— Еда, талоны на еду, мама не разрешает мне брать в школу телефон.
Обладавший чутким слухом Янь Чэнси чуть не рассмеялся в голос.
Парень с крашеными волосами с крайне недовольным видом отпустил жертву:
— Эй, талоны на еду забери!
Начало грабительского пути выдалось неудачным, и теперь Янь Чэнси стоял у входа в переулок, наблюдая, как этот златобрызгий задира тормозит одного неудачника за другим.
Слишком высокая шея — неудобно бить, слишком крепкий — не одолеть, слишком низкий — неинтересно... Наконец-то удалось выследить кого-то среднего телосложения, идеально подошедшего под идеальный тип малолетнего хулигана.
Парень залез в карман, а он чище, чем лицо.
— Остался всего один юань, а эти два юаня я оставил на автобус, чтобы доехать домой, брат...
Златобрызгии засомневался:
— Не думай, что меня так легко провести! У школьных ворот ходят автобусы с кондиционером, проезд стоит два юаня, неужели ты надеешься уехать за один?
Стоявший напротив ничем не примечательный одноклассник замер и, заикаясь, принялся оправдываться:
— Те автобусы линии номер три, что стоят на другой стороне дороги, стоят всего один юань.
— На другой стороне дороги? На той остановке в восьмистах метрах к югу? — изумился хулиган. Да это же так далеко!
Заметив, что парень тупо кивает, он долго давился воздухом, а затем в ярости полез в собственный карман, вытащив и докинув тому еще один юань:
— Иди, иди, иди! Живо убирайся отсюда!
Ничем не примечательный парень совсем остолбенел, глядя на зажатый в руке юань, но раз уж этот мелкий бандит решил его отпустить, лучше было поскорее убираться ноги.
Янь Чэнси так и стоял, прислонившись к стене, с улыбкой в глазах молча наслаждаясь этим бесплатным представлением.
За весь круг в карманах «маленьких жирных барашков» не убавилось ни копейки, зато они заметно потолстели.
Сам же хулиган, чьи карманы изначально были при деньгах, теперь остался абсолютно пустым.
Впервые доводилось видеть человека, который грабит прохожих лишь затем, чтобы самому работать раздатчиком сокровищ.
В этот момент златобрызгий бросил взгляд в сторону и столкнулся глазами с Янь Чэнси.
Янь Чэнси только было собрался заговорить, как заметил, что у этого блондина на секунду вильнул виноватый взгляд, после чего тот плавно проскользнул мимо фигуры Янь Чэнси, словно просто проигнорировал самую обычную стену.
Янь Чэнси: ?
Прикидывается слепым?
Янь Чэнси выпрямился и шагнул в сторону златобрызгого.
Заметив, что высокий парень, неотрывно смотревший на него из устья переулка, наконец-то сдвинулся с места и направился аккурат к нему, Сун Минь бросил косой взгляд и, изображая полнейшую беззаботность, чуть передвинулся к стене, освобождая широкий проход.
В душе он безостановочно твердил: он меня не видит, он меня не видит, пройдет мимо, пройдет мимо...
А затем он воочию наблюдал, как те шаги дошли до него и точно так же замерли... Замерли?!
Уголки губ Янь Чэнси едва заметно приподнялись, ресницы опустились, охватывая взглядом прильнувшего к нему, съежившемуся птенчиком малолетнего хулигана.
А шея у него довольно белая.
Сун Минь не смел поднять голову, исподтишка двигая ногами с такой скоростью, какую позволяли заметить лишь они двое, пытаясь скрыться от Янь Чэнси в противоположном направлении.
Вообще-то он еще в самом начале заметил высокого парня в ослепительно-белом спортивном костюме, с широкими плечами и длинными ногами.
Судя по одному лишь росту и телосложению, это был из тех типов людей, при встрече с которыми на улице ему казалось, что в воздухе не хватает кислорода.
О том, чтобы задирать такого человека, не было и речи — он бы даже на спортивной площадке не посмел бросить на него косой взгляд издалека.
Но теперь... Сун Минь скривился, наблюдая, как те самые фирменные белые кроссовки послушно движутся следом за ним: куда бы он ни передвинулся, эта обувь тут же неторопливо следовала позади.
Просто тень отца гамлета, от которой никак не отделаться!
Набравшись храбрости, Сун Минь поднял голову и уставился на высокого парня, который «перекрыл» ему путь.
От одного мимолетного взгляда на эту внешность перехватывало дыхание: невероятно красивый и бледный, с резкими, глубокими надбровными дугами, удвоенным разрезом глаз — слегка суровым, но длинные опущенные ресницы надежно скрывали истинные мысли их обладателя, придавая лицу изысканную отрешенность.
Собранная с таким трудом храбрость мгновенно прохудилась от удара этой внешней привлекательности и ауры недоступности.
Он выглядел точь-в-точь как отличник из топ-листа лучших учеников школы — холодный, правильный, из тех безупречных людей, у которых даже кончики волос излучали флюиды собственной исключительности.
Копец, сейчас его за шкирку потащат к родителям.
Еще не зная, каким именно поборником справедливости его только что окрестили, Янь Чэнси опустил взгляд на втягивающего голову в плечи желточубого черепашку и был вынужден первым пойти в наступление:
— Что ты сейчас делал?
Лицо Сун Миня побледнело: ну точно, пришел сдать с потрохами. Он заикнулся:
— Ни... ничего не делал.
Янь Чэнси испытал разочарование, так что пришлось проявить еще больше инициативы:
— Повтори-ка мне то же самое, что ты только что им наговорил.
Но из-за того, что от природы его голос звучал холодно и низко, а тон оставался излишне спокойным и непринужденным, эти слова приобрели для Сун Миня совершенно иной оттенок.
Трясясь от страха, он едва слышно заикаясь, повторил:
— От... отдай то, что в кармане...
Будто жужжание комара — если бы Янь Чэнси не стоял так близко, он бы вряд ли заметил, что у того вообще шевелятся губы.
К счастью, дождавшись этой фразы, он с готовностью вытащил из кармана тонкий кошелек.
А затем протянул его прямо перед носом малолетнего хулигана.
В поле зрения внезапно возник кошелек, и Сун Минь сперва опешил на пару секунд, а сообразив, в чем дело, медленно вытаращил глаза.
Открылась новая новелла!
— А?
Не то чтобы Сун Минь не мог сообразить — просто он впервые сталкивался с «жирным барашком», который сам идет в руки.
Наверное, остолбеневшее и потрясенное выражение лица Сун Миня выглядело слишком потешно, так что стоявний перед ним парень не удержался и усмехнулся.
Но было странно: несмотря на то, что парень улыбался вполне мягко, присущая ему аура отчужденности вовсе не рассеялась от доброжелательного выражения лица, а напротив, заставляла Сун Миня чувствовать, как у него по всему телу мурашки бегут.
Его взгляд медленно опустился на холодную, белую, изящную руку, которая всё так же протягивала коричневый кожаный кошелек. Интуитивный радар, доставшийся ему от диких животных, заверещал вовсю: что-то не так, здесь определенно что-то не так.
Пока он молчал в нерешительности, этот кожаный кошелек так и застыл в руке парня — казалось, он готов ждать до бесконечности, даже если никто его не возьмет, терпения у того было хоть отбавляй.
Осторожно вытянув руку, Сун Минь бросил косой взгляд на выражение лица незнакомца: всё было как обычно. Прекрасно. Он легонько ухватился за уголок кошелька... и без малейшего сопротивления забрал его себе.
Сун Минь приоткрыл рот:
— ...
Что-то здесь не так, верно?
Это заставило его невольно заподозрить неладное:
— Братуха, ты случаем не рыбной ловлей тут занимаешься?
Если он сейчас возьмет деньги, его тут же поймают с поличным, скрутят и отправят в отделение полиции, а его папа с мамой будут рыдать в трубку... От подобных мыслей Сун Миня прошибла дрожь, и он боковым зрением подозрительно оглядел окрестности — а вдруг за тем углом прячется дяденька полицейский?
Янь Чэнси проследил за его взглядом — там не было абсолютно ничего.
Тогда он перевел взгляд обратно: этот сопляк всё еще не взял кошелек.
Странно. Янь Чэнси и сам отчасти недоумевал: раньше он видел, как те парни легко кадят девчонок — стоило протянуть кошелек, и дело в шляпе.
Почему же с ним этот трюк не сработал?
— Кроме удостоверения личности, в кошельке всё равно ничего ценного. Если сомневаешься, я могу написать расписку о добровольном дарении, — не сдаваясь, Янь Чэнси с непроницаемым лицом качнул кошелек ближе, а его голос звучал так мягко, будто он заманивал кого-то в ловушку.
Окажись здесь кто-нибудь из его знакомых, они бы сразу поняли, что у этого парня в животе бурлит целый океан черной желчи — этот негодяй же чистейшей воды подстрекатель к преступлению!
Сун Минь... Сун Минь, разумеется, тоже одурманено расплылся, словно Чжоу-ван под чарами Сунь Джи.
Но в то же время его острая звериная интуиция в очередной раз спасла ему жизнь: он чувствовал, что что-то здесь нечисто, хотя подумать как следует и сообразить в чем дело не мог.
Долго метавшись между обаянием красавчика и сиреной тревоги в голове, Сун Минь вдруг почувствовал, что кошелек в его руках стал невыносимо горячим.
Он поспешно впихнул кошелек обратно в объятия Янь Чэнси — в конце концов, цель утреннего визита после школы уже была достигнута.
Разумеется, слово впихнул существовало лишь в буйном воображении Сун Миня. На взгляд же Янь Чэнси, малолетний хулиган предельно аккуратно и бережно вложил кошелек ему в руку.
После чего тихо, но твердо отказался:
— Зачем ты мне его суешь? Я у тебя ничего не просил! Бери и вали отсюда!
Янь Чэнси: — ...
— Точно не хочешь?
— Не хочу!
Убедившись, что упрямство хулигана непреклонно и тот действительно не собирается его брать, Янь Чэнси с легким сожалением убрал кошелек обратно:
— Ну ладно.
Похоже, попался крепкий орешек, одной лишь кошелька тут мало.
Янь Чэнси достал телефон, собираясь предложить обменяться контактами, как экран внезапно зажегся от входящего уведомления. Бросив взгляд на сообщение, он резко переменился в лице и тут же перезвонил по пропущенному вызову.
Судя по всему, на том конце провода новость оказалась не из приятных — лицо Янь Чэнси стремительно помрачнело:
— Хорошо, дядя Ли, извините за хлопоты, я сейчас же буду.
Пока Янь Чэнси отвечал на звонок, Сун Минь тихонько ускользнул вдоль стены.
Янь Чэнси заметил это, но по сравнению с незнакомым парнем, к которому он только что проявил интерес, новости с другого конца провода были куда важнее.
Добравшись до больницы, он застал дедушку как раз в тот момент, когда дядя Ли под руки выводил его к лифту, собираясь уходить.
Увидев прибывшего Янь Чэнси, дедушка не удержался и зыркнул на стоявшего рядом Ли Цюпина, проворчав:
— И зачем его приплетать? Я просто оступился на лестнице, подвернул ногу, даже царапины нет! Стоило ли поднимать такую панику!
Янь Чэнси ничего не ответил, подошел и перехватил дедушку у дяди Ли:
— Сначала вернемся домой, а там поговорим.
Дедушка искоса глянул на выражение лица старшего внука, но ничего не смог поймать, так что ему оставалось лишь мысленно выругаться: этот сопляк прячет концы лучше собственного отца, настоящий вредина!
Как только все трое вышли из лифта, водитель уже подогнал машину вплотную к выходу, чтобы старику, с годами становившемуся всё более упрямым и гордым до показухи, было удобнее садиться.
Заместитель главврача этой частной больницы лично провожал их — сам главный врач как назло уехал в командировку, оставив его одного отдуваться перед столь влиятельной персоной. Испытывая колоссальное давление, он поспешно протянул подоспевший складной инвалидное кресло, едва дедушка приблизился к машине.
Янь Чэнси поблагодарил его, забрал кресло и убрал в багажник.
Когда Ли Цюпин закончил любезности с заместителем главврача и сел в салон, он сразу почувствовал, что атмосфера внутри изменилась.
Точнее говоря, атмосфера на заднем сиденье была странной.
Старший молодой господин с бесстрастным лицом устроился слева, уткнувшись в экран телефона и полностью игнорируя бесконечные нравоучения сидевшего рядом дедушки.
— ...В твоем возрасте нужно больше времени проводить со сверстниками, общаться, понимаешь? Даже если не хочешь идти в школу, можно собираться со старыми друзьями. Что за жизнь — вечно околачиваться с нами, двумя стариками, вроде меня и старого Ли.
http://bllate.org/book/25095/2981507
Готово:
