Голова Гу Линьчэня раскалывалась от боли, а в ушах раздавались надрывные рыдания.
Он вспомнил, что попал в аварию по дороге домой с предсвадебной вечеринки друга. Большой грузовик на встречной полосе непонятно почему сбился с курса и помчался прямо на него.
Кто это так безутешно плачет по нему? Голоса были совсем незнакомые — точно не его родители.
Он попытался подняться, но не смог пошевелиться.
— Сынок мой! Как же твоей матери теперь жить?! У-у-у… — хрипло причитала незнакомая женщина.
— Лекарь Ли, умоляю вас! Прошу, осмотрите моего сына ещё раз, ещё раз! С ним не должно ничего случиться. Если он вот так уйдёт, что же будет со всей нашей семьёй? — взволнованно молил мужчина средних лет.
— Эх… Старший Гу, встань, ну же, встань. Не то чтобы этот старик не хотел помочь — просто я уже ничего не могу сделать!
— Парню Чэню разбили голову. Рана слишком тяжёлая, к тому же уже три дня не спадает высокая температура.
— По-моему, вам лучше готовиться к похоронам.
С этими словами голоса лекаря и мужчины постепенно удалились.
— Нет, нет! Сынок мой! Ты не можешь бросить свою мать! Проснись скорее! Только очнись — и мать, мать отдаст тебе все деньги, какие есть в доме! У-у-у…
Слушая эти слова, Гу Линьчэнь чувствовал, что плачут словно вовсе не по нему. По кому же тогда они рыдают?
От этого плача он уже начал раздражаться.
Гу Линьчэнь шевельнул губами, желая попросить их перестать плакать, но ничего не мог сделать: руки не поднимались, тело не слушалось, глаза не открывались. Работал лишь мозг. Было невыносимо.
Немного отдышавшись, он собрал все силы и наконец приподнял тяжёлые веки.
Перед глазами показались старые доски кровати, соломенная крыша, тёмная комната и несколько ветхих табуретов.
Где это он?
Разве в мире ещё бывают настолько нищие места? Может, это какой-нибудь исторический городок?
Он перевёл взгляд ниже и увидел тощую пожилую женщину и худого юношу. На обоих была выцветшая, многократно залатанная одежда.
Они исхудали так, что глаза ввалились. Две пары красных от слёз глаз неотрывно смотрели на него так, будто сейчас набросятся и проглотят целиком.
Мать Гу первой пришла в себя.
— Сынок мой! Ты наконец проснулся! Ты знаешь, как напугал свою мать? Старик! Старик! Чэнь-эр очнулся! Мой сын очнулся!
Она просто не верила своим глазам. Только что деревенский лекарь Ли сказал, что сын на этот раз не выживет, и ей показалось, что небо рухнуло.
А в следующий миг её драгоценный сын открыл глаза. Позабыв обо всём, она бросилась к кровати и крепко его обняла. Ведь он был её жизнью.
Гу Линьчэнь ещё не успел оправиться от неожиданного объятия, как увидел, что в комнату, спотыкаясь от спешки, вбежал мужчина лет пятидесяти с лишним.
Увидев, что он очнулся, тот тоже просиял, вытер слёзы и повторил:
— Хорошо, что проснулся. Хорошо, что проснулся.
Затем он повернулся к стоявшему рядом юноше:
— Фэн-гэ, быстро принеси лекарство Чэнь-эра!
Сказав это, он в несколько шагов подошёл к кровати. При виде происходящего тяжесть, давившая ему на сердце, разом исчезла.
Гу Линьчэнь задыхался в объятиях. Он изо всех сил попытался оттолкнуть женщину, называвшую себя его матерью.
Но после тяжёлой травмы сил почти не было. Видимо, женщина тоже почувствовала, что слишком сильно его сжала, и помогла ему снова лечь.
Гу Линьчэнь посмотрел, как мужчина, которого называли Фэн-гэ, в панике выбежал из комнаты. Следом за ним увязался маленький хвостик. Ребёнок был таким крошечным, что раньше Гу Линьчэнь его даже не заметил.
Так в этой комнате ещё и малыш двух-трёх лет был!
Цю Сяофэн и сам не понимал, как выбежал из комнаты. Сердце его было в смятении.
До этого, глядя на едва живого мужа на кровати, он надеялся, что тот так и уйдёт. Тогда ему и Си-гэ больше не пришлось бы постоянно терпеть побои.
Но когда лекарь Ли сказал, что Гу Линьчэнь и правда не переживёт эту беду, мысли Сяофэна спутались. Если Гу Линьчэнь действительно умрёт, что тогда будет с ним и Си-гэ?
Когда же Гу Линьчэнь открыл глаза, Сяофэн не знал, радоваться ему или горевать.
— Аму, — позвал Си-гэ. На его маленьком лице ещё блестели слёзы, а сам он поднял голову вверх.
Цю Сяофэн пришёл в себя и посмотрел на сына, державшегося за край его одежды. Ему уже пять лет, а ростом он не дотягивал даже до чужих трёхлеток. От этого у Сяофэна защемило сердце.
— Не бойся. Аму здесь.
Фэн-гэ вытер ему лицо рукавом, затем быстро налил в миску стоявшее на плите лекарство, взял Си-гэ за руку и вернулся в комнату.
— Фэн-гэ, скорее напои Чэнь-эра лекарством. Старуха, посторонись, дай Фэн-гэ место, — распорядился отец Гу, увидев, что тот вошёл с миской.
Мать Гу поспешно поднялась и отступила:
— Да-да! Фэн-гэ, скорее сюда. Си-гэ, иди к бабушке.
Старушка улыбалась от счастья. Сын очнулся, и камень наконец свалился с её сердца.
Гу Линьчэнь видел, как Фэн-гэ неловко подошёл к его кровати, сел на край, помог ему приподняться и опереться на себя, а затем поднёс миску к его губам.
Хотя в городе А Гу Линьчэнь был наследником богатой семьи и управлял множеством предприятий, он никогда не любил, когда его так обслуживали.
— Я сам, — хрипло сказал он и забрал миску.
Потом посмотрел на содержимое и нахмурился.
Можно ли вообще пить эту чернющую жижу? Не отравится ли он?
Совсем не хотелось пить. Что делать?
Мать Гу увидела, что он только смотрит в миску, и поторопила:
— Чэнь-эр, выпей скорее. Это полезно для здоровья. Лекарство лекаря Ли действительно хорошо помогает. Ты был так тяжело ранен, а после него всё-таки пошёл на поправку.
Он ещё не понимал, что происходит, но чувствовал, что эти люди не желают ему зла. Поэтому, задержав дыхание, выпил всё одним глотком.
«Горечь-то какая», — подумал он, даже не представляя, из чего это сварено.
Допив, он сразу протянул миску Фэн-гэ.
— Спасибо.
Произнеся это, он замер.
В следующий миг Гу Линьчэнь поразился сам себе. Это был не его голос. Неужели только что говорил он? Голос звучал слишком молодо.
Не меньше был потрясён и Фэн-гэ. Когда это Гу Линьчэнь стал таким вежливым? Обычно уже хорошо было, если не бил его.
Гу Линьчэнь посмотрел на всё незнакомое вокруг, затем на собственные смуглые, длинные, огрубевшие руки. Это были не его руки.
Ему исполнилось тридцать, но при его прежней обеспеченной жизни у него никак не могли быть руки деревенского парня — да ещё и в таком состоянии.
Он считал себя человеком, многое повидавшим в жизни, но всё происходящее всё равно настолько его потрясло, что он долго не мог прийти в себя.
Отец Гу сказал:
— Чэнь-эр только очнулся, тело ещё слабое. Пусть отдохнёт. Мы выйдем.
Он заметил, как сын смотрит на них совершенно незнакомым взглядом, как его глаза переходят с одного на другого, а лицо остаётся бледным и бескровным. И невольно подумал: неужели после удара по голове сын поглупел?
Когда все вышли, Гу Линьчэнь уставился в крышу.
Где он?
Что вообще происходит?
Из-за раны на голове долго бодрствовать не получилось. Вскоре он закрыл глаза и уснул.
Ему приснился очень длинный сон. Во сне Гу Линьчэнь увидел человека с теми же именем и фамилией. Когда тот только родился, мимо их дома проходил монах. Он погадал младенцу и сказал, что тот обладает задатками великого полководца и в будущем его ждёт безграничная слава.
Родители прежнего владельца тела свято поверили этим словам и души в сыне не чаяли. Семья жила бедно. Отец с раннего утра до позднего вечера трудился: работал в поле, а когда выдавалось свободное время, ходил в город таскать тяжёлые тюки, чтобы заработать несколько медяков на учёбу сына.
Родители баловали его во всём, а он с детства рос никчёмным: ленился, хитрил, издевался над людьми, связался с городскими хулиганами и постоянно устраивал неприятности.
В шестнадцать лет учитель выгнал его из школы. Дома он тоже ничем полезным не занимался. Тогда отец наконец прозрел: выходит, монах их просто обманул. Какой из такого человека великий талант? Если так продолжится, он рано или поздно окажется в тюрьме.
Чтобы исправить сына, супруги решили, что тот уже дорос до брака. Может, заведёт семью — остепенится и поумнеет. Они нашли сваху и начали искать подходящую девушку.
