Стоявший перед ним юноша обладал поразительно яркой внешностью, однако еще больше, чем черты лица, Шан Луо поразила царящая вокруг него чистая и мягкая аура. К такому человеку было невероятно легко проникнуться симпатией, и Шан Луо мысленно поставил Цзин Жаню мыслю галочку.
На его лице появилась улыбка, он поманил Цзин Жаня рукой и произвел:
— Садись сюда, тут еще один табурет есть.
С этими словами он поднял с маленького стула реквизит, который изначально там лежал, положил его на землю и указал на сиденье.
Цзин Жань в ответ тоже улыбнулся, присел на стул рядом с Шан Луо и представился:
— Здравствуйте, учитель Шан, я Цзин Жань.
В глазах Шан Луо мелькнуло понимание. Вся эта недавняя история с Линь Мэнфанем шумела на просторах интернета, так что он, разумеется, был наслышан о случившемся. Сначала, увидев опубликованную съемочной группой серию промо-фотографий с образами персонажей, Шан Луо не придал этому особого значения — в конце концов, современные функции обработки изображений столь мощны, а рекламные снимки по определению обладают определенной долей преувеличения. Между ними и реальным человеком неизбежно оставалась разница, и уж чего-чего, а красавиц и красавцев, чья жизнь существует исключительно в границах фотошопа, он в свое время повидал немало.
Но теперь, увидев Цзин Жаня вживую, Шан Луо понял, что заблуждался. Лицо Цзин Жаня в полной мере оправдывало восторженные похвалы официального микроблога о несравненной красоте: в этих словах не было ни грамма преувеличения, они оказались невероятно точными.
Когда Линь Мэнфань приходил на пробы, Шан Луо тоже присутствовал на площадке. И нельзя было не признать: по сравнению с Цзин Жанем, даже если не брать в расчет актерское мастерство, чисто внешне в сценическом образе Линь Мэнфань проигрывал подчистую. И если актерские навыки еще можно было компенсировать усердием, то природная внешность — это чистой воды подарок небес.
Встретившись с Цзин Жанем лично, Шан Луо наконец-то понял, почему режиссер только что без малейших колебаний отверг требование инвесторов заменить Цзин Жаня. С такой-то внешностью даже абсолютная пустышка в роли смазливой куклы все равно легко завоевала бы расположение зрителей.
Точно так же, как писали многие фанаты в Weibo: с такой-то поддержкой в виде лица они с удовольствием проглотят все, даже если он окажется всего лишь безмолвным талисманом на удащу.
К тому же Цзин Жань вовсе не походил на бессмысленный талисман, который ничего не умеет. Шан Луо приподнял сценарий, зажатый у него в руке, и спросил:
— Это твоя тетрадь?
— Да, верно.
Увидев знакомую обложку, Цзин Жань послушно кивнул, а в его красивых глазах промелькнуло смущение. У него не было привычки носить с собой рюкзак, поэтому, отходя в сторону, он просто оставил тетрадь на том маленьком стульчике, где сидел раньше. Он рассчитывал, что в столь неприметном уголке вряд ли кто-то появится, но, к его неожиданности, его поймали с поличным.
При мысли о том, что именно записано в его тетради, выражение лица Цзин Жаня стало еще более неловким — он мог лишь надеяться, что старший коллега не заглядывал внутрь.
Однако мечты прекрасны, а суровая реальность всегда жестока. Смущение на лице Цзин Жаня, разумеется, не укрылось от глаз Шан Луо. В его глазах блеснула искорка веселья, он легко кашлянул и произнес:
— Прости, я просто полистал ее пару раз, чтобы найти владельца. У тебя очень красивый почерк.
На лице Цзин Жаня проступило еще большее смущение, и он выдавил из себя несколько неестественную улыбку:
— Спасибо за похвалу, учитель Шан.
На самом деле ничего особенного в тетради записано не было: там содержались лишь его собственные соображения и разбор характера персонажа по имени Лянь Сюань, а также пара примечаний насчет сегодняшних утренних парных сцен с участием старых мастеров актерского ремесла.
Вот только способ ведения записей выглядел несколько странно. Цзин Жань не слишком жаловал длинные пространные рассуждения: вместо плотных рядов суховатого текста он предпочитал добавлять парочку схематичных рисунков человечков из палочек. Так, сталкиваясь с вещами, которые невозможно описать словами, он мог куда быстрее и четче уловить саму суть.
Правда, судя исключительно по тем иллюстрациям, которые он недавно рисовал в детском доме, чтобы рассказать историю Доудоу, если выражаться вежливо, Цзин Жань принадлежал к числу художников-абстракционистов с тонкой душевной организацией. А если говорить прямым текстом... это была серия зарисовок в стиле мазни с закрытыми глазами, где рука рисует то, не знаю что, и разобрать что-либо не под силу никому, кроме него самого. Впрочем, по правде говоря, иногда он и сам не мог понять собственные каракули.
Но ничего страшного: в такие моменты на помощь неизменно приходил текст. Сочетание картинок и слов позволяло худо-бедно во всем разобраться.
— ...Просто рисунки у тебя получились какие-то... слишком реалистичные?
Шан Луо тщательно подбирал слова, однако ударная мощь рисунков Цзин Жаня оказалась настолько сокрушительной, что даже обладавший неизменно высоким эмоциональным и интеллектуальным интеллектом Шан Луо никак не мог сообразить, как выразиться помягче.
Цзин Жань прикрыл глаза ладонью, изобразив вежливую улыбку, в которой не было ничего, кроме неловкости, и с некоторой деревянной жесткостью резко сменил тему:
— Э-э, учитель Шан, утренние съемки уже закончились?
Услышав это, Шан Луо спрятал веселье в глазах, покачал головой, указал Цзин Жаню на режиссера, который неподалеку разговаривал по телефону, и ответил уже серьезным тоном:
— Нет. В разгар съемок неожиданно позвонил инвестор. Похоже, у них возникли какие-то проблемы с финансированием, возможно, они собираются отозвать средства.
На самом деле эта отговорка шита белыми нитками. Не прошло и недели с начала съемок сериала, как инвесторы, с которыми давным-давно были подписаны контракты, вдруг заявили о намерении выйти из проекта, причем прямо объявили: причина кроется в неподъемных гонорарах одного из актеров. Мол, если сменить исполнителя, они готовы пересмотреть условия.
Это заявление звучало форменным фарсом, и оставалось лишь прямо ткнуть пальцем в нос режиссеру: нужны деньги — пусть Цзин Жань катится на все четыре стороны, тогда обо всем можно договориться, в противном случае они забирают деньги. Хотя точный размер гонорара Цзин Жаня оставался неизвестным, сколько вообще мог составить оклад малоизвестного новичка с сороковых ролей? Очевидно, что выплатить его было бы по силам любому.
Любому здравомыслящему человеку было очевидно: это чистой воды месть, устроенная кем-то против Цзин Жань. И кому бы взбрело в голову от нечего делать вставлять палки в колеса новичку, если не Линь Мэнфаню, которого совсем недавно со скандалом уволили из съемочной группы Великолепия?
Цзин Жань от этой новости слегка растерялся: получается, его с таким трудом добытая миска с рисом еще не успела остыть, а ее уже норовят отобрать?
Видя выражение лица Цзин Жаня, у которого от испуга чуть челюсть не отвалилась, Шан Луо не смог удержаться от улыбки, похлопал его по плечу и утешил:
— Не стоит слишком переживать. Телесериалы вечны, а инвесторы приходят и уходят. У «Великолепия» такой огромный масштаб и такой потенциал, что стоит кому-то уйти, как тут же найдется желающий подхватить проект. Вопрос лишь во времени.
Конечно, в этих словах было больше утешения. Хотя в индустрии никогда не было дефицита ситуаций с экстренной сменой инвесторов, масштабные исторические постановки вроде «Великолепия» обладали не только высокой коммерческой ценностью, но и сопутствующими рисками. Требования зрителей к костюмным драмам росли с каждым днем: под микроскопом рассматривалось все — от актеров и костюмов до мельчайшего реквизита. Стоило допустить хоть малейшую халтуру, как сообразительные пользователи сети тут же выводили создателей на чистую воду. В результате бюджеты на съемку исторических картин выросли в разы по сравнению с прошлым.
Чем больше вложения, тем выше риски, если итоговый результат разочарует публику. Режиссер и сценарист «Великолепия» славились своей бескомпромиссной требовательностью, и хотя речь шла о сериале, погоня за деталями в нем зашкаливала. При таких масштабах найти новых спонсоров в одночасье было просто негде.
Даже если бы они нашлись, мелкие инвесторы не потянули бы столь крупный проект, а крупные игроки вместо сериалов предпочитали вкладываться в полнометражное кино. Съемки уже шли полным ходом, и каждый пропущенный день буквально сжигал бюджет: аренда реквизита, площадок, костюмов и повседневные расходы съемочной группы складывались в кругленькую сумму.
Судя по текущей ситуации, оставалось лишь два возможных сценария. Либо режиссер идет на уступки и соглашается заменить Цзин Жаня ради спасения инвестиций — на первый взгляд, это казалось наименьшей потерей, однако съемочная группа уже один раз меняла исполнителя роли Лянь Сюаня. К тому же официальный микроблог «Великолепия» уже публично подтвердил участие Цзин Жаня, выпустив промо-фото, которые вызвали бурный восторг у аудитории. Поднимись сейчас шумиха вокруг экстренной замены актера, это нанесло бы колоссальный удар по репутации как самого сериала, так и Цзин Жаня.
Судя по жесткой позиции режиссера, он вовсе не собирался избавляться от Цзин Жаня. Значит, оставался лишь второй вариант: съемочная группа отыщет новых спонсоров, способных закрыть финансовую брешь, и окончательно разорвет отношения с прежними беглецами.
Однако, глядя на глубокое разочарование на лице юноши, Шан Луо предпочел оставить эти мысли при себе. По сути, ни один из исходов никак не зависел от самого Цзин Жаня: менять или не менять актера решали режиссер с продюсером, а появление новых денег не зависело от присутствия или отсутствия Цзин Жаня на площадке.
Услышав это, Цзин Жань кивнул, поблагодарил Шан Луо и больше ни о чем не расспрашивал. Он тихо сидел на маленьком табурете, погруженный в собственные мысли, и в этом тихом, наивном облике было нечто столь очаровательное, что люди невольно проникались к нему еще большим теплом.
Шан Луо вздохнул: с такими данными Цзин Жань был рожден для шоу-бизнеса, и популярность стала бы лишь вопросом времени — если только у Линь Мэнфаня не хватит влияния вытравить парня из индустрии окончательно, иначе тому в будущем придется горько пожалеть о содеянном. Оторвав взгляд, Шан Луо больше не произнес ни слова и снова углубился в изучение сценария.
Утро пролетело незаметно, и предположения Шан Луо полностью подтвердились. Инвесторы заняли непримиримую позицию: хотите деньги — убирайте Цзин Жаня. Режиссер Тянь Хаохань и сценарист ответили столь же бескомпромиссно: дело давно переросло простую замену актера, речь шла о чести и лице всей съемочной группы. Стороны уперлись лбами, проговорили все утро, но так и не смогли прийти к компромиссу.
Под конец терпение Тянь Хаоханя лопнуло, и он выставил посланцев инвесторов за дверь. Размахнувшись рукой, он немедленно распустил съемочную группу по домам, а сам вместе со сценаристом и продюсером отправился лично разыскивать новых спонсоров.Только что прибывший в съёмочную группу и ещё даже толком не успевший освоиться с обстановкой и приступить к работе товарищ Цзин Жань вот так неожиданно и внезапно был отправлен в отпуск. Стоя у входа в киностудию и глядя на спешащих туда-сюда людей, Цзин Жань смутно растерялся — неужели он лишается куска хлеба? До чего же жестоко!
Как раз в тот момент, когда Цзин Жань ждал, пока за ним приедет Цзян Хуай, перед ним внезапно остановился видавший виды старенький фургон. Из него шумно вывалилось несколько грозного вида здоровяков.
Главарь банды окинул Цзин Жань критическим взглядом и спросил:
— Ты и есть Цзин Жань?
Парень оказался чертовски хорош собой, и портить такое прелестное лицо было бы откровенно жалко.
Цзин Жань слегка нахмурил брови и озадаченно спросил:
— Я. А вы, позвольте узнать, кто?
Неужели эти люди — охранники, которых прислал брат Цзян? Хотя нет, вряд ли: все их с братом Цзяном сбережения, сложенные вместе, вряд ли позволили бы нанять столько телохранителей.
Услышав подтверждение, бугай внезапно ухмыльнулся:
— Просим тебя проехать с нами, наш босс хочет тебя видеть.
Не дожидаясь ответа, он протянул руку, намереваясь схватить Цзин Жань за руку. Остальные амбалы тоже подступили ближе: хотя они пока не нападали, их взгляды были хищными, словно голодные тигры смотрели на нежного и сочного ягнёнка.
Даже в такой ситуации, если бы Цзин Жань не догадался, что эти люди пришли с дурными намерениями, он бы зря прожил последний год. Изящные брови Цзин Жань сошлись ещё круче, и он холодно процедил сквозь зубы:
— Убирайтесь! Я ужасно свирепый, со мной шутки плохи!
Здоровяки на мгновение опешили, а затем громко расхохотались:
— Братец, ты что, думаешь, мы тут с тобой в бирюльки играем?! Чего застыли, тащите его! Тоже мне, ужасно свирепый, свирепый он...
Однако договорить он не успел: его крепкое загорелое запястье вдруг оказалось зажато чьей-то стройной и белоснежной рукой. Мужчина с раздражением попытался стряхнуть её.
Но он никак не ожидал, что эта хрупкая кисть, которая, казалось, должна была сломаться от малейшего усилия, прилипнет к его руке словно присоска. Как бы здоровяки ни рвался, вырваться из тисков не удавалось. Взглянув на стоявшего перед ним красивого, изящного и на вид совершенно безобидного молодого человека, он поймал себя на том, что в глазах мелькнуло удивление, и взревел на подельников:
— Чего стоите, фас!
Услышав этот крик, остальные бугаи очнулись. Больше не колеблясь, они устремились к чистому и аккуратному юноше, протягивая руки к его плечам.
Окруженный толпой Цзин Жань тоже слегка растерялся — раньше ему доводилось драться разве что с русалками, откуда ж ему знать, как бьются люди? Пятись назад, он пытался взять на испуг:
— Н-не подходите, я и правда очень свирепый!
Однако эта смехотворная угроза явно не произвела на них никакого впечатления, вызвав лишь новую волну дружного хохота. Отсмеявшись, амбалы шагнули ещё ближе.
Впрочем, очень скоро их смех застрял в горле, оборвавшись на полуслове, а в глазах застыло непонимание и полнейшее оцепенение. Юноша, чья боевая мощь на вид казалась ниже, чем у обычного гуся, с перепуганным выражением лица взял и сломал руку их главарю. Просто взял и сломал!
Главарь испустил истошный вопль: его рука была вывернута под неестественным углом, а от жгучей боли на лбу мгновенно выступила испарина.
Цзин Жань сам испугался этого внезапного крика. Увидев искажённое болью лицо бандита, он с виноватым и слегка смущённым видом произнёс:
— Извини, пожалуйста, я сейчас вправлю её обратно!
С этими словами он резко дёрнул кисть, раздался сухой щелчок, и неестественно изогнутая рука бандита мгновенно вернулась в прежнее положение.
Правда, холодного пота на лбу громилы от этого только прибавилось, а выражение лица стало еще свирепее. Забыв о боли, он с досадой закричал на подручных:
— Какого чёрта пялитесь, фас!
Где уж Цзин Жаню после выхода на сушу доводилось сталкиваться с таким! Он испугался еще сильнее: эти люди оказались куда свирепее подводных рыб, просто ужас какой-то!
Спустя десять минут у входа в киностудию валялась или стояла кучка здоровяков с вывернутыми под дикими углами руками, оглашавших окрестности стонами, а рядом стоял бледный и всё ещё не пришедший в себя красивый парень.
Когда последний амбар был повержен, Цзин Жань наконец облегчённо выдохнул, но в его прекрасных глазах еще плескался остаточный испуг:
— Я же говорил — не подходите, я ведь и правда очень свирепый!
Громилы: «……»
В этот момент, получив звонок от неравнодушных прохожих, к киностудии подоспела полиция. Стражи порядка тоже на секунду замерли, окинув взглядом усыпанную жалкими бандитами землю и всё ещё растерянного смазливого паренька.
Одна из девушек в форме подошла к Цзин Жаню, омерила его взглядом с ног до головы и мягко спросила:
— Вы в порядке? Не могли бы вы проехать с нами в участок для составления протокола?
Цзин Жань покачал головой, робко улыбнулся и ответил:
— Угу, я в порядке.
Бандиты мысленно взвыли: «Хах, конечно, ты в порядке, а мы тут калеки, да?!»
С каких пор подобные настройки боевой мощи стали противоречить здравому смыслу?! Где обещанный хрупкий и утончённый юноша?! Какого чёрта у него такая чудовищная сила?!
Убедившись, что Цзин Жань не пострадал, девушка сменила тон на куда менее дружелюбный и бросила стоявшим за спиной коллегам-мужчинам:
— Заберите их всех в участок.
Неподалёку, у входа в киностудию, стоял чёрный кайен. Водитель, наблюдавший за развитием событий от начала и до конца, с опаской обернулся к сидевшему на заднем сиденье мужчине:
— Босс, нам нужно идти на помощь?
— Не нужно, поехали.
Низкий мужской голос раздался в салоне, и в нём отчётливо слышалось редкое веселье.
Ужасно свирепый, говоришь? Хм, а ведь и правда свирепый.
Но всё же чертовски милый.
Цзян Хуай, получив известие, со всех ног примчался в полицейский участок и застал Цзин Жаня сидящим на общей скамье. Рядом с ним устроилась девочка лет пяти-шести, и они о чём-то оживленно щебетали, словно старые друзья.
Убедившись, что Цзин Жань цел и невредим, Цзян Хуай наконец смог перевести дыхание — сердце колотилось всю дорогу. Едва он успел с помощью друга разобраться с внезапной отменой съёмок исторической дорамы «Великая эпоха», как тут же раздался звонок из полиции.
Словно почувствовав движение у входа, Цзин Жань поднял голову. Увидев Цзян Хуая, его чёрные глаза блеснули, и он замахал рукой:
— Братец Цзян, сюда!
Цзян Хуай тяжело вздохнул и подошел ближе. Протянув руку, он взъерошил волосы Цзин Жаня и тихо спросил:
— Не пострадал?
Цзин Жань покачал головой, но не успел произнести ни слова, как его опередил детский голосок:
— Ни капельки! Братец Жан-Жан такой сильный, он в два счёта раскидал этих плохих дядь! — на молочном языке выпалила малышка, комично изобразив несколько ударов кулачком в воздухе.
Сами собой уголки губ Цзян Хуая дрогнули в улыбке. Тревога из-за заморозки съёмок «Великой эпохи» испарилась, стоило ему взглянуть на Цзин Жаня, который выглядел слегка смущённым, но в то же время прятал в глазах едва заметную гордость.
Цзян Хуай легонько постучал парня по макушке и произнёс:
— Чем ты гордишься? Больше не лезь на рожон, а если бы травму получил?
Цзин Жань потёр затылок, в его глазах мелькнула вина, и он тихо пробормотал:
— Они первыми начали, я же предупреждал, что я очень свирепый!
— Ну да, ну да, очень свирепый. Больше так не делай. Протокол уже составили?
Цзян Хуай ни на грош не верил в суперсилу, о которой щебетали его подопечный и девочка. С телосложением Цзин Жаня можно было разве что баловаться с сиротами из детдома, а в серьёзных стычках... лучше и не пробовать.
Припомнив то, что услышал по телефону, и описание хулиганов со слов полицейских, Цзян Хуай на миг помрачнел, но на лице осталась улыбка — словно ничего и не произошло. Он сунул руку в карман, достал две молочные конфеты «Белый кролик» и протянул одну Цзин Жаню, а вторую — сидевшей рядом девочке.
Получив сладость, оба лица — большое и маленькое — засияли чистейшим восторгом. Всякий раз, когда Цзян Хуай угощал его «Белым кроликом», Цзин Жань думал, что брат Цзян — лучший человек на суше. На дне моря такие сладкие конфеты обычно давали только тем русалкам, что красиво поют, а таким безнадёжным в плане слуха созданиям, как он, наград никогда не перепадало.
Зато с тех пор, как он прибился к брату Цзяну, у него каждый день во рту было сладко — просто благодать!
Цзин Жань с самым серьёзным видом объяснил девочке, что за конфету нужно поблагодарить дяди, нужно быть вежливой, тогда её все полюбят. Девочка с такой же серьёзностью закивала и детским голоском произнесла:
— Спасибо, дядя.
Цзян Хуай едва не растаял от умиления. Его подопечный был донельзя милым, да к тому же обладал врождённой способностью ладить с детьми: в каких бы условиях они ни находились, какими бы вредными ни были ребёнок, он неизменно находил с Цзин Жанем общий язык, становясь послушным и вежливым. До чего же прелестно!
Мягко погладив малышку по голове, Цзян Хуай тепло улыбнулся:
— Не за что.
Затем он повернулся к Цзин Жаню и добавил:
— Подожди меня здесь, я зайду к товарищам полицейским, уточню детали.
Получив в ответ послушный кивок, Цзян Хуай развернулся и направился к дежурке. В ту же секунду вся мягкость с его лица стерлась бесследно, сменившись холодным, жестким выражением.
http://bllate.org/book/25032/2961224
Готово:
