжал в резиденцию в этот самый день.

Фэн Цинь поинтересовался:

— А Внутренний двор Чжаолоу убирали?

— Его убирают постоянно.

— Пусть тогда Цзян И поселится во Внутреннем дворе Чжаолоу, — распорядился Фэн Цинь.

Воля господина, разумеется, не подлежала сомнению для слуги, и Ю Син тут же покорно отозвался:

— Слушаюсь, я сию же минуту велю перенести вещи во Внутренний двор Чжаолоу.

Отпустив Ю Сина, Фэн Цинь снова откинулся на подушки.

Когда Цзян И только появился здесь, его поселили во Внутреннем дворе Шэнпин. Позже, когда они открыли друг другу сердца, они перебрались во Внутренний двор Чжаолоу, находившийся ближе всего к главным покоям.

Не успел Ю Син выйти, как появился императорский лекарь для проверки пульса.

Убедившись, что Фэн Цинь полностью здоров, лекарь оставил рецепт укрепляющего отвара и отправился во дворец с докладом.

К сумеркам экипаж Семьи Цзян остановился у задних ворот резиденции князя Люй.

Ю Син с дворовыми слугами вышел встречать гостей, в то время как Фэн Цинь ожидал в главной гостиной.

Не то чтобы он не хотел пойти туда сам, просто он понятия не имел, как теперь смотреть в глаза Цзян И. Он, грозный ван, не моргнув глазом глядевший в лицо тысячам врагов, перед лицом Цзян И вдруг спасовал и растерялся — зрелище поистине редкое.

Вскоре Ю Син привел Цзян И в гостиную. Со стороны Семьи Цзян вместе с ним прибыл неизменный Ся Фэн.

— Простолюдин Цзян И приветствует вана, — Цзян И опустился на колени, и голос его прозвучал тихо и слабо, совсем не так звонко, как при их первой встрече в прошлой жизни.

— Встань, — Фэн Цинь сдерживал себя, стараясь выглядеть невозмутимо. Он не поднялся, чтобы помочь ему подняться, но сердце его уже пылало жарким огнем.

Поднявшись на ноги, Цзян И остался стоять в стороне, опустя взгляд и молча.

Фэн Цинь жаждал посмотреть на Цзян И, вглядеться в это лицо — одновременно столь близкое и до боли чужое.

— Подними голову.

Услышав это, Цзян И поднял голову, и его холодный, начисто лишенный блеска взгляд столкнулся с глазами Фэн Циня.

Брови Фэн Циня едва заметно дрогнули взнак недоумения. Жар в его груди словно окатили ледяной водой: пламя не погасло окончательно, но на душе стало тяжело и тоскливо.

Он отчетливо помнил, что в прошлой жизни, когда он впервые увидел Цзян И, взгляд юноши был чистым, ясным, исполненным доброжелательности и детской наивности.

Но нынешний Цзян И смотрел так холодно, так безучастно, словно в его душе таились бесчисленные таймы раздумий, или так, будто сама жизнь безжалостно стерла из него всю простоту и наивность...

Мало того, лицо Цзян И было бледным, губы почти лишены красок, а накинутая на плечи шуба из лисьего меха казалась слишком тяжелой для его хрупкой фигуры. В целом он выглядел болезненным и совершенно лишенным жизненных сил.

Неудивительно, что его голос прозвучал так тихо и слабо. А ведь Фэн Цинь отлично помнил, что, когда Цзян И только прибыл в резиденцию, здоровьем он обладал вполне крепким.

Он не понимал, почему Цзян И так разительно отличался от того себя из прошлых воспоминаний. Ему хотелось расспросить юношу о том, что же с ним стряслось, но он не знал, с чего начать, а некоторые вопросы в их положении выглядели бы слишком странно.

Фэн Цинь успокаивал себя тем, что само по себе перерождение было вещью невероятной и мистической, так что нет ничего удивительного в том, что в этой жизни характер Цзян И претерпел некоторые изменения. А с его хрупким здоровьем он разберется позже, подробно расспросив Ся Фэна — главное, что тот жив.

