Глава 4. Паранойя, вызванная прохожим
Цзин Чжи смотрел на ошеломленную девушку, которая стояла перед ним, опустив голову и храня молчание.
Вокруг стояла пугающая тишина, мир замер, и слышно было лишь то, как ветер гонит снег.
На голове у девушки была надетая наизнанку красная шерстяная шапка, особенно яркая и четкая в темную ночи, а черные, похожие на шелк волосы спадали на плечи.
Ее фигура казалась хрупкой и тонкии, она вся съежилась в непомерно большом пуховике. Темные, как ночь, глаза испуганно дрожали под густыми ресницами, и сейчас она пристально смотрела на него.
Их взгляды встретились, но затем девушка отвела глаза и уставилась на собственные ботинки.
Вокруг бушевала метель, снег устилал небо и всю округу. Резкий ветер приносил с собой пронзительный холод — стал бы нормальный человек в такую погоду сидеть на обочине дороги и не идти домой?
Как бы то ни было, ему самому нужно было возвращаться.
Уже поздно, он как раз ехал со встречи в компании и никак не ожидал встретить замерзающего человека в столь глухом месте.
Поначалу, заметив посреди ночи притаившуюся у дороги девушку, он подумал, что зрелище это жутковатое, но в нем проснулось редкое великодушие — раз можешь помочь, почему бы и нет?
Кто же знал, что эта девчонка не произнесет ни слова, бросит на него один взгляд и снова уставится в свои ботинки.
Разве он уродлив? Или выглядит жутко? Очень похож на злодея?
Подумать только, впервые в жизни в нем зародились подобные сомнения.
Какая странная девчонка.
И все же ему было тревожно просто так ее бросить: если эта худющка замерзнет насмерть в такую снежную погоду, что тогда делать?
— Тебя отвезти в больницу? — невозмутимо спросил он, переводя взгляд на фары автомобиля.
Ши Цзю еще сильнее втянула голову в плечи и молчала, не кивая и не качая головой.
Ши Цзю, которая всегда все держала под контролем и во всем добивалась успеха, наконец-то столкнулась со своей ахиллесовой пятой — с кем-то до безумия прекрасным, с тем, кто был красивее любого снежного шара.
Еще никто не учил ее, как можно завоевать расположение красавца...
Она не хотела, чтобы он знал, как ей сейчас плохо и как она замерзла.
Но она не хотела и лгать, и уж тем более не хотела, чтобы он узнал о ее психическом расстройстве. Мнение остальных ее не волновало, но только не его.
Цзин Чжи смотрел на испачканные руки девушки, которые та отчаянно пыталась спрятать в рукава.
Ее запыленная одежда, покрытая грязью и снегом, а также кустарная первая помощь на ноге — все это вдруг помогло ему понять, чем вызвано ее стеснение и страх.
Его длинные, густые ресницы дрогнули, а губы слегка пересохли. Он развернулся, дернул за ручку задней двери и произвел:
— Садись в машину, отвезу тебя в больницу.
Ши Цзю подняла взгляд на янтарные глаза Цзин Чжи, закусила губу, крепко переплела пальцы, а затем тихо произнесла:
— Спасибо.
Голос у нее был мягким, с легкой хрипотцой и какой-то неуклюжестью.
Цзин Чжи и сам не понимал, почему его вообще волнует, приятный ли голос у какой-то случайной прохожей или нет.
Но он почему-то накрепко запомнил голос Ши Цзю.
Ши Цзю забралась в машину и всю дорогу не отрывала глаз от красной нити, обмотанной вокруг лодыжки.
Опустив взгляд, она понимала, что выглядит грязной, понимала, что эта машина стоит целое состояние — судя по значку, это был Роллс-Ройс.
У этого красавца доброе сердце, он похож на хорошего человека и к тому же очень богат.
Ши Цзю мысленно спросила: «Линь Цзы, ты знаешь, кто он?» В ответ царила лишь тишина. Она повторила вопрос еще несколько раз, но ответа не последовало.
Этот призрак будто испарился.
Ши Цзю подняла глаза на отражение мужчины в зеркале заднего вида, думая, что этот красавец похож на «хрустальный стеклянный шар», который так приятно было бы поставить дома.
Ей хотелось забрать его к себе, чтобы видеть его каждый день. Но у нее не было дома, она жила в Центре контроля заболеваний...
Причем в четырехместной палате.
Сейчас она была бедна, в ином мире ей принадлежали три процента акций семейного предприятия семьи Ши, но здесь у нее не было ничего.
В этом чужом мире у нее не было даже собственной койки в четырехместной палате.
Может, воспользоваться моментом, стукнуть этого красавца по голове, а потом спрятать где-нибудь?
Эта внезапная и навязчивая мысль мелькнула в голове Ши Цзю, и когда она осознала ее, то испугалась сама себя.
Ладони Ши Цзю вспотели, а пот смешался со снегом и грязью.
Из-за спешки она не замечала этого раньше, но теперь, осознав произошедшее, почувствовала себя только хуже. Она нахмурилась, а на лбу выступили капельки пота...
Тонкая рука с отчетливо видными суставами протянула спереди упаковку влажных салфеток:
— Вытри руки. У тебя что, тоже гермофобия? Смотрю, тебе так плохо, что аж пот на лбу выступил.
Его руки были красивыми, а голос — приятным. На этом все внимание Ши Цзю и сосредоточилось.
Она тихонько угукнула, взяла влажную салфетку и принялась тщательно, по одному пальцу, вытирать руки.
Его пальцы, казалось, отпечатались в ее памяти, не желая исчезать...
Она подумала, что у нее, похоже, развилась новая болезнь — чрезмерная одержимость, параноидальное расстройство личности или что-то в этом роде.
Раньше, в Центре контроля заболеваний, она видела одну обезумевшую женщину. Та настолько сильно любила своего мужа, что после его гибели в автокатастрофе хранила его тело, забальзамированное в формалине. Днем она вела себя как обычно — ходила на работу и возвращалась домой, пока соседи не пожаловались на зловоние из квартиры.
Когда тело мужа кремировали, она окончательно сошла с ума.
Женщина была еще совсем молодой, всего три года исполнилось со дня свадьбы, и раньше она работала офисным клерком.
Когда Ши Цзю увидела ее в больнице, ее волосы уже поседели, глаза глубоко запали, а сама она выглядела изможденной, постаревшей, молчаливой и отрешенной.
Ши Цзю не хотела превращаться в нечто подобное...
Она и так была безнадежна, но встретив его, она боялась стать еще хуже.
В отделении неотложной помощи в центре города врач сделал рентген стопы Ши Цзю.
Небольшая косточка треснула, к счастью, ничего серьезного. Ей вправили кость, а царапины на руках и лице промыли спиртом для дезинфекции.
Ши Цзю поблагодарила врача, покрутила лодыжкой и сошла с кушетки.
Молодой врач лишь молча покачал головой: современные девчонки и правда такие отчаянные?
Выйдя в коридор, он сказал Цзин Чжи:
— Вы молодой человек пациентки? Ей вправили кость, но лодыжка опухла, там огромный синяк, ходить должно быть очень больно. Лучше несите ее на спине.
Услышав это, Ши Цзю почувствовала, будто в ушах у нее что-то зашумело. Какой еще молодой человек?
Она в два прыжка оказалась у дверей, страшась, что Цзин Чжи поймут неправильно, и обеспокоенно бросила врачу:
— Я не его девушка, не его.
Он не ее парень...
Она не станет доставлять ему лишних хлопот.
Глаза Цзин Чжи были янтарными, в них мерцал мягкий свет, словно струился рассвет.
Шаг за шагом приближаясь к ней и держа в руке снимки Ши Цзю, он протянул руку и холодно произнес:
— Не девушка. Я — прохожий, которого она встретила впервые в жизни.
Прохожий.
Услышав это, молодой врач с сомнением перевел взгляд с Ши Цзю на Цзин Чжи.
Неужели нынешние прохожие такие отзывчивые? Впрочем, лица обоих выглядели предельно серьезными.
Врач почесал затылок и бросил:
— Направо, оплата в кассе, — после чего вернулся в кабинет.
Ши Цзю посмотрела на дорогой костюм Цзин Чжи и, помедлив немного, лишь легко коснулась пальцами его рукава.
Кажется, она снова доставила ему хлопот.
Он словно угадал ее мысли и тихо произнес:
— Мисс Прохожая, помятую одежду можно отутюжить, но если вы упадете, мне придется снова возиться с вами и делать еще один рентген.
Сердце Ши Цзю дрогнуло без всякой на то причины, и она невольно подняла на него взгляд.
Он смотрел на дорогу впереди, а его розоватые губы были плотно сжаты, придавая лицу строгое выражение.
Ши Цзю шла очень медленно. На самом деле, для нее не имело значения, как сильно болела нога.
Для человека с мазохистическим складом личности физическая боль была лишь доказательством того, что она жива.
Ей просто хотелось идти рядом с ним — медленнее, еще медленнее, ведь в ее душе уже зарождалась тревога: а вдруг завтра она его уже не увидит?
Для Ши Цзю это было совершенно новое чувство, но несомненно было одно: после встречи с ним поводов для страха в ее жизни стало на один больше.
У кассы уставшая медработница произнесла:
— С вас триста пятьдесят юаней. Оплата по QR-коду или наличными?
На больничных часах светилось время: двадцать три пятьдесят девять.
Еще минута — и наступит завтра.
Похоже, ее опасения не сбудутся.
Уголки губ Ши Цзю невольно дрогнули, тронутые мягкой улыбкой. Она опустила голову и пошарила в карманах пуховика, потом в карманах брюк — не то что трехсот пятидесяти юаней, у нее не нашлось даже жалкой монетки...
А экран телефона был черен — батарея села.
Она инстинктивно посмотрела на мужчину рядом.
Но стоило ей перехватить его взгляд, как она тут же потупилась, уставившись на лацкан его пиджака, и больше не поднимала головы.
Ее голос звучал все тише:
— Можешь за меня заплатить? Я верну.
Уголки ее губ опустились, и даже пушистая красная шапка казалась какой-то потускневшей.
Цзин Чжи тихонько усмехнулся. Сам не зная почему, ему просто захотелось улыбнуться.
Он достал телефон и расплатился за Ши Цзю, а затем совершенно естественным движением протянул руку, за которую Ши Цзю тут же уцепилась.
Уголки губ Цзин Чжи приподнялись, улыбка мелькнула и исчезла, а сам он сказал уже серьезно:
— Пойдем, отвезу тебя домой. Считай, тебе сегодня повезло — обычно я не люблю делать добрые дела. Меня зовут Цзин Чжи.
Больница пахла лекарствами — запах был неприятный, и Ши Цзю с детства его не выносила.
Но сейчас она тихонько улыбалась, без тени принуждения, просто потому, что ей хотелось улыбаться.
Она знала: «Высокие горы вызывают благоговение, а к благородному пути стремятся».
Ее же имя было куда проще и гораздо скучнее — Ши Цзю, девятая в семье Ши.
Стрелки часов перешагнули полночь.
— Как тебя зовут, странная девочка? — спросил он.
— Ши... Линь Цзы, — тихо ответила она.
— Шутишь? И не думай меня обманывать, ты ведь все еще должна мне денег. Как тебя зовут на самом деле?
— Не вру... Меня зовут Линь Цзы: линь из двух деревьев, цзы из катальпы. Я играю на пианино и обязательно верну тебе деньги, Цзин Чжи.
Она опустила голову и больше на него не смотрела.
Белый бинт на лодыжке резал глаза — даже ярче, чем красная шерстяная шапка, а мертвенно-бледный свет больничных ламп казался Ши Цзю неприятным.
Ши Цзю покрутила поврежденной ногой, постукивая носком о пол: кап-кап, больновато, но на душе все равно было неспокойно.
Ей хотелось казаться перед ним нормальным человеком.
Только перед ним, исключительно перед ним.
Она полюбит его сильнее, чем все хрупкие хрустальные снежные шары на свете...
Пусть даже для нее он пока оставался всего лишь случайным прохожим, с которым они только что обменялись именами.
http://bllate.org/book/25140/2989520
Готово:
