— Мм?
Лицо Цяо Чжэня было полно раздражения, он даже глаза толком не открыл: одной рукой он прижимал к себе Яя, который продолжал сосать пальчик, а другой упирался в дверной косяк.
Его затуманенный взгляд скользнул по Ши Босяо — то ли он разглядел человека, то ли нет, — после чего он снова согнул шею, уткнувшись лбом в тыльную сторону ладони.
Затем он закрыл глаза и умолк.
Мрачный взгляд Ши Босяо с трудом оторвался от тех стройных и пропорциональных ног. Видя, что полусонный Цяо Чжэнь вот-вот задавит насмерть кроху на руках, он всё же не выдержал, шагнул вперёд и забрал ребёнка.
— Ты что, хочешь раздавить родного сына? — хотя он бы с радостью пожелал, чтобы этот маленький мешающий всем светлячок немедленно исчез.
Но Цяо Чжэнь, который ради лечения малыша без колебаний поступился своей гордостью и стал его маленьким любовником, наверняка будет расстроен.
Услышав голос Ши Босяо и почувствовав внезапную лёгкость в руках, Цяо Чжэнь повернул голову и затуманенным взором уставился на него:
— Ты почему здесь?
В его ровном, лишённом всяких эмоций тоне слышалось искреннее, абсолютно лишённое фальши недоумение.
Ши Босяо почувствовал раздражение:
— Я не могу здесь находиться?
В его памяти всплыло лицо Ян Тяньмина, который ранним утром без стука заявился прямо во внутренний двор Цяо Чжэня.
Помолчав пару секунд, Цяо Чжэнь с трудом выпрямился и, вспомнив, что это он сам разрешил Ши Босяо здесь поселиться, пробормотал извинение:
— Забыл.
Позевывая и натягивая выстиранные до мягкости и потерявшие форму трусы, он зигзагами поплелся в ванную.
По пути он даже два раза споткнулся и чуть не упал.
Ши Босяо уставился ему вслед, собираясь уже броситься на помощь, но замер, заметив те самые испорченные от частых стирок трусы и округлые ягодицы, которые ткань была уже не в силах прикрыть.
Он шевельнул губами, но слова так и не сорвались с языка — раздался громкий хлопок, и дверь ванной закрылась.
По крайней мере, в туалет ходит с закрытой дверью, — Ши Босяо окинул взглядом пространство. Дорожка от гостевой спальни до ванной была наглухо занавешена, так что даже если во дворе кто-то был, они бы не увидели только что представшую перед ним картину.
— Тц.
Влажное прикосновение уткнулось ему в лицо. Ши Босяо опустил взгляд: это были перепачканные слюной пальцы Яя.
Какая гадость.
Он глубоко вздохнул, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть сопляка на пол.
Доносившиеся из ванной звуки помогли ему немного успокоиться, после чего он с бесстрастным выражением лица вытащил салфетку и стёр с лица слюну.
И свирепо зыркнул на Яя:
— Не смей своими грязными ручонками трогать моё… то есть, моего человека.
Едва предупреждение сорвалось с губ, дверь ванной открылась.
Взгляд Ши Босяо растерянно заметался, но, взглянув туда снова, он увидел, что Цяо Чжэнь уже натянул широкие шорты.
— Ты постирал мои вещи? — после умывания лицо Цяо Чжэня было нежно-розовым, словно только что сваренная креветка.
Прижатый к груди Яя дёргал Ши Босяо за воротник, кажется, задев кожу до боли, отчего сердце невольно пропустило удар.
Ши Босяо решил, что Цяо Чжэнь собирается поблагодарить его, и с каменным лицом, изображая показную сдержанность, хотел уже бросить, что не стоит благодарности, как вдруг встретился с унылым взглядом Цяо Чжэня и застрявшей между ними… половинкой денежной купюры.
— Ты её порвал при стирке, — Цяо Чжэнь с видом глубокой скорби посмотрел на пятиюаневую купюру, а затем перевёл взгляд на Ши Босяо. — Больше не стирай.
— …Прости. — Сердце Ши Босяо словно заело.
Он сказал, что возместит Цяо Чжэню ущерб, но, обшарив все карманы, не нашёл ни купюры.
— Я распоряжусь, чтобы тебе привезли новый телефон. — Оставленный им ранее аппарат Цяо Чжэнь не использовал, решив, что тот брезгует чужой вещью.
Цяо Чжэнь покачал головой и, достав свой собственный кирпич, заявил, что он отлично работает и менять его он не собирается.
— Папа!
Яя на руках у Ши Босяо жутко проголодался и теперь настойчиво пищал, прерывая все слова, которые тот хотел сказать.
— Я пойду заварлю молоко, — с суровым лицом наказал Цяо Чжэню Яя: — Не смей плакать.
Малыш, который только что отчаянно дрыгал ручонками и ножками, тут же притих и снова принялся сосать палец.
Цяо Чжэнь скрылся на кухне. Ши Босяо бросил взгляд на Яя, с брезгливым фырканьем последовал за ними.
Цяо Чжэнь с размеренным видом зачерпнул ложкой сухую смесь и засыпал в бутылочку. Выражение его лица было столь сосредоточенным, будто он проводил сложнейший научный эксперимент.
Когда этот худой парень сосредотачивался, его щеки слегка раздувались, и с точки зрения Ши Босяо он походил на надутую рыбу-фугу.
Однако вся эта напускная строгость движений ничуть не мешала молочной смеси тонкой струйкой просыпаться на стол.
— Я сам.
Ши Босяо шагнул вперёд, держа ребёнка на руках.
Цяо Чжэнь на секунду засомневался, но всё же протянул ему ложечку.
Он инстинктивно попытался забрать Яя обратно, но движения Ши Босяо были плавными и слаженными: пока тот заваривал молоко и проверял температуру, прижатый к нему одной рукой Яя не издал ни звука.
Допотопное чудо какое-то.
Цяо Чжэнь нахмурился, глядя на малыша. Обычно, когда он готовил смесь в одиночку, этот паршивец вёл себя как щенок: прыгал, скакал, задирал голову на триста шестьдесят градусов и облизывал ему лицо — чистой воды вредитель.
— Ешь. — Ши Босяо сунул соску прямо в рот Яя с таким видом, будто отдавал приказ подчинённому.
Малыш вскинул обе ручонки, обхватил бутылочку, жадно сделал пару глотков, а затем снова повернул голову в поисках Цяо Чжэня.
Тут до маленького сорванца, похоже, внезапно дошло, и он наотрез отказался оставаться на руках у Ши Босяо, разрыдавшись и требуя папу.
Ши Босяо вовсе не горел желанием держать его, но и позволить Цяо Чжэню таскать этот увесистый мешок с мясом тоже не хотел.
— Опять ревёшь?
— Не кричи на него.
Услышав недовольный тон Ши Босяо, Цяо Чжэнь тут же протянул руки, чтобы забрать Яя, даже не задумываясь о том, откуда у Ши Босяо такие уверенные навыки приготовления детской смеси.
— Не балуй его так сильно, — не удержался от замечания Ши Босяо.
Хотя, подумав секунду, он решил: ребёнок всё равно родился от кого-то другого, раз самому Цяо Чжэню плевать, пусть о нём болит голова у него и биологической матери.
— Давай лучше завтракать.
Заметив, как стоило малышу оказаться в объятиях Цяо Чжэня, как слёзы тут же высохли, Ши Босяо посмотрел на ребёнка ещё более мрачным взглядом.
Почувствовав его ревность, наевшийся и довольный малыш повернул голову в его сторону, блеснул черненькими глазками и, смешно посапывая, уткнулся в шею Цяо Чжэня, демонстрируя свою близость.
Не опускайся до уровня этого сопляка, не опускайся до уровня этого сопляка… Да этот сопляк всё делает специально!
Коварный малец!
— Это твой помощник купил? — Цяо Чжэнь подцепил палочками изысканное пирожное.
Ши Босяо постарался скрыть промелькнувшее в глазах недовольство:
— Не нравится?
Цяо Чжэнь покачал головой:
— Стоит ведь кучу денег. Мы вполне можем обойтись и обычной домашней едой.
Хрустящее пирожное таяло во рту, сладковатый вкус переплетался с неведомым ароматом полевых цветов, и собственные слова показались ему уже не столь убедительными.
Он сам такую вкусную еду не приготовит.
— Ладно, — какое-то слово в этой фразе польстило Ши Босяо, разгладив его брови. — Теперь готовить буду я.
— Ты умеешь готовить?
Удивление мелькнуло в этих холодных глазах, окатив давшего громкое обещание Ши Босяо волной сбивчивого дыхания.
— Немного умею.
Сохраняя невозмутимый вид, он лихорадочно вбивал в поисковик инструкции по быстрой готовке для новичков, после чего, под пристальным, полным благоговения взглядом Цяо Чжэня, слегка кашлянул:
— К тому же нельзя вечно беспокоить соседа.
Хотя было не совсем понятно, когда это его щедрый благодетель успел научиться стряпне, Цяо Чжэнь согласился с его доводами — в самом деле, не стоит донимать Ян Тяньмина.
Цяо Чжэнь послушно кивнул. Тогда Ши Босяо под предлогом того, что не может мыться в ледяной воде, поинтересовался, можно ли установить в доме водонагреватель.
— Я амбассадор этого бренда, обойдётся бесплатно, — уголки его губ приподнялись.
И действительно, Цяо Чжэнь не стал возражать.
В отличном настроении Ши Босяо крепче сжал палочки для еды, сдерживая порыв положить что-нибудь в тарелку Цяо Чжэню, пока его взгляд задерживался на белых предплечьях парня:
— Мы поедем оформлять документы, не хочешь переодеться?
— Хлоп. — Цяо Чжэнь моргнул, застыв на месте, и недоеденный кусочек пирожного выпал обратно в тарелку.
Всё шло совсем не так, как он себе представлял. Разве не он должен был унижаться, стараясь угодить, а потом позволить делать с собой на кровати всякое, прежде чем Ши Босяо милостиво согласится?
— В уездный город приехал врач, мы сможем сразу пройти полное обследование.
Взгляд Ши Босяо скользнул по испачканным крошками губам Цяо Чжэня. Под «ним» он подразумевал Яя: пообещав Цяо Чжэню вылечить ребёнка, он тут же связался с кардиохирургами, и те в эти дни один за другим прибывали в уезд.
— Хорошо. — Цяо Чжэнь запихнул пирожное обратно в рот и задумался, какую позу выбрать сегодня вечером, чтобы задобрить своего спонсора.
Собираясь на выход, Цяо Чжэнь снова натянул куртку, под которой по-прежнему виднелась тонкая маечка, открывавшая от любого дуновения ветерка нежную бледную кожу.
Ши Босяо поджал губы, но лезть с советами по поводу гардероба всё же не стал.
— Хочешь что-то сказать?
Машина тронулась с места и выехала за пределы деревни; заметив, что Ши Босяо то и дело бросает на него взгляды, подал голос Цяо Чжэнь.
— Ты… уже придумал ему имя? — Ши Босяо хотел спросить об этом ещё вчера вечером, но опасался задеть тему матери ребёнка. — Можешь не объяснять, откуда оно взялось.
Цяо Чжэнь замер — он об этом ещё даже не думал.
Яя было его домашним прозвищем, а звать ребёнка Цяо Я звучало как-то несолидно. Порывшись в памяти и припомнив классические произведения, он торжественно объявил:
— Назовём его Цяо Юэлян.
— …
Ши Босяо тихо вздохнул:
— Почему это?
— Потому что в день нашей первой встречи луна была огромной, — Цяо Чжэнь подумал, что Юэлян — звучит недостаточно строго. — Может, лучше Цяо Даюэлян?
Сидевший на руках у него Яя поднял ручки и бурно замахал ими в знак полного согласия.
У Ши Босяо разболелась голова от мысли, что этот бестолковый малец ещё и радуется. Какой ещё Цяо Даюэлян, проще назвать его Цяо Дашаньцзы.
Тактично объяснив всю важность имени, он в конце концов добился того, что малыша официально записали как Цяо Юйцзин.
Ши Босяо только успел выдохнуть с облегчением, как на месте, после улаживания всех формальностей перед регистрацией прописки, снова услышал вопрос Цяо Чжэня:
— Обязательно вписывать его в мою книгу?
Ребёнок был еще мал, поэтому, разумеется, не мог сам выступать в роли главы домохозяйства.
— А можно прописать в другом месте? — Цяо Чжэнь вспомнил ту справку, которую сам же выбросил в больничную урну, и то, как когда-то под палящим солнцем ходил выписывать родителей.
Яя был ещё мал, и он не хотел, чтобы тот, едва появившись на свет, был вынужден куда-то переезжать.
Ши Босяо не понимал причин его колебаний, а потому осторожно предложил:
— Тогда давай —
— Запиши его на моё имя. — Но он действительно терпеть не мог чужого ребёнка Цяо Чжэня.
— На твоё? — Цяо Чжэнь засомневался в исправности собственных ушей.
Почувствов на себе его прямой, немигающий взгляд, Ши Босяо смущённо расправил плечи:
— Если он будет записан на моё имя, в обиду мы его не дадим, да и переписать в другое место можно в любой момент.
Он предполагал, что Цяо Чжэнь в будущем, возможно, вернётся в шоу-бизнес, а ребёнок на его попечении и впрямь мог бы помешать карьере.
http://bllate.org/book/25115/2985783
Готово:
