Готовый перевод The Frail Beauty's Infinite Love Triangle / Хрупкая красота в бесконечной игре смерти: Глава 12

Слейтер, даже присев на корточки, все равно оставался выше Линь Чжаоюня. Он слегка опустил веки, внимательно оглядывая юношу. Лицо Линь Чжаоюня побелело, губы приоткрылись, а сам он застыл так сильно, что дрожали даже ресницы.

— Опять спишь?

Тон Слейтера сбивал с толку. Ресницы Линь Чжаоюня задрожали еще сильнее. Он не осмеливался поднять глаз, закусив губу, и лишь спустя долгое время тихо выдавил:

— А, да...

Слейтер коснулся кончиками пальцев края папки, прижатой к груди юноши, и медленно раскрыл ее.

— Досье S-класса.

— Неплохо.

— Думаю, все здесь ценят приватность.

Икры Линь Чжаоюня, тонкие и белые, заметно подрагивали, а пальцы ног, обутые в тапочки, нервно сжались. Даже Слейтер на секунду задержал на них взгляд. Линь Чжаоюнь всегда воспринимал Слейтера как старшего наставника, тот казался более зрелым, чем Антони или Зигмунд. Несмотря на больничную пижаму, в кармане у него всегда была дорогая перьевая ручка.

Линь Чжаоюнь испытывал к нему необъяснимое доверие, но сейчас, чувствуя на себе этот взгляд, он не смел вести себя вольно, боясь строгого выговора. Он чувствовал себя школьником, пойманным за списыванием. Страх и чувство вины смешались в душе.

— Простите... — Линь Чжаоюнь опустил голову, теребя пальцами край одежды.

Слейтер пристально смотрел на длинные ресницы юноши. Стоило ему коснуться их пальцем, как Линь Чжаоюнь снова вздрогнул от испуга.

— Хороший мальчик. — Слейтер поднял папку и выпрямился. Его взгляд был опущен. Линь Чжаоюнь украдкой взглянул на него и обнаружил, что Слейтер смотрит не на лицо, а чуть ниже.

Линь Чжаоюнь внезапно осознал, в чем дело, и густо покраснел. Он в панике вскочил и начал лихорадочно застегивать пуговицы.

В этот момент дверь в ванную распахнулась. Руки Линь Чжаоюня задрожали, он не смог совладать с пуговицами и, испуганно прикрыв грудь одеждой, обернулся.

Это был Зигмунд.

Он стоял с голым торсом, словно совсем не ожидая кого-то увидеть в ванной. Сонная дымка мгновенно рассеялась, взгляд стал острым и хищным. Неизвестно почему, но с появлением Зигмунда страх Линь Чжаоюня немного отступил. Он подсознательно чувствовал, что Зигмунд, как бы тот его ни презирал, не станет опускаться до мелочных разборок. К тому же, теперь ему не нужно было оставаться наедине со Слейтером.

— Что вы двое тут устроили посреди ночи? — Зигмунд перевел взгляд со Слейтера на Линь Чжаоюня.

Он сделал два шага вперед, издал едва слышный фыркающий звук, слегка приподнял подбородок и с пренебрежением бросил:

— Ну что, Слейтер, решил прибрать его к рукам?

Зигмунд увидел, как бледное лицо юноши стало еще белее, а густые ресницы затрепетали. Линь Чжаоюнь открыл рот, пытаясь возразить, но смог лишь слабо прошептать:

— Нет...

Он с мольбой посмотрел на Слейтера.

— Совсем мозги отшибло? Одной наживки в лице Антони мало, теперь хочешь подцепить еще одного? А потом будешь стоять в сторонке и смотреть, как они грызутся из-за тебя? Думаешь, выдержишь?

— Выглядишь таким невинным, а на деле...

Последнее слово застряло у него в горле — он получил резкий удар ногой. Зигмунд опустил взгляд и увидел виновника: маленькую, розовую и округлую ступню. Место удара начало гореть и ныть, а пальцы ног Линь Чжаоюня от напряжения покраснели. Линь Чжаоюнь был в ярости, слезы, стоявшие в глазах, покатились по щекам, и он всхлипнул:

— Врешь!

Глаза покраснели, кончик носа порозовел. От вида этого заплаканного, чистого лица Зигмунд проглотил все свои ругательства.

— Я... я не такой, как ты говоришь... — пальцы ног Линь Чжаоюня онемели. Он хотел ударить еще раз, но передумал — от этого становилось только обиднее.

Он яростно вытер слезы, плотнее закутался в одежду и собрался уйти, но Зигмунд не выдержал: протянул руку, преграждая путь, и схватил его за плечи, заставляя посмотреть на себя.

Линь Чжаоюнь выглядел совершенно разбитым: нос, ресницы, челка — все было влажным. Он тер глаза, отчего те покраснели еще сильнее, и его красивое, невинное лицо вдруг стало пугающе соблазнительным.

Зигмунд дернулся, невольно подавшись вперед.

— Что... что ты делаешь? — Линь Чжаоюнь испугался внезапного приближения и отвернулся.

Выражение лица Зигмунда оставалось свирепым, в нем сквозило нетерпение и презрение:

— Просто объясни, зачем так рыдать? Черт, потом опять скажешь, что я тебя обидел, ударил, еще и...

— Зигмунд, если ошибся, извинись, — Слейтер повернул голову, его тонкие губы сжались в линию, пытаясь сгладить ситуацию.

Линь Чжаоюнь посмотрел на Зигмунда прямо. Тот от этого взгляда на секунду замер, сердце пропустило удар, а по позвоночнику пробежала дрожь.

Зигмунд с трудом выдавил из горла:

— Прости.

Когда Линь Чжаоюнь вернулся в кровать, Слейтер и Зигмунд по очереди вышли из ванной. Слейтер задержался у кровати и бросил напоследок:

— Спи, восстанавливай силы.

— М-м... — Линь Чжаоюнь вытер слезы. Зигмунд, проходивший мимо, остановился на пару секунд, и когда Линь Чжаоюнь поднял на него глаза, тот лишь цокнул языком и ушел.

Линь Чжаоюнь: ?

886: Раздражает.

886 добавил: Злой человек.

Линь Чжаоюнь не мог отделаться от ощущения, что 886 говорит это лишь для галочки.

Плакать оказалось утомительно. Вторая половина ночи была прохладной, и он быстро провалился в глубокий сон.

На следующий день стояла душная жара. В палате все, кто мог, ходили с голыми торсами, воздух был тяжелым, словно вот-вот разразится буря.

Слейтер не появлялся. Антони качал пресс на бетонном полу, его руки, лоб и кончик носа покрылись горячим потом, а тяжелое дыхание наполнило комнату. Зигмунд, изнывая от жары, бесцельно бродил по палате. Линь Чжаоюнь сидел, поджав белые ноги, и читал книгу, и взгляд Зигмунда, невольно скользивший по нему, лишь разжигал его раздражение.

— Что читаешь? — Антони, принявший душ, подошел к нему с полотенцем на шее.

От него исходил жар. Когда он приблизился к Линь Чжаоюню, у того покраснели уши. Это была детская сказка, которую Линь Чжаоюнь знал наизусть, но читал с большим интересом.

— Я эту книгу уже наизусть выучил, что тебе в ней так нравится? — Антони наклонился, и Линь Чжаоюнь почувствовал исходящий от него свежий запах.

Линь Чжаоюнь тоже повернул голову. Антони был так близко, что его губы почти касались щеки юноши.

— Наконец-то решил посмотреть на меня? — Антони схватил Линь Чжаоюня за подбородок, большим пальцем надавил на его нижнюю губу. Кожа была невероятно мягкой.

Линь Чжаоюнь уже успокоился, но от этого жеста снова разозлился и, сжав губы, попытался увернуться. Антони прищурился и грубо сжал его щеки, заставляя рот приоткрыться. Внутри на секунду показался кончик языка.

Линь Чжаоюнь тут же отвернулся, и Антони, не желая причинять настоящую боль, ослабил хватку.

— Больно...

— Не убегай, — сказал Антони.

Линь Чжаоюнь все еще боялся его. Он вытер тыльной стороной ладони слюну с уголка рта и тихо пробормотал:

— М-м... Я не читал, в детстве редко читал сказки...

Видя, что Линь Чжаоюнь готов к диалогу, Антони немного остыл. Он прислонился к изголовью кровати, и разница в их комплекции стала очевидной.

— Тебе никто не рассказывал? В детстве мать мне все уши прожужжала этими историями.

Ресницы Линь Чжаоюня дрогнули, он опустил глаза:

— Нет.

К вечеру поднялся ветер, и небо затянуло грозовыми тучами. Посыпался град, забарабанив по стеклянной крыше.

В тишине ночи внезапно раздался тяжелый удар, за которым последовали крики и странные, возбужденные вопли. Линь Чжаоюнь, который только начал засыпать, вздрогнул от страха, его сердце бешено заколотилось. Он мгновенно проснулся и услышал, что его соседи тоже встали.

Кто-то включил настольную лампу.

— ...Вы слышали это?

Антони ушел первым. Линь Чжаоюнь почувствовал неладное — когда Антони был рядом, его тело излучало такой жар, что казалось, будто слышно биение его сердца. Его фигура, высокая и мощная, казалась сейчас грозовой тучей.

— Слышал.

Антони подошел к двери, выглянул наружу и, достав откуда-то ключ, легко открыл замок. Как только дверь распахнулась, внутрь ворвались звуки коридора и густой запах крови.

Линь Чжаоюнь широко раскрыл глаза, его разум опустел. Вслед за этим послышались удары о стены, от которых волосы встали дыбом. Он живо представил, как кто-то снаружи с безумным азартом преследует слабого, размахивая тяжелым предметом. Его спина моментально взмокла от пота.

Антони посмотрел в коридор, обернулся к Линь Чжаоюню, который хотел что-то спросить, и вдруг, с возбужденной улыбкой на губах, полез под кровать. Он вытащил оттуда тяжелую железную бейсбольную биту.

Антони подошел к нему, прикоснулся ладонью к шее юноши, и свет лампы упал на кожу. Антони замер: на шее Линь Чжаоюня виднелся красный след.

— Кто это сделал?

В полумраке татуировка на шее Антони казалась живой и пугающе странной.

Линь Чжаоюнь не успел ответить, как Антони вдруг странно и криво усмехнулся. Он больше не спрашивал, лишь бросил:

— Закрой дверь и сиди тихо.

Когда Линь Чжаоюнь пришел в себя, Антони уже ушел. Он выглянул в окно у двери, но того уже и след простыл.

Антони долго не возвращался, и Линь Чжаоюнь, охваченный страхом, забился в изголовье кровати. За стеной, в соседней палате, раздавались ужасные звуки ударов и стоны.

Зигмунд, слышавший все, что происходило снаружи, почти не изменил выражения лица, но один из звуков заставил его дернуть кадыком.

Штора внезапно отдернулась, вошел Зигмунд. Линь Чжаоюнь, зарывшись головой в колени, дрожал. Его светлые волосы были растрепаны, ресницы спутались от слез.

— Мне так страшно... — глухо донеслось из-под колен.

Жесткое лицо Зигмунда на мгновение дрогнуло.

Линь Чжаоюнь одной рукой вцепился в простыню, пальцы побелели.

— Ты не мог бы налить мне воды? Очень хочется пить, — он так сильно дрожал, что у него тряслись икры. Губы пересохли, он постоянно облизывал их, но они лишь сильнее трескались.

Зигмунд кивнул, подошел к кулеру, и тут снова раздался тихий, капризный голос:

— Добавь два пакетика сахара, пожалуйста...

Зигмунд: ...

Такой избалованный, еще и сладкое любит.

Зигмунд смотрел, как Линь Чжаоюнь припадает к краю стакана, жадно глотая теплую воду. Внезапно он и сам почувствовал жажду и налил себе стакан.

Побелевшие губы юноши постепенно намокли и покраснели от сладкой воды.

Крики снаружи не стихали, но в соседней палате воцарилась тишина — больше никаких ударов, только звук чего-то волочащегося по полу.

До рассвета было еще далеко, Линь Чжаоюнь от страха так и не уснул, а свет лампы постепенно тускнел. Зигмунд внезапно поднялся, и Линь Чжаоюнь в испуге схватил его за край брюк.

— ...Не уходи, мне страшно.

Зигмунд обернулся. Его встретил взгляд Линь Чжаоюня — бледное лицо, на ресницах капельки пота. Зигмунд, собиравшийся лишь поставить стакан, молча сел обратно и холодно бросил:

— Трус.

— М-м...

Зигмунд прислонился к изголовью, а Линь Чжаоюнь прижался к его плечу. Горячее тело Зигмунда обжигало даже сквозь пижаму, заставляя Линь Чжаоюня дрожать. Но он почему-то был уверен, что Зигмунд его не обидит.

Это дарило странное, необъяснимое чувство спокойствия.

Снаружи все затихло — видимо, все выдохлись. Линь Чжаоюнь, сам того не заметив, закрыл глаза и, склонив голову, уснул прямо на плече у Зигмунда.

Наступил серый рассвет. За окном сгустился туман, скрывая все вокруг.

Линь Чжаоюнь проснулся в замешательстве. Он потер нос и приоткрыл глаза. Оглядевшись, он понял, что Зигмунда нет. Он позвал его несколько раз, но в ответ — тишина. Открыл дверь в ванную — пусто.

На столе он нашел записку: Не выходи, закрой дверь на замок.

В комнате было тихо. Линь Чжаоюнь подтянул колени к груди, спрятался под одеяло, сжимая край пальцами. Он не отрывал глаз от двери, а сердце продолжало бешено колотиться.

Линь Чжаоюнь почувствовал упадок сил: Мне так страшно.

886: Все хорошо.

Линь Чжаоюнь с досадой: Ты можешь хоть раз подраться за меня?

886: ...

Линь Чжаоюнь внезапно вспомнил кое-что, потянулся к ящику стола за лекарствами, которые должен был пить ежедневно, но не нашел их. Он вытащил ящик полностью — внутри было пусто.

В тишине раздались хаотичные шаги. Сначала он подумал, что кто-то просто идет по коридору, но шаги становились все ближе.

Линь Чжаоюнь в ужасе уставился на дверь. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вдруг он вспомнил, что когда Зигмунд ушел, он не закрыл дверь на засов.

Он бросился к двери, даже не надев обуви, и дрожащими руками задвинул засов.

Шаги были уже в метре от двери.

Щелк. Засов был на месте. Линь Чжаоюнь почувствовал, как ноги подкосились, и он сполз по двери на пол.

БУМ!

Грохот снаружи едва не пробил ему барабанные перепонки. Он в панике отполз назад. Обернувшись, он увидел, как в окошке двери показалось лицо, искаженное злобным азартом.

Увидев Линь Чжаоюня, сидящего на полу в ужасе, с дрожащими ресницами, словно ягненок на заклание, незнакомец прошептал:

— Какая прелесть.

http://bllate.org/book/25028/2959774