Но семья была бедной. Все заработанные за эти годы медяки ушли на обучение Гу Линьчэня. Где взять деньги на свадьбу с девушкой?
Оставалось присмотреться к гэ-эрам. Им было труднее рожать, и большинство их детей тоже рождались гэ-эрами, а мужчин среди потомства было мало. Поэтому гэ-эрам было труднее выйти замуж, чем девушкам, и положение их в обществе было ниже.
В итоге за шестьсот вэней в далёкой деревне Цю нашли подходящего по возрасту Фэн-гэ.
Почему не искали поближе?
Потому что репутация прежнего владельца тела была настолько отвратительной, что ни один местный гэ-эр не соглашался за него выходить.
Семья Фэн-гэ тоже была бедной: двое старших братьев, младший брат и младшая сестра, людей много, еды мало. Когда пришёл возраст вступать в брак, его выдали замуж, а полученные деньги потратили на женитьбу старшего брата.
Заполучив супруга, прежний Гу Линьчэнь совсем его не ценил: постоянно бил и пинал. Потом родился ребёнок. Если что-то шло не так или настроение портилось, он бил даже малыша.
Родители уже не могли с ним справиться. Стоило ему уйти шататься с приятелями — по десять дней или полмесяца не появлялся дома.
В этот раз он снова ввязался в неприятности, ему разбили голову, а после несколько дней не спадал жар. Он умер, а Гу Линьчэнь проснулся в его теле.
Гу Линьчэнь резко проснулся. Значит, с ним случился самый что ни на есть избитый сюжет — он действительно переселился в другой мир! Подумать только: президент транснациональной компании оказался в теле деревенского хулигана!
Он уставился на соломенную крышу.
— Неужели в прошлой жизни я совершил что-то настолько ужасное? За что вы так со мной?!
Ответом была тишина.
Он перенёсся во времена династии Ся, однако это была не та Ся, которая существовала в известной ему истории.
В этом мире, кроме мужчин и женщин, существовал ещё один пол — гэ-эры. От мужчин они отличались красной родинкой за ухом, меньшим ростом и силой, а также способностью рожать детей. Во всём остальном они ничем не отличались.
А сам он уже взял гэ-эра в супруги, и у них даже родился маленький гэ-эр.
Вот так завидный холостяк в одно мгновение превратился в человека с супругом и ребёнком. Гу Линьчэнь ещё долго пребывал в прострации.
В прошлой жизни он тридцать лет оставался один, целиком посвятил себя семейному бизнесу и даже толком не успел ни с кем повстречаться, а теперь внезапно стал отцом.
Как ему с ними ладить? Даже человека, легко управлявшегося с делами в мире бизнеса, эта задача поставила в тупик.
Но раз Небеса позволили ему жить дальше, следовало дорожить этой жизнью.
Гу Линьчэнь потёр голову.
— Эх… Голова болит.
Он снова лёг. Жёсткие доски и правда были ужасно неудобными. Завтра надо будет подложить что-нибудь мягкое.
На следующий день.
Едва начало светать, Гу Линьчэнь услышал шум снаружи. Неужели вор? Хотя что тут красть — в доме почти ничего нет.
— Будь осторожен в дороге. Возьми с собой эти лепёшки, а обеденные блины я положила тебе в мешок.
Говорила пожилая женщина.
— Хорошо.
Оказалось, старик так рано отправлялся в город на работу.
Сейчас не было горячей сельскохозяйственной поры, а дома особых дел не находилось, поэтому отец ходил в город подрабатывать. Никакого ремесла у него не было — мог лишь таскать тюки на пристани и зарабатывать немного денег на семейные расходы.
Они жили в деревне Дунлин, относящейся к посёлку Линьань, который находился под управлением округа Наньцзюнь.
От Дунлина до города на воловьей повозке ехать меньше получаса, но старик Гу жалел даже один медяк и наверняка ходил пешком.
Наблюдая за всем этим, Гу Линьчэнь всё сильнее хотел скорее поправиться и изменить положение семьи. На самом деле его нынешнему отцу было лишь за сорок, но тяжёлая жизнь состарила его так, что выглядел он старше пятидесяти. Матери едва перевалило за сорок, а на вид ей тоже было почти пятьдесят.
Раз уж он попал в эту семью и стал её частью, он должен исправить ошибки прежнего владельца тела и поставить семью на ноги.
Гу Линьчэнь долго смотрел в окно, погрузившись в мысли.
Дверь со скрипом приоткрылась, и в щели показалась маленькая голова.
Гу Линьчэнь машинально спросил:
— Малыш, ты чего так рано встал?
На улице почти ещё не рассвело. Детям в таком возрасте полезно больше спать.
Си-гэ увидел, что он не спит, тут же развернулся и убежал.
http://bllate.org/book/25083/3098138
Готово:
