Готовый перевод My Daddy's Boyfriend / Папина наука: как влюбиться в опекуна: Глава 5

Эй, проснись, одержимый любовью мозг!

Ло Цзяцзя тряхнул головой, заставляя себя успокоиться, и лишь тогда уловил ключевые слова.

— Врач? Какой врач? — Ло Цзяцзя выхватил телефон у Вэнь Чэня и сбросил вызов. — Никаких врачей!

Такой позор ни в коем случае нельзя позволять увидеть третьему лицу.

К тому же за эти годы Вэнь Чэнь, заботясь о его хрупком здоровье, усвоил немало медицинских премудростей. С такой мелочью, как растяжение мышц бедра, Вэнь Чэнь мог справиться и сам.

Чего уж таить, у него всё же были свои тайные замыслы: такую интимную часть тела он хотел доверить лечить именно Вэнь Чэню...

Тц, проклятый одержимый мозг.

Вэнь Чэнь не догадывался, какие бури бушуют в душе Ло Цзяцзя, и решил, что малыш всё еще дуется из-за вчерашнего инцидента в ванной. Он потрепал взъерошенную макушку и мягко заговорил, утешая его:

— Цзяцзя, будь послушным. Вдруг затронута кость? Если ты будешь двигаться и нанесешь себе повторную травму, будет спокойнее, если врач всё осмотрит.

Ло Цзяцзя подавил ликование в глубине души и недовольно протянул:

— Значит, мы должны всё это время оставаться в таком положении?

Вэнь Чэнь помолчал пару мгновений, прежде чем выдавить из себя:

— Угу.

— Не хочу. — Ло Цзяцзя с трудом выпрямился, отстраняясь от груди, от которой у него по спине бежали мурашки, и выдал с издевкой: — Если ждать придется так долго, я могу потерять равновесие и прижаться к твоим объятиям. Тогда ты снова решишь, что я тебя соблазняю.

Вэнь Чэнь приоткрыл рот, собираясь что-то объяснить, но вовремя остановился и лишь бросил:

— Недолго, через несколько минут будет здесь.

— Что? — изумился Ло Цзяцзя. — На острове есть врач?

Выходит, он зря упустил такую прекрасную возможность для двусмысленности?

Верхняя часть бедра — о, какое это вызывающее самые разные мысли место! Он ни за что не поверил бы, что Вэнь Чэнь отнесется к нему так же спокойно, как врач, воспринимая его просто как кусок мяса.

Раз уж он всё равно травмирован, какая жалость не использовать это для сближения!

— Почему на острове кто-то есть? Я же помню, что говорил, будто хочу необитаемый остров? На острове не должно быть третьих лиц.

— Если бы я знал, что он не необитаемый, ни за что не принял бы этот подарок на день рождения. Скукотища...

— Цзяцзя. — Вэнь Чэнь прервал Ло Цзяцзя и беспомощно произнес: — Дядя прежде всего должен заботиться о твоей безопасности. На этом уединенном острове врач и телохранители просто необходимы. Они живут в очень укромном месте и не станут нам мешать.

Он кончиком носа потер задорный хохолок на макушке малыша:

— Цзяцзя, давай сначала покажемся врачу, хорошо? Здоровье превыше всего. Если этот подарок тебе не по душе, дядя подарит что-нибудь другое, пока ты не будешь полностью доволен.

Лучшим подарком было бы отдать мне себя.

Ло Цзяцзя горько усмехнулся про себя, а вслух продолжил капризничать:

— Не хочу! День рождения прошел, а подарки, преподнесенные после, уже не считаются подарками ко дню рождения.

Видя, что мягкие уговоры не действуют, Вэнь Чэнь прямо из рук Ло Цзяцзя выудил телефон и нажал кнопку вызова.

Ло Цзяцзя сбил телефон Вэнь Чэня и заупрямился еще сильнее:

— Раз сюда может ступить нога третьего лица, тогда пусть приедет и мой парень.

Он не боялся, что Вэнь Чэнь из-за этого устанет от него или отдалится.

Вэнь Чэнь мог простить ему любые недостатки, и единственным, с чем он не мог смириться, была его слепая страсть.

Поэтому, в определенном смысле, чем сильнее он капризничал и выказывал недовольство Вэнь Чэнем, тем ниже становилась бдительность Вэнь Чэня по отношению к нему.

И правда, Вэнь Чэнь не рассердился, а лишь бережно прижал его к груди и ласково утешил:

— Хорошо, не будем звать врача. Цзяцзя, не суетись, от резких движений травма станет только хуже.

— Хочешь, дядя сам тебя осмотрит? — если станет хуже, врача всё же придется позвать.

Эту вторую половину фразы Вэнь Чэнь оставил при себе.

Не спрашивая согласия Ло Цзяцзя, он осторожно зафиксировал его белые и тонкие лодыжки, дюйм за дюймом продвигаясь вверх, и по реакции малыша пытался определить, где именно кроется боль.

Пока его большая ладонь не добралась до мягких бедер — тут он резко замер, сменив пальпацию на опрос:

— Бедро болит?

Ло Цзяцзя закусил нижнюю губу и надувшись покачал головой.

Вэнь Чэнь тут же отдернул руку, но замершее в груди сердце так и не успокоилось. Поколебавшись секунду, он одной рукой легко поддержал подбородок Ло Цзяцзя, заставляя упрямца повернуть голову и встретиться с ним взглядом:

— Цзяцзя, скажи дяде, бедро болит или нет?

Заметив, что малыш прячет глаза, Вэнь Чэнь больше не сомневался: он протянул два пальца к пухлому основанию бедра.

— Ай! — взвизгнул Ло Цзяцзя. — Полегче, мне больно!

Голос звучал липко, в упреках сквозило кокетливое недовольство.

Вэнь Чэнь подавил внутреннее смятение, стараясь не обращать внимания на мягкость под рукой и будоражащее стонущее эхо в ушах. Он сантиметр за сантиметром разминал верхнюю часть бедра, сохраняя на лице абсолютно невозмутимое выражение:

— Здесь растяжение, на колене ссадина, но, к счастью, кость не задета, двигаться можно.

С этими словами он принялся проверять вторую ногу.

То ли для удобства, то ли еще почему, но, осматривая левую ногу, Вэнь Чэнь начал прямо с бедра.

Основание левого бедра Ло Цзяцзя не было повреждено растяжением, и чувствительность не заглушалась болью. Ему казалось, что каждое движение рук Вэнь Чэня разжигает огонь, и он помимо воли издал странный звук.

К счастью, Вэнь Чэнь не оттолкнул его, видимо, приняв это за стон от боли.

— Ай! — стоило большой руке мужчины дотронуться до его левой лодыжки, как он взвыл уже по-настоящему.

Теперь боль вытравила из головы любые пикантные мысли, но Вэнь Чэнь вдруг подхватил его на руки.

— Ты что делаешь? — раздраженно бросил Ло Цзяцзя.

— Отнесу тебя на диван, чтобы намазать мазью. — Голос Вэнь Чэня охрип.

Глава 5

Вэнь Чэнь быстро донес Ло Цзяцзя до дивана, бережно опустил его, поправил подушки, убедившись, что тот сидит устойчиво, и повернулся, чтобы взять аптечку.

Шаги его были поспешными, совсем не похожими на привычную невозмутимость.

Глядя на то, как Вэнь Чэнь суетится из-за него, Ло Цзяцзя почувствовал, как раздражение от боли заметно улетучилось, и даже мысленно порадовался, что это падение оказалось столь удачным.

— Очень болит, да? Цзяцзя... — Вэнь Чэнь опустился на одно колено на ковер, снизу вверх глядя на Ло Цзяцзя. Его взгляд упал на закушенную нижнюю губу парня, а в глазах читалось бесконечное сочувствие. — Я намажу тебя мазью, если будет больно — кричи, только не кусай себя.

Не успел он договорить, как Вэнь Чэнь опустил голову, взял ледяную левую стопу малыша и аккуратно положил себе на согнутое колено. Разогрев в ладонях лечебное масло, одной рукой он зафиксировал нежную голень, а другой начал разминать распухшую лодыжку.

— Ссс... Ах... — от боли Ло Цзяцзя поджал пальцы ног, которые то и дело с нажимом скребли по ноге мужчины.

Боль полностью завладела его вниманием, так что он совершенно не замечал неуместности своих движений и того, как с каждой секунной раскалялась кожа мужчины и каменели его движения.

Если бы заметил, то, пожалуй... стал бы вести себя еще хуже.

— С лодыжкой закончили. — Спустя какое-то время Вэнь Чэнь поднял голову и спросил: — На этой ноге еще где-нибудь болит?

Ло Цзяцзя забегал глазами и принялся яростно мотать головой.

— Цзяцзя, травмы нужно лечить вовремя. Уж лучше перетерпеть короткую боль, чем мучиться долго. — Вэнь Чэнь мягко убеждал его, и в то же время в его словах сквозил скрытый подтекст.

Заметив, что малыш опустил взгляд и молчит, Вэнь Чэнь слегка нахмурил брови.

Только что на полу, во время осмотра, когда он вел пальцы снизу вверх, малыш всё время тихонько стонал. Помимо остро отреагировавших левой лодыжки, правого колена и основания бедра, он не был уверен в точных местах мелких ушибов.

— Раз Цзяцзя не говорит, дяде придется проверять всё по очереди. — Без лишних слов Вэнь Чэнь закатал штанину Ло Цзяцзя.

Штанина была широкой и шелковистой, стоило ее закатать, как она тут же соскальзывала обратно. Вэнь Чэню пришлось придерживать рукой ткань, поднятую до самого бедра. Его пальцы, лишенные преграды в виде ткани, коснулись нежной кожи, и он рефлекторно с усилием сжал ее.

Если не считать багровых следов от пальцев в том месте, вся остальная нога, если смотреть спереди, была розово-белой, гладкой и не имела следов повреждений.

Вспомнив, в какой позе бедняжка упал с лестницы, Вэнь Чэнь с внезапным прозрением приподнял его ногу и действительно обнаружил на задней поверхности бедра крупный синяк. К счастью, кожа не была повреждена.

— Цзяцзя, помоги дяде придержать штанину.

Вэнь Чэнь имел в виду, чтобы Ло Цзяцзя сам придерживал свои штаны, пока он освободит руки, чтобы растереть масло.

Ло Цзяцзя всё понял, но намеренно истолковал его слова по-своему: он незаметно двинул правой стопой, зажав пальцами край брюк Вэнь Чэня, и принялся елозить вверх по его голени.

Почувствовав, как тело мужчины напряглось, он перехватил инициативу и «неохотно» спросил:

— Зачем мне держать твои штаны? Я долго не выдержу, у меня так сильно болит основание бедра.

— Цзяцзя... — Вэнь Чэнь перехватил его шаловливую ножку и хрипло объяснил: — Я попросил тебя придержать твои собственные штаны.

— Дяде нужно освободить руки, чтобы помочь тебе намазкой. — Вэнь Чэнь сделал особый акцент на слове «дядя», нарочито подчеркивая их разницу в положении.

Вот только его излишне жесткий тон выдавал внутреннюю неуверенность.

Ло Цзяцзя сдержал улыбку, резко дернув сползшую выше колена штанину до самого верха. Воспользовавшись замешательством Вэнь Чэня, он закинул левую голень тому на плечо, изображая обиженную молодую жену:

— Тогда делай это понежнее, ладно? Я боюсь боли.

Воздух вокруг стал густым и раскаленным.

Куда ни падал взгляд, везде открывались виды, на которые смотреть не стоило. Вэнь Чэню оставалось лишь опустить глаза. Его кадык судорожно дернулся, и он с трудом выдавил:

— Цзяцзя... слишком близко...

Слишком близко. Так близко, что можно было уловить приятный естественный аромат тела и слабый запах лекарства. Того самого лекарства, которое он прошлой ночью украдкой нанес на то самое место.

Как человек старший, он должен был соблюдать дистанцию и первым отойти на безопасное расстояние. Но он не мог. Он лишь застыл на месте. На словах он отказывался, но на деле всё терпел и даже потакал.

Стоило оказаться рядом с Цзяцзя, как его тело теряло всякое подчинение мозгу. Этот недуг прогрессировал с каждым днем.

— Разве близко? — глухо произнес Ло Цзяцзя. — Дядя так сильно ненавидит мое приближение? Неужели потому, что вчера я сказал, будто называю папой только в постели, ты счел меня легкомысленным и испугался, что я стану тебя соблазнять?

— Цзяцзя, я не...

— Не пытайся меня утешить! — Ло Цзяцзя оборвал Вэнь Чэня, его белое лицо покрылось румянцем от возбуждения. — Вчера, стоило мне договорить, что я зову папой только в постели, как ты пригрозил, что если я продолжу в том же духе, ты от меня откажешься.

Вэнь Чэнь молча опустил глаза, в его сложных фениксовых глазах мелькнуло замешательство: неужели он говорил, что откажется от Цзяцзя? Быть того не может. Цзяцзя был ему дороже собственной жизни.

Самое суровое из того, что он произнес, было: «Если ты продолжишь так себя вести, я не осмелюсь показываться тебе на глаза».

Это не было угрозой. Разве мог он найти в себе силы угрожать своему драгоценному сокровищу? В худшем случае это можно было назвать предостережением. Предостережением для Цзяцзя и, что еще важнее, для самого себя.

Будучи старшим, он должен был проявлять рассудительность и сдержанность, не позволяя этой извращенной связи причинить вред Цзяцзя.

Но Цзяцзя был сейчас в ярости, и любые его слова выглядели бы лишь жалкими оправданиями, способными лишь сильнее разозлить малыша. А злиться вредно для здоровья.

Ло Цзяцзя же истолковал молчание Вэнь Чэня как знак согласия и решил идти ва-банк.

— Вчера я выразился предельно ясно: сейчас я хочу любить только своего парня. Неужели дядя думает, что я сам стремлюсь быть к тебе так близко? Да если бы не травма лодыжки, из-за которой мне приходится закидывать ногу тебе на плечо...

http://bllate.org/book/25142/2989948