— Ой, как же сильно я его люблю! Он — самый любимый человек после папы и старшего брата.
— А тебе нравятся девочки из твоего класса? — снова спросил Лян Ци.
Не знаю, о чём она подумала, но щёчки Лян Тун вдруг покраснели.
— Н… нравятся.
Лян Ци посмотрел на сестру. Он не был против ранней влюблённости, к тому же сейчас Лян Тун ещё совсем во всём не разбиралась.
— Такая симпатия отличается от того, как ты любишь брата Го-Го, понимаешь?
Лян Тун растерянно моргнула: разве любовь — она не вся одинаковая?
— То, что тебе нравятся девочки из твоего класса — это любовь между мальчиком и девочкой. А любовь к брату Го-Го — это любовь между близкими родственниками. В этой книге рассказывается о романтической любви между мужчиной и женщиной. Но ты ещё маленькая, когда вырастешь — сама всё поймёшь. А если читать такие книги зря, это может отразиться на твоём будущем. Так что больше не занимайся ерундой и садись нормально делать уроки! — Лян Ци говорил с некоторым трудом: на самом деле он боялся, что Лян Тун собьётся с пути, но совершенно не знал, как её правильно поучать.
Лян Тун поняла его слова лишь наполовину, но, глядя на лицо брата, всё же ответила:
— Я поняла.
Лян Ци взглянул на часы и вышел из дома, чтобы встретить Мэн Цзина и Чжана Ци. А Лян Тун взяла книгу, немного подумала и всё же выбросила её в мусорное ведро.
Мэн Цзин и Чжан Ци увидели Лян Ци сразу же, как только вышли из машины.
— Эй! Мы же договаривались ждать в старом месте, — в руках у Мэн Цзина были пакеты с вещами, и Лян Ци, заметив это, тут же помог ему донести бо́льшую часть.
— Дома всё равно делать было нечего, вот я и вышел пораньше, чтобы встретить вас.
— Хех, — Чжан Ци толкнул Мэн Цзина локтем в бок. — Что еще за «старое место»? Вы что тут без меня за спиной проворачивали, раз у вас даже своё старое место появилось?
Чжан Ци ехидно ухмыльнулся, а Мэн Цзин бросил на него сердитый взгляд:
— Вот погоди, сейчас я тебе покажу это «старое место».
Они прошли совсем немного и оказались у того самого заветного уголка Лян Ци и Мэн Цзина.
— Вот, гляди.
У Чжана Ци от удивления отвисла челюсть. Он-то думал, что это какое-то тайное место, а оказалось — старое дерево да каменный стол.
— И что в нём особенного, в вашем старом месте? Скукотища, — Чжан Ци пренебрежительно скривил губы.
Двое друзей не стали обращать на него внимания и пошли дальше.
Подойдя к дому Лян Ци, Мэн Цзин и сам хозяин вошли внутрь совершенно спокойно и непринужденно. Чжан Ци же испытал лёгкий шок. Как бы это сказать… это место было совершенно непригодно для жизни. Дедушка и бабушка Мэн Цзина тоже жили в этом районе, но их жильё выглядело намного лучше. Настроение у Чжана Ци было сложным: дело было вовсе не в том, что он презирал бедняков или тянулся к богачам, просто он с детства привык к роскошной жизни — одна только машина, которую его отец списал в утиль в прошлом году, стоила столько, что на эти деньги можно было купить несколько таких домиков. Ему просто не верилось, что такой выдающийся человек, как Лян Ци, вышел из подобных трущоб.
— Эй, Великий Чжан, ты заходить собираешься или нет? — крикнул ему от порога Мэн Цзин.
— Ой-ой-ой! Захожу, захожу, захожу!
Лишь переступив порог, Чжан Ци почувствовал себя чуточку лучше: Лян Ци содержал дом в идеальном порядке. Цветы и травы во дворе были аккуратно подстрижены, хризантемы цвели пышно и ярко, источая столько жизненной силы, что казалось, будто на дворе вовсе не зима.
— Брат Го-Го, ты пришёл! — Лян Тун бросилась вперед и крепко обняла Мэн Цзина.
— Мм, а малышка Тун скучала по мне в последнее время?
— Скучала! Очень сильно скучала! Только брат Го-Го совсем к нам не приходил, — в голосе Лян Тун проскользнула обидная нотка.
— Раз уж Тун-Тун так сильно по мне скучала, почему же не позвонила мне, м? — глядя на нежное личико девочки, Мэн Цзин не удержался и слегка пощипал её за щёчки.
— Лян Ци, это твой младший брат? Какой милый! — Чжан Ци решил напомнить о своём присутствии.
Лян Ци молча кивнул.
— Её зовут Лян Тун, как дерево стерлицию*, — естественно пояснил Мэн Цзин.
— Малышка Лян Тун, позови меня братиком, — Чжан Ци протянул свои загребущие руки к голове девочки, намереваясь взъерошить ей волосы.
Но Лян Тун ловко увернулась:
— Братикам нельзя просто так трогать чужие головы, а то не вырастешь.
Этот паршивец думает, что я только что не видел, как он с явным удовольствием гладил тебя по макушке? — Чжан Ци слегка досадовал. Из-за того, что сам он был чуть смуглее кожей, всякий раз, когда они с Мэн Цзином оказывались вместе, местная детвора предпочитала возиться именно с Мэн Цзином.
Мэн Цзин забавно наблюдал за тем, как Чжан Ци с кислым видом обломался.
Лян Ци вынес из дома три чашки чая и стакан сока.
— Иди сюда, присядем, поболтаем.
Они устроились под деревом. Лёгкий ветерок приятно обвевал лица, чай приятно согревал — словом, царила полная идиллия.
Чжан Ци всё потягивал чай. Он понятия не имел, что это за сорт: сначала напиток казался немного горьковатым, но стоило сделать еще пару глотков, как на кончике языка расцветало долгое сладковатое послевкусие, оставляя ощущение бесконечной свежести.
— Кстати, Лян Ци, всё ли в порядке было вчера у тебя дома? — спросил Мэн Цзин.
— Да ничего особенного. Просто… в общем, ничего ценного не пропало.
Услышав это, Мэн Цзин и Чжан Ци одновременно с облегчением выдохнули.
Чжан Ци огляделся по сторонам и цокнул языком:
— Тьфу ты! И надо же было этому воришке обладать такой наглостью, раз он смог перемахнуть через столь высокую стену.
При этих словах Чжана Ци Мэн Цзин поднял глаза и убедился, что тот прав.С одной стороны к нему примыкало четырёхэтажное здание, с двух других — жилые комнаты, а с четвёртой тянулась четырёхметровая кирпичная стена. Проход же устроили, проломив в стене дыру и кое-как её облагородив.
Если сюда и впрямь забрался вор, он, пожалуй, и впрямь умел летать по крышам и стенам.
Лян Ци странно посмотрел на них, отчего Мэн Цзин и Чжан Ци почувствовали себя не в своей тарелке.
Каникулы.
Мэн Цзин и Чжан Ци: «……»
Мэн Цзин нарушил молчание: — Починили?
— Всё сделали.
— Раз всё в порядке, может, пойдём к моим дедушке с бабушкой? — предложил Мэн Цзин, обращаясь к Лян Ци.
— Можно, только подождите полчаса, — ответил тот. С этими словами он набрал во дворе тёплой воды, взял полотенце и ушёл в другую комнату.
— Мэн Цзин, зайди, — раздался из комнаты голос Лян Ци.
— Иду, — отозвался тот.
Войдя внутрь, Мэн Цзин увидел лежащего на кровати человека с закрытыми глазами. Лян Ци как раз раздевал его.
— Подойди, помоги.
— Хорошо, что делать? — спросил Мэн Цзин.
— Сними с него всю одежду. — Лян Ци отжал полотенце и принялся протирать лицо Лян Чуаню.
Мэн Цзин послушно принялся раздевать больного, не задавая лишних вопросов: если Лян Ци захочет что-то рассказать, то непременно скажет сам.
— Это мой отец, — бесстрастно произнося слова, продолжал обмывать больного Лян Ци, но если присмотреться, в его глазах можно было заметить нежность.— Тогда дядя — это...? — осторожно спросил Мэн Цзин.
Глядя на настороженное и робкое выражение лица Мэн Цзина, Лян Ци с усмешкой произнес:
— Я не хрупкая девчонка.
— Мой отец пострадал, когда Тунтун был всего годик, — вытирая руки, продолжил Лян Ци. — В то время его жена не вытерпела тягот и сбежала. Во время подработки отец из-за нестабильного эмоционального состояния повздорил с кем-то, его столкнули со второго этажа, и он стал таким.
Жена отца Лян, судя по всему, была матерью Лян Ци и Тунтун. Раз уж Лян Ци не называл ее матерью, очевидно, те давние события не укладывались в пару простых слов. Мэн Цзин не знал, что и сказать. Когда дядя попал в беду, Лян Ци было всего шесть или семь лет, и на его руках осталась новорожденная Лян Тун. Мэн Цзин даже представить не мог, как Лян Ци через всё это прошел.
Мэн Цзин напряг лицо, покраснел до кончиков ушей и выпалил:
— Лян Ци, с этого момента я буду хорошо к тебе относиться.
Лян Ци улыбнулся.
— Ты мой лучший друг на всю жизнь, — добавил Мэн Цзин, завершая мысль.
Улыбка застыла на лице Лян Ци.
В душе он чуть слышно вздохнул.
— Всё это уже так давно в прошлом, ничего страшного, не нужно мне сочувствовать.Мэн Цзин прикусил нижнюю губу, бросился вперед и крепко обнял Лян Ци. Лян Ци на мгновение оцепенел, но тут же расслабился. Мэн Цзин легко похлопал Лян Ци по спине — точно так же, как бабушка когда-то успокаивала его в детстве.
Лян Ци горько и беспомощно усмехнулся. На самом деле всё уже было в прошлом: раньше в нем, возможно, и теплилась капля обиды, но, узнав правду обо всем, он отпустил это. К тому же сейчас его жизнь была очень хороша.
Когда они вышли из комнаты, прошло уже полчаса.
Чжан Ци вовсю играл с Лян Тоном во дворе, получая от этого огромное удовольствие.
Заперев двери и окна, все четверо отправились к дедушке Мэна.
Бабушка Мэн, увидев их, сияла от радости — рот до ушей. Она тут же взяла Лян Тона за руку и увлекла за собой в маленькую кухню, запихнув ему в карманы целую гору сладостей так, что те аж топорщились. Это тут же заставило Чжан Ци шумно потребовать проверки бабушкиной кухни на предмет вкусняшек.
Лян Ци тем временем уселся с дедушкой Мэном играть во дворе в китайские шахматы, а Мэн Цзин послушно устроился рядом, наблюдая за ними.
Время летело быстро, и в мгновение ока наступил день получения табелей с оценками.
Когда Чжан Ци и Мэн Цзин пришли в школу, Лян Ци уже был в классе.
— Брат Ци, ты оценки уже смотрел? — спросил Чжан Ци.
— Посмотрел.
— И наши тоже?
Лян Ци промычал в знак согласия.
Чжан Ци возбужденно затараторил:
— Ну и сколько я набрал?
И не успел Лян Ци приоткрыть рот, как тот поспешно добавил:
— Стоп, погоди говорить. Дай я сначала сделаю глубокий вдох.
Мэн Цзин посмотрел на него так, будто перед ним умалишенный.
Лян Ци перевел взгляд на Мэн Цзина:
— В этот раз ты написал хорошо.
Мэн Цзин уставился на него сияющими глазами.
Однако Лян Ци не спешил называть его баллы, намеренно томя Мэн Цзина неизвестностью, отчего тот то и дело бросал на него вопросительные взгляды.
Табели все еще оставались у классного руководителя, их должны были раздать чуть позже.
Наконец, перестав его дразнить, Лян Ци произнес:
— Шестьсот пятьдесят один балл, шестьдесят восьмое место.
Мэн Цзин был так счастлив, что чуть не подпрыгнул до потолка. Он кинулся обнимать Лян Ци:
— Лян Ци... то есть, брат Ци, я тебя обожаю!
Дополнительные занятия с Лян Ци принесли потрясающие плоды: со времен прошлого промежуточного экзамена, через ежемесячный и вплоть до финального, его результаты неуклонно росли.
Лян Ци ничего не ответил, лишь улыбался, глядя на него полным нежности и балующим взглядом.
Чжан Ци на мгновение показалось, будто у него рябит в глазах — иначе как объяснить этот взгляд, которым Лян Ци смотрел на него словно на собственную жену?
— Брат Ци, а я?
— Пятьсот двадцать семь.
Услышав свой результат, Чжан Ци наконец с облегчением выдохнул, но всё же не преминул с замиранием сердца уточнить:
— А общий ранг?Лян Ци, однако, ничего не ответил. Чжан Ци скрипел зубами от злости, но мог лишь смотреть, как Лян Ци и Мэн Цзин оживленно о чем-то болтают и смеются.
Вскоре пришел классный руководитель.
— Ребята, как вам показалось, сложный был в этот раз экзамен?
Из класса раздалось дружное:
— Сложный!
Сложным или нет, а у учеников на уме всегда одно.
— Разве сложный? Эта контрольная, особенно математика, должна быть очень простой. В этот раз много тех, кто написал математику на максимум: такие ученики, как Лян Ци, Чэнь Линь, Мэн Цзин, Лу Ин, Ян Тин и другие, справились на сто баллов.
Услышав свое имя, Мэн Цзин слегка возгордился.
— Хотя физика с химией в этот раз оказались немного сложнее, они вполне укладываются в рамки того, что вы способны одолеть, так что хватит жаловаться.
— Что касается ваших результатов, я хочу сообщить одну отличную новость.
В классе воцарилась тишина.
— Наш класс снова занял первое место среди обычных классов. Более того, ученик Лян Ци из нашего класса занял второе место по всей параллели, уступив первому месту всего два балла. Даже Чжан Ци, который вечно стремится занять первое место, на этот раз вошел в число трехсот шестидесяти лучших по всей параллели. Можно сказать, в этом семестре все потрудились на славу.
По классу прокатилась волна ликования. Несколько озорных парней воспользовались моментом и спросили:
— Тогда, учитель, раз уж мы так старались, задайте-ка нам на каникулы поменьше домашней работы!
Эту реплику поддержали многие, громче всех кричал Чжан Ци.
Классный руководитель был в отличном настроении, легко махнул рукой и разрешил ограничиться заполнением десяти тетрадей с заданиями на каникулы.
Ученики снова дружно завопили.
— Будете шуметь — задам двадцать!
Все тут же послушно замолчали: по сравнению с заданиями других преподавателей, десять тетрадей от классного руководителя казались сущим пустяком.
Получив табели успеваемости, школьники парами и группами стали расходиться по домам.
— Мэн Цзин, у тебя есть какие-нибудь планы на каникулы? — спросил Мэн Цзин на ходу.
— Ци-гэ, как насчет того, чтобы рвануть на каникулы в Санью? Здесь погода просто ужасно холодная, — пожаловался Чжан Ци.
Мэн Цзин слегка толкнул Чжан Ци в плечо. Чжан Ци вспомнил про семью Лян Ци и тут же прикусил язык.
— Я никуда не поеду, я уже договорился с хозяином и на каникулах буду подрабатывать, — ровным тоном ответил Лян Ци.
— Куда это? Это безопасно? — встревожился Мэн Цзин.
— Я уже работал там раньше, всё в порядке, не переживай.
— Где именно?
— Как тут холодно, давайте-ка сходим поедим хот-пот, — перевел тему Лян Ци, проигнорировав вопрос Мэн Цзина.
Он собирался работать в том самом баре, где Мэн Цзин случайно столкнулся с ним в прошлый раз, но Лян Ци не хотел, чтобы Мэн Цзин об этом узнал.
— Ладно, пошли! — раз Лян Ци не стал отвечать, Мэн Цзин решил больше не расспрашивать.
Приближение Нового года
ощущалось всё отчетливее.
За день до кануна Нового года Чжан Ци шумно влетел в дом Мэн Цзина, поприветствовал родителей друга и сразу побежал в комнату Мэн Цзина. Сам Мэн Цзин в это время лежал на кровати и переписывался с Лян Ци.
— Что случилось? — спросил Мэн Цзин.
— Мои мама с папой приезжают послезавтра, — ответил Чжан Ци.
— Вот здорово! Как раз моя мама последние несколько дней только и делает, что собирается созвониться с тетей по видеосвязи, а теперь сможет увидеть ее вживую! — Мэн Цзин отложил телефон.
— Моя мама тоже говорила, что очень по вам скучает, и через пару дней собирается заглянуть в гости. Эх, я вообще-то пришел по одному делу.
Мэн Цзин посмотрел на него и спросил:
— Какому делу?
— Я ведь в этот раз неплохо сдал экзамены, даже превзошел мамин порог требований. Она к тому же узнала, что Ци-гэ подтягивал меня по учебе, и теперь говорит, что хочет отблагодарить его по полной программе.
— Ты же знаешь мою маму, она не любит быть у кого-то в долгу. Раз уж решила отблагодарить, то непременно позовет в ресторан, а сверху еще и денег отсыпет, — Чжан Ци почесал затылок, выглядя озасаченным. — Я ее не смогу остановить. А что если Ци-гэ решит, будто деньги — это оскорбление?
Мэн Цзин немного подумал:
— Может, мне сначала прощупать почву у Лян Ци, узнать, что он сам об этом думает?
Чжан Ци тут же закивал.
Мэн Цзин набрал номер Лян Ци и в мягкой форме передал ему слова мамы Чжан Ци насчет платы за репетиторство. Судя по ответу Лян Ци, он вовсе не собирался отказываться.
Услышав это, Чжан Ци облегченно выдохнул: он ужасно боялся, что из-за денежного вопроса пострадают их отношения. Впрочем, дружба, о которой говорил Чжан Ци, существовала лишь с его собственной стороны, ведь Лян Ци с самого начала шел на всё исключительно ради Мэн Цзина.
На следующий день во второй половине дня Мэн Цзин вместе с отцом хлопотали у входа, наклеивая парные надписи на двери, пока мама в одиночку замешивала на кухне тесто для лепки пельменей.
К тому моменту, как они закончили с парными надписями и налепили пельменей, было уже семь часов вечера. На стол подали дымящиеся пельмени. Мэн Цзин специально выбрал удачный ракурс, сделал несколько снимков, отобрал лучший и выложил в Моменты, после чего они принялись за праздничный ужин.
Отец Мэн Цзина не преминул подшутить:
— Нынешняя молодежь целыми днями только и знает, что залипать в телефоны, совсем не интересуясь родителями. Яру, а мы с тобой часом не превратились в брошенных стариков?
Мама Мэн Цзина с удовольствием подыграла мужу и тяжело вздохнула.
Мэн Цзин подумал про себя: а кто целыми днями смотрит вместе с вами телешоу? А кто каждый день в одиночку убирает весь дом?
Он недовольно бросил:
— Да-да, дорогие брошенные старики, ешьте побольше пельменей — как поедите, так сразу перестанете быть брошенными.
Но маму уже понесло:
— Ох! Вспомню-ка я, как в былые годы мыкалась в полном одиночестве, во всем себя ущемляла, на всем экономила. Стоило тебе попросить двадцать — я и девятнадцати не давала, каждую копейку делила пополам, вечно недоедала и недонашивала, у-у-у…
Мама, судя по всему, снова пересмотрела какой-то слезливый сериал про страдающую и добивающуюся успеха героиню.
— Яру, тебе пришлось нелегко.
Пара разыгрывала целое представление, но так и не дождалась отклика от единственного зрителя — Мэн Цзина. Подняв головы, они увидели… что на тарелке осталось всего два пельменя, а обжора Мэн Цзин всё еще уплетает их за обе щеки.
Перехватив взгляды отца и матери, Мэн Цзин молча переложил оставшиеся два пельменя им в пиалы и невнятно пробормотал с набитым ртом:
— Ку-ушайте побольше.
Сообразив, что пахнет жареным, Мэн Цзин стремительно ретировался с места преступления и бросился в свою комнату.
Через перекрытие даже отсюда доносился сердитый крик отца: Мэн Гuo-цзы, негодный ты мальчишка!
Достав телефон, Мэн Цзин позвонил дедушке с бабушкой. Он уговаривал их уже много лет, но те всё никак не соглашались приехать, и этот год не стал исключением: сколько Мэн Цзин ни усовещивал стариков, дедушка с бабушкой упрямо не хотели возвращаться.
В этом году вышло еще интереснее: они оба внезапно решили отправиться на праздники в путешествие. Отец Мэн Цзин переживал ужасно, но переубедить их так и не смог.
Разговор затянулся больше чем на час, и к концу беседы телефон в руке аж раскалился.
Мэн Цзин стоял у окна. На улице кто-то запускал фейерверки — в их жилом квартале было специально отведенное для этого место, и Мэн Цзин отлично отсюда всё видел.
Интересно, чем сейчас занимается Лян Ци?
Словно в подтверждение мысли о нем, зазвонил телефон — это был Лян Ци.
Мэн Цзин ответил:
— Чем занят?
— Смотрю фейерверки. Тут неподалеку есть площадка для запуска, очень красиво. Ты смотришь салют? — радостно спросил Мэн Цзин.
Лян Ци тихо усмехнулся в трубку:
— Смотрю. Тун-тун поднял бучу, требовал зрелищ, пришлось вести его на площадь, там запускают много фейерверков.
— М-м, я в детстве тоже вечно докучал дедушке с бабушкой, заставлял вести меня смотреть салют. Если не разрешали — ревел. Стоило заплакать, как бабушка тут же бросала все дела и вела меня смотреть. После пары таких истерик бабушка мне больше не верила, — со смехом рассказывал Мэн Цзин о своем темном прошлом.
В воображении Лян Ци возник тот самый милый мальчишка с еле сдерживаемыми слезами в глазах, надутыми щеками и тихими всхлипываниями, просящий показать ему фейерверк. Сердце Лян Ци мгновенно растаяло от нежности.
— А Цзин, давай в следующем году вместе посмотрим салют?
Низкий голос Лян Ци почему-то заставил сердце Мэн Цзина дрогнуть, и он выдохнул:
— Угу.
— Не собираешься ложиться?
Мэн Цзин хоть и зевнул, но покачал головой. Вспомнив, что Лян Ци его не видит, он ответил:
— Не буду спать, я провожаю старый год.
— Какой же А Цзин послушный! Давай я побуду с тобой, м?
Глор Лян Ци действовал почти как гипноз, Мэн Цзин чувствовал, что начинает тонуть в этом голосе, и лишь механически протянул:
— Хорошо, — даже не заметив, сколь балующим был тон Лян Ци.
Они болтались то о том, то о сем — в основном говорил Лян Ци, а Мэн Цзин, прислонившись к подушке и засыпая, лишь сонно бормотал «угу» да «ага», всем своим видом показывая, что готов вырубиться в любую секунду.
Как только наступила полночь, Лян Ци произнес:
— С Новым годом, А Цзин.
Мэн Цзин сонно пробормотал в ответ:
— С Новым годом…
— Ну всё, ложись спать, спокойной ночи.
— Спокойной ночи!
Мэн Цзин спокойно провалился в сон, правда, так и не сменив позы: звонок не прерывался, и, вслушиваясь в ровное дыхание Мэн Цзина, Лян Ци постепенно тоже заснул.
Именно эту картину застала мама Мэн Цзина, когда заглянула в комнату.
Она уложила сына поудобнее, накрыла одеялом и, заметив, что телефон все еще показывает активный вызов, поднесла аппарат к уху и пару раз позвала: «Алло?» Никто не ответил. Подумав, что кто-то просто случайно забыл положить трубку, она сбросила вызов, погасила свет и осторожно прикрыла за собой дверь.
Ранним утром следующего года мама вытащила Мэн Цзина из теплой постели. Тот с закрытыми глазами недовольно и невнятно ворчал, и, прислушавшись, мама расслышала, как Мэн Цзин бормотал: «Пап, ну хоть ты угомони свою благоверную…»
Тогда мама не удержалась и рассмеялась прямо на месте.
Приведя себя в порядок и наскоро позавтракав, Мэн Цзин с подарками отправился по родственникам. Он мотался целый день, выкроив время на отдых лишь в самую жару, а к вечеру, проверив шагомер в WeChat, обнаружил, что намотал уже больше двадцати тысяч шагов. Впрочем, подобные мытарства предстояло терпеть еще несколько дней, но стоило вспомнить о толстых пачках красных конвертов с деньгами, как у Мэн Цзина тут же пропадали всякие причины для жалоб.
Спустя несколько дней родители Мэн Цзина и родители Чжан Ци договорились пообедать вместе, и Мэн Цзин с Чжан Ци воспользовались случаем, чтобы сбежать к Лян Ци.
По дороге Чжан Ци завел разговор о том, как его мама собирается заплатить Лян Ци за учебу.
— И сколько дала?
http://bllate.org/book/25132/2987923
Готово:
