Готовый перевод Drowning in Flames / Пламя гасит печаль: Глава 9

Сюань Цзи с хрустом вправил шею на место. Обрывки воспоминаний начали складываться в единую картину, и он, издав протяжный вопль, повалился обратно на больничную койку:

— Сынок, отец наконец-то увидел тебя в последний... Ой!

Сяо Чжэн швырнул на кровать матерчатый сверток. Односпальная койка жалобно скрипнула, прогнувшись под тяжестью, и Сюань Цзи поспешно откатился в сторону:

— Ты, неблагодарный потомок! Что это за дрянь?

— Твоя собственная вещь, у меня-то зачем спрашивать?

Сюань Цзи развернул сверток и обнаружил внутри свой тяжелый меч. Клинок был покрыт пятнами запекшейся крови, а старина Сяо даже не удосужился его протереть. Сюань Цзи опешил, с некоторым неудобством покрутил шеей и вдруг понял, откуда взялось это странное ощущение: почему меч не втянулся обратно в его позвоночник сам по себе?

Начальник Сяо придвинул стул и, обессиленно обмякнув, с силой потер лицо:

— Жертвенный текст исчез, останки Би Чуньшэн мы так и не нашли.

Сюань Цзи отложил меч в сторону:

— Есть погибшие?

— Шестеро сотрудников внешнего отдела тяжело ранены, остальные отделались легкими травмами. Обошлось без смертей. Когда здание рушилось, двое оказались слишком близко, но ты успел их вытащить. Можно сказать... — Сяо Чжэн помолчал, — это чудо на фоне общей трагедии.

— Оставим часть про чудо, — Сюань Цзи махнул рукой. — Давай обсудим дела наши скорбные. Что сейчас происходит?

— Мы... только что подтвердили личность жертвы. — Сяо Чжэн бросил ему пачку сигарет. — Когда Би Чуньшэн работала во внешнем отделе Департамента безопасности, она особенно любила сближаться с теми, кого спасла. Наша работа по зачистке последствий часто требует стирания памяти у свидетелей, верно? Обычно мы используем приборы или препараты, но это всегда наносит какой-то вред. А ее уникальная способность была гораздо мягче: сначала она устанавливала эмоциональную связь, а потом в ходе бесед по крупицам распутывала память. Это кропотливая работа, но, видимо, ей было не в тягость.

Сяо Чжэн сделал паузу:

— Мне кажется, это было не столько ее служебной обязанностью, сколько тем, что она любила больше всего.

Когда-то это было ее верой, смыслом всего, за что она держалась.

— Те, кого она спасла, после изменения памяти продолжали поддерживать с ней связь долгие годы, — продолжил Сяо Чжэн. — У Би Чуньшэн была записная книжка...

Сюань Цзи подхватил:

— И теперь все, кто там записан, либо мертвы, либо пропали без вести.

Сяо Чжэн криво усмехнулся:

— Похоже, ты догадался.

— Как она это делала? — спросил Сюань Цзи. — Неужели с помощью той бабочки-призрака?

— Нет, с помощью голосовых сообщений, — ответил Сяо Чжэн. — Не нужно было даже встречаться или звонить, хватало одного сообщения. Заметил? Ее способность воздействовала на каждого по-разному. На тех, кто относился к ней враждебно или был настороже, она почти не влияла. Во время боя, если она что-то кричала тебе, ты лишь на пару секунд терял бдительность. Чтобы изменить память незнакомца, ей нужно было сначала разговорить его, завоевать доверие, а потом многократно повторять внушение. Но те, кто знал ее годами и был с ней близок... одного ее голосового сообщения хватало, чтобы они пошли на смерть.

В момент смерти иллюзии рушились, и жертва осознавала, что была убита тем, кому доверяла больше всего на свете. Возникающая при этом колоссальная ярость и обида становились идеальной пищей для Мрачного жертвоприношения.

— Когда мы нашли тела ее близких, они мирно лежали в своих постелях, — сказал Сяо Чжэн. — Тела уже начали разлагаться, стены и пол были залиты кровью, из которой был написан жертвенный текст. Он перебивал трупный запах, поэтому соседи ничего не заметили. Ее супруг был заражен бабочкой, поэтому его тело не разложилось... Похоже, когда убийца раскалывала ему череп, она была слишком взволнована — у него даже край свитера был оторван.

Сюань Цзи невнятно пробормотал:

— Цвет морской волны.

— Что?

Сюань Цзи устало покачал головой.

— Ее сын и мать были накрыты одеялом, а рядом с телом мужа были следы, будто там кто-то лежал, — Сяо Чжэн сделал глубокую затяжку, прежде чем продолжить. — С того самого момента... а может, еще восемь лет назад, она сошла с ума. Иначе она не погубила бы столько невинных людей.

Когда она обнаружила, что ее мать и сын не были заражены, она, вероятно, окончательно перестала отличать галлюцинации от реальности. Человек не способен вынести такую правду. Ей оставалось лишь убеждать себя в том, что все они — не настоящие люди. Восемь лет она жила в кошмаре, каждую секунду сомневаясь, не являются ли ее близкие фальшивыми ходячими трупами. Если боевые товарищи, с которыми она делила жизнь и смерть, оказались кукловодами, то не была ли вся ее вера, все, за что она боролась, абсурдным обманом?

— В ее глазах они не были невинными, — внезапно сказал Сюань Цзи. — В тот момент она, должно быть, считала их носителями бабочек.

Каждый человек должен жить внутри своей истории: истории борьбы, истории любви или просто уютной повседневности... Даже в истории мести есть свои причины и следствия. Это дает людям цели, надежды и смысл каждого дня. Но для Би Чуньшэн весь мир рухнул, она упала в самую бездну. И только там ее голос могли услышать злые духи, спящие на дне Чиюань. Вероятно, именно это и значит, когда человеческая свеча отрекается от всего.

Оба замолчали. Спустя некоторое время Сюань Цзи вспомнил кое-что:

— А тот мальчик, зараженный бабочкой?

— Жив, операция прошла успешно, — ответил Сяо Чжэн. — Теперь историю с бабочками уже не скрыть, возможно, в этом и была ее цель. Но откуда взялась бабочка, почему именно он, как Би Чуньшэн узнала о Мрачном жертвоприношении — мы пока не знаем. Директора Хуана уже вызвали, он до сих пор не вернулся... Я...

Сюань Цзи понял его без слов и похлопал начальника Сяо по плечу. Сяо Чжэн затушил сигарету, но не успел ничего сказать — снова зазвонил телефон. Он ответил, наспех бросил Сюань Цзи пару слов и тут же был вынужден уйти.

В палате воцарилась тишина. Сюань Цзи сидел на краю кровати, погруженный в глубокие раздумья, и его взгляд невольно остановился на тяжелом мече.

***

Шэн Линъюань в этот раз «проснулся» от звуков гонга и барабанной дроби. В прошлый раз, открыв глаза, он обнаружил себя абсолютно нагим в гнилом гробу посреди диких гор, а в голове у него было даже пусто, чем в теле: он не знал, где находится и кто он такой, имея при себе лишь набор навязанных жертвенных текстов.

В этот раз он не хотел ничего помнить, однако перенесенная пытка и восемьдесят один небесный удар молнии были слишком болезненными. Ощущение оставалось до сих пор, и хотя его плоть давно обратилась в прах, каждая частица его сознания до сих пор содрогалась от боли. По правде говоря, у него и «трупа»-то не должно было остаться для воскрешения... Но что тогда происходит?

Эти потомки совсем распоясались! Неужели нельзя найти другого демона для поклонения?

Звуки барабанов становились все громче, а какой-то мужчина надрывался, выкрикивая что-то сбивчивое и хриплое. Шэн Линъюань, стиснув зубы, слушал некоторое время, чувствуя, как голова раскалывается от боли, и думал: «Что за нечисть там оплакивает могилу?»

В этот момент послышались шаги, и кто-то приподнял его. Боль от жертвенных текстов все еще не утихла, поэтому восприятие было смутным. Лишь спустя долгое время он запоздало осознал, что этот человек взял кусок какой-то ткани и без всякого порядка протирает его тело.

Кто это... такой дерзкий?

Шэн Линъюань резко «открыл глаза». Перед ним было лицо, настолько близкое, что кончик носа почти касался его. Каждая ресница была видна отчетливо, обрамляя глаза с красивым разрезом. Шэн Линъюань опешил, увидев, как этот человек дыхнул на него, а затем принялся тереть с удвоенной силой, недовольно бормоча:

— Что за дрянь, никак не оттирается?

Шэн Линъюань: «...»

Какая наглость!

Он узнал того самого мелкого демона с кучей странных уловок. Пока тот ворчал, он немного отстранился, и Шэн Линъюань понял, что его точка обзора весьма странная... кажется, он лежит у кого-то на руках.

На этом мелком демоне была странная одежда, будто из тонких шерстяных нитей, невероятно искусной работы, хотя и лишенная магических печатей — молочно-белая и безупречно чистая. Шэн Линъюань решил, что этот человек наверняка привык к роскоши, иначе не стал бы носить такую нежную и бесполезную вещь.

Хотя он не понимал, зачем одеваться как овечка, мягкая шерсть была приятной на ощупь, а тепло тела демона проникало сквозь нее, смягчая ту самую фантомную боль, от которой он, казалось, все еще был изрезан на куски. Сознание немного прояснилось. Он попытался почувствовать свое тело: конечностей не было, словно его отделял от мира какой-то слой. Он мог «видеть» и «слышать», но эти чувства не исходили от органов чувств.

Шэн Линъюань с досадой подумал: «Неужели я вселился в какой-то предмет?»

— Раньше такого не случалось, — тот мелкий демон — Сюань Цзи — взял сбоку коробочку, способную передавать звук на тысячи ли, и Шэн Линъюань услышал, как он говорит: — Поиск в сети: как очистить кровь с лезвия меча?

Коробочка ответила плоским женским голосом:

— Вот страницы, связанные с запросом: как очистить кровь с лезвия меча.

— В бане можно помыть... Что за бред! Протереть шелковым платком... Ну и бесполезные советы, — Сюань Цзи нахмурился, подумал немного — видимо, другие тоже не сталкивались с кровью, которую невозможно оттереть — и снова сказал телефону: — Поиск в сети... э-э... как отстирать женские месячные с брюк.

Шэн Линъюань: «...»

Хотя он не понял смысла, интуиция подсказывала, что ничего достойного в этом вопросе нет.

Когда боль немного утихла, Шэн Линъюань почувствовал, что поза стала неудобной — в основном из-за того, что у парня руки чесались: одной он держал «коробочку» и что-то бормотал, а другой, от нечего делать, постоянно постукивал по нему в такт барабанам.

Вдруг раздался легкий звон — что-то ударилось о него, заставив сердце слабо дрогнуть. Его сердце, кажется, слишком долго не билось, и этот редкий толчок показался чем-то невероятно значимым.

«Точно, — сообразил Шэн Линъюань, — у него на пальце кольцо».

Камень на кольце, кажется, треснул, и оно продолжало постукивать по нему. Температура металла была выше, чем ладонь демона, напоминая крошечный огонек в зимнюю стужу — пугающе теплый.

«Что это?» — Шэн Линъюань разглядывал острый подбородок Сюань Цзи.

До сих пор в его голове всплывали лишь обрывочные картины, не складывающиеся в систему. Большинство из них были залиты кровью, полны криков, и, глядя на призвавший его жертвенный текст, он понимал, что сам раньше тоже был не подарком.

«Хранитель огня Наньмин». Шэн Линъюань не помнил этого титула, но он был до боли знаком. Однако по какой-то причине он инстинктивно не хотел об этом думать: стоило лишь немного углубиться в воспоминания, как та самая невыносимая боль грозила вернуться.

«Кто ты такой?»

Тот мелкий демон продолжал тыкать в «коробочку» и подпевать барабанам. Сначала это был мужской рев, теперь их стало двое, и они выли... явно не попадая в ноты.

«Тц, — Шэн Линъюань перестал думать и вынес вердикт: — Осел».

В этот момент что-то снаружи издало «динь-дон», и «ослиные трели» прервались. Он ответил на вызов, на короткое время избавив уши Шэн Линъюаня от пытки, и вышел.

Сюань Цзи оставил его в стороне. Шэн Линъюань почувствовал, что лежит на чем-то вроде кровати — узкой, длинной и невероятно мягкой. Он провалился в нее, словно в объятия, и, удивляясь, принялся осматривать комнату. Она была тесной — в основном из-за низкого потолка, хотя обычный человек головой бы не задел. В комнате было много света: вся южная стена состояла из окон, прикрытых тонкой вуалью, сквозь которую солнце заливало половину помещения. На окнах, как и в той больнице, была наклеена роскошная «драгоценная пленка», но выглядела она намного чище и прозрачнее. В центре потолка висел «диск», который, как догадался Шэн Линъюань, служил для освещения. Вся мебель вокруг была странной: на первый взгляд материалы казались дешевыми, но при ближайшем рассмотрении в каждой вещи чувствовалась хитрость, поэтому он не спешил с выводами.

В комнате было чисто, и в целом — уютно... если не считать шума. В углу на тумбочке стоял квадратный ящик, из которого тот самый мужчина продолжал вопить.

Сюань Цзи вернулся, ведя за собой незнакомца:

— Не разувайся, садись куда хочешь. Что будешь пить?

Гость был одет в темно-синий «халат» из жесткой, колючей ткани. На лице у него читалась глубокая печаль. Шэн Линъюань внимательно осмотрел его и подумал: «Смертный, но с легким привкусом маленького зверя из Лэйцзэ».

Действительно, если организация Цинпинсы исчезла почти тысячу лет назад, то у потомков полулюдей и полудемонов, если они и смешивались с людьми, до наших дней осталась лишь тонкая капля крови.

Гостем был Сяо Чжэн. Начальник Сяо, пропитанный усталостью, едва войдя, чуть не получил удар от тяжелого металла, доносившегося из ящика:

— Выключи, выключи быстрее! Где твоя культура? Соседи полицию вызовут! Дай воды.

— Белый день, все на работе или учебе, кто там есть? — Сюань Цзи достал из холодильника бутылку воды, бросил ему, а Шэн Линъюаня переложил с дивана в угол.

Шэн Линъюань почувствовал, что предмет, в который он вселился, был высотой с половину человека и довольно увесистым — при ударе о пол раздался глухой стук.

У него тут же возникло смутное подозрение. Как только Сюань Цзи отошел, зеркало в углу комнаты отразило его целиком...

Так и есть.

Он тяжело вздохнул: «Надо же, это тот самый меч».

Клинок был в три чи длиной и в две ладони шириной, возле дола были вырезаны сложные узоры... знакомые. Шэн Линъюань долго всматривался в них, но ничего не мог вспомнить. Он помнил, как мелкий демон вытащил этот меч из собственного позвоночника — это было похоже на артефакт, связанный с жизнью владельца. Меч принадлежал стихии огня и от природы был враждебен всему темному и холодному...

А сам он был существом из самой темной и холодной бездны.

Однако меч не только не отвергал его, но, казалось, бережно согревал его душу.

Странно.

— Ваш директор Хуан вернулся? — Сюань Цзи закинул ногу на ногу и достал из-под стола тарелку с орехами. — Что сказали?

— Главное управление решило официально возбудить дело против сотрудников внешнего отдела, скрывавших количество жертв с помощью бабочек Зеркальных цветов и Лунной воды. Директор Хуан прислал меня за тобой, — Сяо Чжэн перешел сразу к делу. — В «Пэнлае» экстренное собрание, неделю уже грызутся, директор Хуан больше не может это тянуть... Ты ведь понимаешь, что такое «Пэнлай»?

Сюань Цзи взял горсть семечек и принялся щелкать их одну за другой:

— Не совсем, но догадываюсь. Рассказывай.

— Людей с особыми способностями немного, и они любят держаться группками, понимаешь? Кроме тех, кто нанят на госслужбу, остальные в основном состоят в крупных организациях, — Сяо Чжэн сделал паузу. — Для нас эти организации — как частные конторы против государственных. В древности их назвали бы «сектами». Уничтожить их невозможно, поэтому приходится сосуществовать и помогать друг другу. Но ради общественной безопасности управление не может пускать их на самотек, поэтому создали «Союз безопасности Пэнлай» — организацию профессиональной этики. Столько лет наши отношения с ними были очень тонкими: мы одновременно сотрудничаем и давим на них.

Сюань Цзи слушал, как сказку, доел семечки и перешел на фисташки:

— И в итоге ваше управление устроило грандиозный скандал.

Сяо Чжэн:

— Это должно быть внутреннее расследование, теоретически этим занимается отдел зачистки...

— Чур меня, — сказал Сюань Цзи. — Я не при делах, не могу, не трогайте меня.

— В это дело вовлечено слишком много людей. Если возьмем любого из внешнего отдела, включая меня, это будет «саморасследование», ничего не добьемся, — Сяо Чжэн терпеливо объяснял. — Ты единственный новичок, и как раз в отделе зачистки. Директор Хуан именно так и предложил на собрании...

Сюань Цзи перебил его:

— Кстати, о той бабочке-призраке. Есть вопрос, который я давно хотел задать: ее личинки, яйца — да что угодно — вы их вот так выпускаете, не думали, что будет, если они начнут бесконтрольно размножаться среди людей?

— Такого не будет, украденные яйца прошли особую обработку, — сказал Сяо Чжэн. — Они лишь паразитируют на человеке, но не размножаются. Как только носитель умирает, бабочка тоже гибнет.

Сюань Цзи:

— Ну вот и отлично, что еще расследовать?

Сяо Чжэн почувствовал, как на лбу запульсировала вена, заранее зная, что из уст этого человека ничего путного не выйдет.

— Люди, зараженные бабочками, живут себе спокойно, друзья и близкие ничего не знают. Если не знают — пусть живут так всю жизнь, ничего плохого в этом нет. Если бы я был на твоем месте, я бы нашел того напарника, о котором говорила Би Чуньшэн, — медленно сказал Сюань Цзи. Его язык, похоже, обладал уникальной способностью — он мог одновременно щелкать орехи и говорить, не мешая самому себе. — Раз уж они наследили, отпираться бесполезно. Ради общего блага пусть просто признаются. Они пойдут на сотрудничество, управление сохранит лицо, а они — жизнь. Даже если не добьются снисхождения, в тюрьме смогут рассчитывать на одиночную камеру.

— Ты...

— А что касается Гун Чэнгуна, я слышал о нем. Такой финал — поделом. Пусть найдут кого-то, кто возьмет вину на себя, скажут, что использовали древнее злое заклинание, для которого нет противоядия. У вас и так полно заклинаний, которые вы не можете снять, придумайте любое. А если не сможете — я помогу.

— Ты вообще по-человечески говоришь?! — Сяо Чжэн вскочил и выхватил у него тарелку с орехами. — Хватит щелкать! Ты попугай?!

— Наш отдел зачистки — это те, кто подтирает задницы, — Сюань Цзи закинул в рот последний кедровый орешек и поучительно сказал: — Даже если задница грязная, нужно использовать мягкую туалетную бумагу. Если тереть наждачкой, можно человека до смерти довести... Эх, старина Сяо, кто из нас новичок? Ты ведь уже не мальчик, почему такой непонятливый?

Начальника Сяо от этих слов про «подтирание задниц» чуть не хватил удар.

— Ваш старина Хуан наверняка того же мнения, — добавил Сюань Цзи. — Не веришь — вернись и спроси сам... Эй, не хлопай дверью, замена замка стоит несколько тысяч!

Сяо Чжэн, словно петарда, был готов взорваться в любой момент, а Сюань Цзи, мастер подливать масла в огонь, заставлял его детонировать по несколько раз на дню. Сюань Цзи без капли сожаления отправил начальника Сяо восвояси и, воспользовавшись «больничным», неспешно приготовил себе обед из трех блюд и одного супа, живя вполне достойно, после чего обнял свой «сбежавший из дома» меч и прилег вздремнуть.

http://bllate.org/book/25141/2989855