— Вижу, тебе нездоровится, ступай сперва отдохни. Вечерний ужин уже готов на кухне, его вскоре доставят в твои покои, — произнес Фэн Цинь.

— Благодарю вана, — Цзян И опустил глаза и отвесил поклон, держась подчеркнуто вежливо и отстраненно.

Вернувшись в кабинет, Фэн Цинь отослал слуг, сжал руки в кулаки и тихо рассмеялся.

Небеса действительно оказались к нему благосклонны. Пусть у Цзян И слабое здоровье, пусть его взгляд утратил прежнюю чистоту — главное, что он снова рядом с ним, а всё остальное не имеет никакого значения.

Тело можно укрепить лекарствами, а всё остальное... Лишь бы Цзян И был счастлив.

Однако, если подумать, как именно вести себя с любимым человеком, для Фэн Циня это оказалось непростой задачей.

Он никогда никого не любил, да и нравом обладал тяжелым. Раньше, когда они вместе читали книги и играли в шахматы, у него не было скрытых умыслов соблазнить Цзян И. Но теперь, когда у него появилась цель, прежних занятий за книгами и доской казалось недостаточно. К тому же, подойдет ли прежняя манера общения нынешнему Цзян И?

После ужина, выпив прописанный лекарем укрепляющий отвар, Фэн Цинь направился во Внутренний двор Чжаолоу.

Во дворе Ся Фэн вовсю хлопотал, разбирая вещи. Поскольку Ю Син не получал никаких особых распоряжений насчет слуг, он выделил во Внутренний двор лишь нескольких чернорабочих слуг, которые сейчас помогали Ся Фэну наводить порядок.

Как только Фэн Цинь переступил порог, слуги тут же попадали на колени.

— Где твой господин? — спросил Фэн Цинь у Ся Фэна.

— Докладываю вану: молодой господин отдыхает в комнате, я сейчас же пойду позову его, — ответил Ся Фэн и попытался подняться, чтобы исполнить сказанное.

Находясь в резиденции генерала, он тщательно изучил все правила и придворный этикет, поэтому отлично понимал, как подобает себя вести, и страшно боялся совершить оплошность.

— Не нужно, я сам зайду к нему, — бросил Фэн Цинь и направился в главные покои Внутреннего двора Чжаолоу.

Толкнув дверь, он увидел, что Цзян И сидит на мягкой тахте, укрытый одеялом, прижимая одной рукой грелку и рассеянно перелистывая книгу.

Заметив вошедшего Фэн Циня, Цзян И попытался подняться и отдать положенный поклон, но на этот раз Фэн Цинь его остановил.

— Сиди, не вставай, — Фэн Цинь подошел ближе.

Ю Син тут же проворно притащил вышитый пуфик и поставил его у края тахты.

Присев на него, Фэн Цинь некоторое время молча разглядывал Цзян И, а затем спросил:

— Плохо себя чувствуешь?

— Отвечаю вану: у простолюдина с детских лет слабое здоровье, боюсь, я доставлю вану немало хлопот, — Цзян И по-прежнему избегал смотреть ему в глаза, выказывая идеальную почтительность и сдержанность.

— Вызывал ли ты императорского лекаря?

— Разве смеет такой ничтожный простолюдин, как я, тревожить императорского лекаря по пустякам?

Хотя Генерал Пиннань стяжал великие военные заслуги, он не носил титул вана или хоу, и по закону ему не полагалось прибегать к услугам придворных лекарей. Впрочем, находились среди военачальников и те, кто, кичась своими заслугами, заставлял врачей являться к ним по первому зову. Семья Цзян слыла едва ли не единственным скромным и благоразумным семейством среди военных чинов с высокими заслугами, но Император этого так и не оценил.

— Ю Син.

— Слушаю вана.

— Завтра же позови императорского лекаря Лю, пусть осмотрит Цзян И.

— Не смею утруждать, — поспешно отказался Цзян И.

Фэн Цинь нахмурился: что делать, когда твою искреннюю заботу отвергают? Раньше он наверняка отругал бы несговорчивого глупца, но с Цзян И этот номер не прошел бы.

Ю Син, будучи парнем сообразительным, с улыбкой поспешил вмешаться:

— Молодому господину Цзяну не о чем беспокоиться. Завтра императорский лекарь Лю всё равно должен прийти по графику, чтобы проверить пульс вана, так что он заодно и вас осмотрит — это не составит никакого труда. Только когда вы будете здоровы, наш ван сможет перестать тревожиться.

Ю Син расписал всё так гладко, что у Цзян И не осталось поводов для отказа:

— Тогда прошу прощения за беспокойство.

— Пустяки, — за такое мастерство Ю Сину стоило бы выдать горсть золотых монет.

В комнату вошел Ся Фэн, неся пиалу с лекарством, которое должен был выпить Цзян И.

Цзян И взял пиалу и стал медленно пить отвар, казалось, вовсе не замечая его горечи.

Фэн Цинь обратился к Ся Фэну:

— Есть ли что-то особенное, на что следует обратить внимание в питании твоего господина?

Ся Фэн почтительно ответил:

— В еде молодой господин всегда неприхотсив, обычно предпочитает легкие супы и простые блюда. Ван, осмелюсь попросить: не позволите ли мне готовить для молодого господина отдельно на небольшой кухне Внутреннего двора Чжаолоу? Пища на главной кухне резиденции прекрасна, но для него она тяжеловата. Заставлять главных поваров хлопотать над его порцией — значит лишь добавлять им забот, а если из-за этого пострадает трапеза вана, это станет тяжким грехом. Я стану сам забирать продукты с кухни, не утруждая других. Если молодой господин будет есть лучше, и здоровье его пойдет на поправку.

В прежние времена, если бы Ся Фэн осмелился обратиться к нему с подобной просьбой, его в лучшем случае ждали бы тяжелые палочные удары. Красивые речи о заботе о здоровье Цзян И звучали бы для него лишь как скрытое недоверие к кухне резиденции, и никакие оправдания не спасли бы слугу.

Но теперь, пока Цзян И это нравится, дозволено было абсолютно всё.

— Разрешаю, — кивнул Фэн Цинь.

— Благодарю вана! — Ся Фэн от радости гулко ударился лбом о пол.

Цзян И тоже попытался приподняться на кровати, чтобы выразить благодарность. Он никак не ожидал, что Фэн Цинь так легко на это согласится. Он уже начал ломать голову над тем, как сгладить гнев вана, если тот воспримет дерзкую просьбу Ся Фэна в штыки, но всё разрешилось само собой.

Фэн Цинь остановил Цзян И, порывавшегося встать:

— Лежи смирно, не двигайся.

И тут же отдал приказание Ю Сину:

— Передай тем, кто отвечает за закупки, чтобы каждый день перед поездкой на рынок они заходили сюда спросить, чего бы хотелось Цзян И. Старайтесь доставать всё необходимое, без отговорок.

— Слушаюсь, — отозвался Ю Син.

Затем Фэн Цинь повернулся к Цзян И:

— Ты привез с собой лишь одного слугу, боюсь, ему не справиться со всем в одиночку. Завтра Ю Син приведет тебе нескольких служанок. Они народ расторопный, смогут ухаживать за тобой куда внимательнее.

— Благодарю вана, — раз уж он остался в резиденции князя Люй, ему поневоле придется пользоваться людьми князя, и у него не было причин отказываться.

Фэн Цинь тоже хотел подольше побыть рядом с Цзян И, но, как назло, в голову не шло ни одной подходящей темы для разговора. Посидев немного в тишине, он поднялся и ушел.

Ю Син передал волю вана остальным слугам.

Все слуги и горничные немало удивились: Цзян И ведь всего-навсего заложник, почему же к нему относятся с таким же уважением, как к самому хозяину резиденции?

http://bllate.org/book/25020/2958872