Готовый перевод Divorce Diaries with My Straight Boyfriend / Год до развода с древним гетеросексуалом: Глава 10

Когда Чжао Юньлань повела Чжэньчжэнь умываться, Шэнь Чжэньи первым делом отправился на кухню. Поразмыслив, он достал два яйца, приготовил яичный суп-болтушку, добавил к нему присланные сельчанами соленья и разогрел три паровых хлебца — завтрак получился на славу.

Увидев поданную еду, Чжао Юньлань удивленно моргнула, но ничего не сказала. Шэнь Чжэньи сделал вид, что ничего не заметил, налил себе миску супа и решил поддразнить сестренку: Чжэньчжэнь, говорят, ты вчера с А-Ню и остальными играла и нос повесила? Стыдно-то как… Чжэньчжэнь тут же рассердилась, затрясла пальчиком в сторону брата и воскликнула: Это братец А-Ню отобрал мой платочек, это ему стыдно! Шэнь Чжэньи расхохотался, довольный собой. Ну что за прелестный ребенок! Неизвестно, дело ли в кровном родстве, но с каждым днем он находил Чжэньчжэнь всё более милой.

Чжао Юньлань тоже невольно улыбнулась: Чжэньи, ну зачем ты её дразнишь? Она сейчас сущий чертенок, ни минуты не сидит на месте. Убежит куда-нибудь — я себе места не нахожу. То и дело просится с А-Ню за ягодами, никакой от неё покоя. Шэнь Чжэньи, посмеиваясь, отхлебнул супа, закусил хлебцем и прихватил соленья. И правда, как же вкусно!

После завтрака они прошлись вокруг дома, чтобы растрясти еду. По пути им попадалось много сельчан, которые с мотыгами наперевес направлялись на прополку. Шэнь Чжэньи со всеми вежливо здоровался, и большинство отвечало ему доброжелательно, хотя порой ловились и подозрительные, недобрые взгляды. Шэнь Чжэньи делал вид, что не замечает их: пока всё в рамках приличий, он не собирался наживать себе проблем — в конце концов, он еще не успел прочно встать на ноги в этой деревне.

Вернувшись, Чжао Юньлань принесла ему заранее приготовленный женьшеневый отвар. Выпив его, Шэнь Чжэньи взял припасенные с вечера подарки и отправился к дому старосты рода — были вопросы, которые требовали его решения. Староста, казалось, ждал его прихода. Не тратя время на пустые любезности, он кивком указал Шэнь Чжэньи на место, а затем позвал свою жену.

В комнату вошла бодрая женщина лет пятидесяти, вытирая руки о фартук. Увидев Шэнь Чжэньи, она поспешно подошла к нему, взяла за руки и запричитала: Чжэньи, наконец-то тебе лучше! Я ведь каждый день за тебя молилась. Главное, что поправился, а остальное — обсудим. Говоря это, она прослезилась. Шэнь Чжэньи поспешил её успокоить: Тетушка, не плачьте, посмотрите — я же сейчас в полном порядке. Староста рядом нахмурился: Старая, я позвал тебя, чтобы ты к обеду зарезала ту черную курицу на суп. Чжэньи будет обедать с нами, а эти вещи он принес нам в знак почтения, убери их.

Шэнь Чжэньи только хотел отказаться, но тетушка, подхватив подарки, уже скрылась в глубине дома. Вскоре снаружи послышалось кудахтанье. Он решил промолчать — в конце концов, курица уже всё равно свое отжила, а у тетушки всегда был такой стремительный нрав. В его памяти всплыло, что каждый визит в этот дом заканчивался совместной трапезой.

Староста тем временем раскурил трубку, затянулся и спросил: Ну, Чжэньи, что ты надумал? Шэнь Чжэньи перевел дух и подробно изложил свои планы, которые вынашивал последние дни.

Староста долго размышлял, а потом произнес: Требовать пять му земли в качестве приданого — дело разумное, род не будет возражать. Что касается твоей тетушки Чжао, то если она не выйдет замуж снова, род возьмет её на содержание. А вот если выйдет — боюсь, если ты возьмешь Чжэньчжэнь с собой в семью мужа, это вызовет лишь недовольство. Ты хорошо всё обдумал? Шэнь Чжэньи кивнул, не желая развивать эту тему. В конце концов, это был его долг, его ответ перед ушедшим Шэнь Юаньсинем и тем, прежним Шэнь Чжэньи.

Отпив чаю, он добавил: Дядюшка, чуть позже я наведаюсь к сельскому старосте. С завтрашнего дня я хочу вернуть себе статус гэра, и мне потребуется помощь старосты, чтобы изменить записи в реестре и объявить об этом в деревне. Староста кивнул: Что ж, хорошо. Но не забудь вернуться к обеду, выпьешь супа из черной курицы, для здоровья полезно. Шэнь Чжэньи кивнул, чувствуя, как на душе становится тепло.

Помявшись немного, он всё же решился: Дядюшка, не могли бы вы одолжить мне три ляна серебра? Один лян уйдет на расходы по смене статуса, один — в качестве вознаграждения сельскому старосте за хлопоты, а последний пригодится мне для свадьбы. Вы не беспокойтесь, я уже нашел способ заработать, и обязательно верну вам долг в кратчайшие сроки. Шэнь Чжэньи никогда раньше не просил денег в долг. В прошлой, современной жизни он привык рассчитывать только на себя и думал, что это будет унизительно. Однако всё прошло легче, чем ожидалось — возможно, потому, что он обращался к старшему, который всегда был к нему добр, а возможно, из-за того, что его совесть была чиста: он твердо знал, что вернет деньги.

Услышав просьбу, староста сначала удивился, в глазах промелькнул гнев, но вскоре лицо его разгладилось — он, видимо, понял тяжесть положения парня. Вздохнув, староста велел подождать и ушел вглубь дома. Через некоторое время он вернулся, протянул Шэнь Чжэньи несколько серебряных слитков и сказал: Здесь пять лянов, возьми пока на всякий случай. Казалось, он боялся смутить его, поэтому не стал задавать лишних вопросов. Шэнь Чжэньи принял деньги, встал и низко поклонился: Дядюшка, я никогда не забуду вашей доброты и в будущем буду почитать вас как родного отца.

Староста с облегчением кивнул: Чжэньи, ты доброй души человек, но будь осторожнее, не позволяй другим себя обижать. Шэнь Чжэньи покачал головой и серьезно ответил: Дядюшка, я проявляю доброту тогда, когда считаю это нужным. Это не значит, что кто-то сможет заставить меня делать то, чего я не хочу. Не беспокойтесь, я знаю, что делаю.

Попрощавшись с четой, Шэнь Чжэньи собрался идти к сельскому старосте. Поразмыслив, он вернулся домой, завернул два ляна в красный конверт и прихватил с собой оставшийся бочонок вина.

У дома сельского старосты царила суматоха: у того было трое сыновей, все уже женаты, но жили одной большой семьей. Во дворе бегало человек шесть детей, среди которых был и А-Ню — внук старосты и местный заводила.

Шэнь Чжэньи был с ним знаком и поманил его рукой. А-Ню подбежал, поздоровался, и Шэнь Чжэньи угостил его леденцом, потрепав по волосам: А-Ню, дедушка дома? А-Ню с удовольствием лизнул леденец, громко позвал деда, а потом сказал: Братец Шэнь, конфета такая вкусная! Дедушка в заднем дворе дрова колет, проходите.

Услышав крики, сельский староста вышел из заднего двора, вытирая руки. Увидев Шэнь Чжэньи, он на секунду замер, но тут же радушно пригласил его в гостиную и велел старшей внучке принести гостю сладкой воды. Шэнь Чжэньи поставил бочонок вина, староста неодобрительно покачал головой: Чжэньи, зачем такие траты? Ты ведь сейчас принимаешь лекарства, в другой раз не смей ничего приносить. Однако взгляд его то и дело украдкой падал на бочонок.

Шэнь Чжэньи усмехнулся про себя: он уже разузнал, что староста любит выпить немного вина под арахис. Похоже, подарок пришелся по душе.

Он встал, поклонился старосте и, сев обратно, начал разговор: Староста, это вино — знак моего уважения, сущая мелочь. Именно благодаря вашей заботе я смог найти способ устроить свою жизнь и подыскать достойную партию. Сегодня я пришел сказать, что с завтрашнего дня хочу официально вернуть статус гэра и носить подобающую одежду, иначе мне будет трудно договориться о браке. Надеюсь, вы поможете мне объяснить всё сельчанам. Староста удовлетворенно кивнул: Вот и правильно, так и нужно. Рад, что ты пришел к такому решению. Насчет деревни не беспокойся, я всё объясню. Но будь готов к тому, что за спиной всё равно будут шептаться.

http://bllate.org/book/25049/2971972