Услышав это, Хэ Ихуэй помрачнел так, будто ему предстояла операция, и выражение его лица было еще более мучительным.
Больше всего его смущало то, что он не хотел рассказывать сокурсникам о своей грыже — ему казалось, что болеть в таком месте ужасно стыдно, поэтому он снова и снова просил меня никому об этом не говорить, а всем любопытным отвечать, что это аппендицит.
Я, сдерживая смех, кивнул:
— Понял, я буду защищать твою репутацию ценой собственной жизни.
В первый день после операции у него ужасно болела рана: о том, чтобы встать с кровати, не было и речи, он даже приподняться с трудом мог.
Когда медсестра пришла проверить швы, он сообщил мне, что хочет в туалет, и она невозмутимо спросила:
— Помощь нужна?
Его лицо мгновенно залилось краской, а голова затряслась, как погремушка:
— Не нужно, не нужно! Я сам справлюсь...
И правда, ради сохранения лица мужчина способен наболтать что угодно. Дождавшись, пока медсестра уйдет, он замялся и неуверенно протянул:
— Ты не мог бы... проводить меня в туалет?
— Ты же только что говорил, что сам справишься?
— Она женщина, как я могу?!
— Она же ангел в белом халате, каких птиц она не видала?
— Знаю я, знаю, давай быстрее, я больше не могу терпеть.
Я с улыбкой поддержал его за спину, и он всем телом полуповис на мне, осторожно направляясь к туалету.
Поскольку свободна у него была только одна рука, он долго пытался что-то нащупать, но безуспешно, и сцена вышла донельзя неловкой — хоть сквозь землю провались.
— Помочь? — намеренно поддразнил я его.
— Ты можешь помолчать?
Я изо всех сил сдерживал смех:
— Если я буду молчать, шевелился бы ты быстрее. Я уж думал, операцией тебе там все напрочь отрезало.
— Ха-ха, это тебе всё отрезало.
Стоило ему только усмехнуться, как тут же затянуло швы, и на лице снова застыла гримаса боли.
С горем пополам справившись с делом и доковыляв обратно до кровати, мы оба шумно выдохнули от облегчения.
Стоило ему рухнуть на постель, как стало заметно, что он весь вспотел.
Я решил продолжить подшучивать над ним:
— Смотри, как бы тебе сегодня еще по-крупному сходить не захотелось!
— Да я лучше лопну, но не пойду!
— Ха-ха-ха... — видя его одновременно смущенное и рассерженное лицо, я действительно не смог сдержаться.
На второй день Хэ Ихуэй уже мог самостоятельно ходить в туалет, и мне больше не нужно было дежурить в больнице круглые сутки.
На лекции я перевел телефон в беззвучный режим и лишь под конец занятия заметил, что он прислал мне несколько сообщений.
Он: [ А! На обходе медсестра трогала мою рану, до чего же неловко. ]
Он: [ Ты на лекции? Я выпил лекарство, клонит в сон, а малыш напротив всё плачет и плачет, такой шум. ]
Он: [ Больничная еда — просто гадость, захвати мне после пары гоубаожоу. ]
Я тут же отправил ему разочаровывающий ответ.
Я: [ Забыл, что говорил врач? Никакой жирной и жареной пищи категорически нельзя! ]
Он ответил мгновенно.
Он: [ На уроке в телефон залипаешь! ]
Я: [ Я слушаю предельно внимательно, пишу тебе в перерыве. ]
Он: [ Раз внимательно слушаешь, а еще и отвечаешь — точно витаешь в облаках. ]
Я: [ Слишком много болтаешь. Рана уже не болит? ]
Он: [ Давно не болит, ха-ха. ]
Глядя на эти ха-ха от этого парня, я прямо-таки чувствовал его живую интонацию и ответил: [ Ха-ха... чего ты вечно хахакаешь? ]
Он: [ Ха-ха... сам не знаю. ]
Я: [ Ужас. ]
Он: [ Ха-ха ]
Просто слов нет. После нескольких раундов бессмысленных ха-ха мне оставалось только пригрозить ему: [ Еще раз напишешь ха-ха — в следующий раз никаких вкусняшек не принесу! ]
Он: [ Ой, нет-нет-нет, я виноват~ Братец Чжун на лекциях самый прилежный. ]
В те дни после занятий я всегда заходил в столовую, брал еду, которую ему разрешено, относил в больницу, а затем немного болтал с ним, прежде чем вернуться в общежитие.
Когда это вошло в привычку, ребята в комнате начали подкалывать меня.
— А-Чэн, разве твой лучший друг теперь не Сюй Ган? Вы что, сменили объект привязанности?
Остальные захихикали, а Сюй Ган тут же вставил с кислым видом:
— И то верно, давно уже забросил меня, нашел новенького и старого забыл.
Я отчитал их за то, что они мастера попусту баламутить воду, но и сам немного удивился тому, как сильно проникся Хэ Ихуэем. Бегать каждый день в больницу мне вовсе не казалось в тягость — все выглядело так естественно.
Примерно через неделю Хэ Ихуэй наконец выписался, и я снова поехал встречать его.
По дороге обратно он принялся жаловаться, что у него все тело чешется и он хочет в душ.
И неудивительно: со дня госпитализации и до самой выписки он не мылся, а швы ему сняли только сегодня утром, так что по идее мочить их было нельзя.
Но он упорствовал, и в конце концов после моих уговоров мы сошлись на том, что он просто оботрется влажным полотенцем, а полноценно помоется через пару дней.
Вернувшись в его общежитие, мы не обнаружили там ни души — видимо, занятия еще не закончились.
— Ты сам сможешь обтереться? — спросил я.
Он ошарашенно посмотрел на меня, замявшись. Рана ведь еще не зажила до конца, и передвигался он все еще медленно.
Я сразу всё понял:
— Ладно... у меня сегодня вечером нет пар, хочешь, я помогу?
— Мм, давай. — Он посмотрел на меня и с легким смущением улыбнулся.Перед уходом я сперва выужил из сумки его лекарства и подробно, одно за другим, растолковал ему: что принимать внутрь, что пить после еды и по сколько раз в день.
Он кивал и приговаривал, что всё понял, а если забудет, то переспросит.
— Ужас, хочешь, я буду присылать тебе смс-напоминалки, когда придёт время пить таблетки? — с беззлобной серьёзностью предложила я.
— Ну тогда спасибо доктору Чжун.
— Ладно, иди сначала в душ.
Хэ Ихуэй порылся в своём шкафу и на кровати, а спустя пару минут неловко почесал в затылке и произнёс:
— Беда… Я же свою прежнюю одежду ещё не постирал, сейчас даже сменить трусы не на что.
Я такого Тоже не ожидала, немного подумав, сказала:
— Если не брезгуешь, надевай мои. У меня как раз есть одни новые, ещё ни разу не ношенные.
— А?
— Чего «а», пошли ко мне в комнату возьмём.
Я привела его к себе в комнату, выущила из шкафа абсолютно новые трусы и протянула ему.
Он взял их и, то ли по привычке, то ли машинально, поднёс к самому носу и понюхал.
У меня тут же проснулась вредная жилка:
— Ха-ха, вкусно пахнет? Вообще-то я их только вчера сменил после поллюции.
— Ой?! — у него дрогнула рука, и он швырнул трусы куда-то в дальний угол.
Я рядом согнулась пополам от смеха: — Шучу! Они и правда новые! Совершенно новые!
Всё для душа было готово, я захватила ключи и карточку для столовой и направилась к выходу.
Проходя мимо ларька, Хэ Ихуэй внезапно остановился:
— Подожди, я куплю пару бутылок напитка, попьём, пока буду мыться.
— Чёрт… умеешь же ты жить, — отпустила я шпильку.
— Хе-хе, ещё бы.
Хозяин ларька заметил, что Хэ Ихуэй хромает, и участливо расспросил о его самочувствии.
Когда пришло время платить, Хэ Ихуэй запустил руку в карман, пошарил там пару раз и вдруг смутился.
— У меня есть деньги, я сам заплачу, — сказала я.
Он неожиданно схватил меня за руку, и его качнуло в сторону.
— Ты на ногах не стоишь, а ещё лезешь платить? — я тут же придержала его, доставая кошелёк. — Я сама заплачу, чего ты церемонишься.
— Я не церемонюсь. — Пробормотав это, он наконец вытащил сто юаней и протянул хозяину.
— Да не за что тут платить, серьёзно, — возмутилась я.
— Ты столько дней носила мне еду из столовой, угостить тебя напитком — это самое меньшее.
На душе у меня вдруг стало как-то не по себе, и спустя мгновение я бросила, что он всё же держится холодно, раз высчитывает такие мелочи, как пару юаней.
— Я правда не держусь холодно, просто мне кажется…
— Что тебе кажется?!
— Кажется… — он изо всех сил старался подобрать причину, — кажется, мне как раз нужно было разменять купюры, хе-хе…— Охренеть! Да кто в это поверит!
— Хе-хе...
Войдя в баню, я осторожно усадил его на стул, а затем собрался убрать нашу сменную одежду в шкафчик. Он бросил на меня взгляд:
— А-Чэн, положи посередине.
— А? — я с досадой обернулся к нему. — Какая разница?
— Привычка, хе-хе.
Раскладывая вещи, я начал раздеваться и на ходу бросил ему:
— Давай быстрее раздевайся, как снимешь, я всё сразу сложу.
— Не получается быстро, братец...
Я оглянулся: он только что стянул рубашку, а когда снимал штаны, его слегка покачивало. И правда, рана еще не зажила полностью, резкие движения давались ему с трудом.
— Может, поможешь мне? — с улыбкой он бросил мне одежду, обнажая крепкую и рельефную грудь.
Наверное, из-за постоянных занятий футболом его тело было очень пропорциональным; мышцы не казались громоздкими буграми, на животе не было ни грамма лишнего жира, и в свете ламп каждый дюйм его кожи излучал юношескую бодрость и силу.
Я понимал, что он шутит, поэтому подходить и помогать на самом деле не стал.
Я продолжил раздеваться. Пройдя через психологическую закалку в прошлом семестре, я уже мог спокойно мыться в бане абсолютно голым.
Хэ Ихуэй тоже повернулся спиной и стал медленно стягивать штаны, а следом и трусы, обнажая круглые ягодицы.
Мне вдруг стало немного неловко, но отвести глаза я не мог, а он, казалось, ни капли не смущался — повернувшись, протянул мне одежду.
Признаюсь, на долю секунды мои глаза всё-таки не удержались...
Бесстыдник, — мысленно выругал я себя, в то время как уголки губ сами собой поползли вверх.
— Ты чему улыбаешься?
У меня в голове что-то замкнуло, и я выпалил:
— Смотри, у меня больше, чем у тебя?
— Твою мать! — с улыбкой выругался он.
В бане было много народу, и густой пар затянул всё помещение белой пеленой.
Мы нашли место у стены, как раз рядом с пустующей низкой ступенькой. Пол был скользким, и я помог Хэ Ихуэю присесть, чтобы он снова не угодил в больницу.
— Сначала помойся ты, — сказал он.
— Разве не ты хотел мыться?
— Моюсь, только потом поможешь мне растереться полотенцем, самому мне не очень удобно.
— Ну ты и впрямь не церемонишься.
— С чего с тобой церемониться, ты же сам только что говорил, что я чужуюся, — усмехнулся он с совершенно невозмутимым видом.
http://bllate.org/book/25110/2984932
Готово:
