Когда Тан Сичэн собралась идти дальше, Лян Юйчжи уже подошел к ней.
— Подвезу тебя, — сказал он.
Его низкий голос глухо звучал в порывах ветра.
Сичэн на мгновение замерла, а он уже подхватил картонную коробку:
— Показывай дорогу.
Они вошли через узкую калитку жилого комплекса, миновали площадку с уличными тренажерами для пожилых людей и дошли до шестого корпуса, стоявшего в глубине двора.
Старая пятиэтажка. Сичэн жила на третьем этаже. Свет датчика движения, тусклый и мутный, напоминал грязную марлю.
На лестничном пролете второго этажа Сичэн обернулась. Лян Юйчжи поднимался следом, отставая на три-четыре ступеньки. Он шел легко, словно коробка с книгами ничего не весила. Но из-за его высокого роста и широких плеч старый подъезд казался еще теснее и мрачнее.
Заметив, что она остановилась, он поднял голову:
— Пришли?
Сичэн указала наверх.
Она жила в квартире 301.
Ему пора было уходить.
Сичэн привыкла к его манере, поэтому не стала ничего говорить. Как раз починили свет, и Цяо И, махнув рукой, увел рабочих.
Тан Сичэн два дня принимала лекарства, воспаление зуба мудрости наконец утихло, и удаление пришлось отложить.
Лян Юйчжи подошел ближе:
— Эту квартиру нашел Цяо И?
Возможно, дело было во взгляде — довольно жестком.
Сичэн встретилась с ним глазами и заметила крошечную родинку у внешнего уголка его левого глаза. Она не знала, что ответить: не говорить же ему, что Цяо И наговорил о нем кучу гадостей?
Лян Юйчжи отвел взгляд. Она протянула ему свой телефон. На белом экране было написано: не хочет ли он помыть руки?
Картонная коробка была очень грязной.
Началась новая неделя, вернулся привычный рабочий ритм. Весь ноябрь прошел довольно спокойно. Янь Юэ, вернувшись из дома, была подавлена и объявила, что теперь она ребенок без дома.
Сичэн пыталась ее утешить, но совсем не умела этого делать. Ее сухие слова не приносили никакой пользы, и она оставила попытки.
Эти визиты не создавали для Сичэн особого напряжения: каждый раз они действительно просто ели, и, кроме двоюродной сестры Лян Юйчжи, Цзян Яо, ей почти ни с кем не приходилось разговаривать.
Она открыла холодильник — там были только молоко, кофе и немного полуфабрикатов.
Сичэн указала ему направление к ванной.
— Там свет сломан?
Пока Лян Юйчжи был в ванной, она канцелярским ножом разрезала коробку. Услышав, как зашумела и стихла вода, она увидела, что он выходит.
Сичэн сказала ему, что Янь Юэ уехала домой на какое-то время.
Сичэн хотела объяснить, что не жаловалась на него специально, но было видно, что Цяо И не злится по-настоящему. Он приехал прямо с утра, голодный, и попросил ее покормить его.
Лян Юйчжи прошел мимо нее, вошел в комнату и поставил коробку на обувную полку.
Сичэн открыла дверь, вошла первой, чтобы включить свет, и посторонилась, пропуская его.
В прихожей было тесно. Из-за близости расстояния казалось, что воздух вокруг наполнился его ароматом — едва уловимый парфюм, невозможно было разобрать, какие именно ноты.
Говоря об этом, он, не отвлекаясь, доел рисовый шарик и вдруг что-то вспомнил:
— Эй, а где твоя соседка? Та, что так любит всех хвалить?
Квартира не была образцом порядка, но было чисто. По сравнению с комнатой Цзян Яо, оформленной в вычурном стиле принцессы, здесь все было предельно просто, без всяких изысков.
К счастью, Янь Юэ была оптимисткой по натуре: она недолго хандрила, быстро пришла в себя, погрузилась в сладкий роман и нашла подработку в издательстве, так что ее жизнь наполнилась смыслом.
За это время Лян Юйчжи дважды заезжал к Тан Сичэн — без особой причины, просто чтобы отвезти ее на обед к дяде.
Он говорил мало, она не спрашивала — между ними установилось некое странное взаимопонимание.
Только когда он спросил, Сичэн вспомнила про лампу. Она была сломана уже давно, и Сичэн почти привыкла к этому.
Взгляд Лян Юйчжи оторвался от экрана телефона и переместился на нее. Маленькое личико, тонкие черты, изящный изгиб носа — внешне она идеально соответствовала образу человека, нуждающегося в защите, о котором говорил Лян Боцин, но на самом деле в этом ощущался какой-то диссонанс.
Не прошло и часа после ее сообщения, как он уже был на пороге.
Все это выглядело как регулярное семейное мероприятие.
Сичэн все еще сидела на корточках, разрезав две полоски скотча на коробке. Она видела, как он подошел, и его высокая фигура заслонила свет потолочной лампы. Она выпрямилась, взяла с обувной полки телефон и напечатала:
— Это он нашел по моей просьбе. Было несколько вариантов, я сама выбрала этот. Когда мы принимали квартиру, лампа была исправна.
Он приходил и уходил, словно ветер.
Казалось, Лян Юйчжи не заботило, ответит она или нет. Глядя на ее лицо, он вдруг едва заметно улыбнулся:
— Не думал, что Цяо И так нравится людям, — сказал он равнодушным тоном.
Затем перевел взгляд на коробку с книгами:
— Занимайся делами.
На следующее утро Тан Сичэн получила сообщение от Цяо И: он спрашивал, дома ли она, хотел привести мастера починить лампу.
Цяо И был весьма доволен собой.
Когда он помогал им переезжать, Янь Юэ не скупилась на похвалы, называя его красавчиком.
Сичэн разогрела ему рисовый шарик с креветками. Цяо И, жуя, ворчал:
— Что ты вообще ешь!
— Значит, ты живешь одна? — Цяо И приподнял бровь. — Если страшно, можешь звать меня, я не против.
Все-таки профессионал есть профессионал — работал очень быстро. Цяо И сказал, чтобы в следующий раз она обращалась сразу к нему, а не позволяла Лян Юйчжи, этому посреднику, наживаться на разнице цен и давать ему повод для нотаций.
— Почему ты его защищаешь? — голос Лян Юйчжи прозвучал отстраненно, будто он спросил это мимоходом.
Маленькая гостиная была видна как на ладони. Накидка на диване сползла на ковер, стопка книг была свалена в кучу, рядом в плетеной корзине лежали вперемешку удлинители и кабели.
А социальная активность Цзян Яо была необычайно высокой — ей не нужно было прилагать усилий, чтобы легко сойтись с кем угодно. Когда Сичэн это поняла, Цзян Яо уже перешла к тому, что каждый раз, приезжая в Хайдянь на курсы IELTS, приглашала ее на хот-пот.
Естественно, отношения с Лян Юйчжи тоже стали чуть ближе.
Но лишь чуть-чуть.
Не более чем пара лишних фраз при встрече. Например, в машине Лян Юйчжи спрашивал, какую музыку она хочет послушать, и разрешал ей самой переключать треки.
Однажды они встретились после работы, погода была плохая, и он ее подвез.
Это общение было настолько обыденным, что не стоило и упоминания, да и рассказывать об этом было некому.
Если бы не Цзян Яо, которая однажды расспрашивала о чем-то Цяо И в WeChat, а потом проболталась, никто из их друзей, включая Цзян Цзиньюй, даже не догадывался бы, что рядом с Лян Юйчжи есть такой человек.
Хотя Цяо И подшучивал над ним, в душе он давно все понял.
Однажды после обеда, когда все разошлись и остался только Лян Юйчжи, Цяо И воспользовался моментом:
— Скажи честно, ты положил на нее глаз еще давным-давно?
Вопрос прозвучал без всякой предыстории.
Лян Юйчжи, выпивший вина, с покрасневшими глазами, недоуменно спросил:
— О ком ты?
— О Сиси, — Цяо И приподнял бровь. — Цзян Цзиньюй говорила, что ты не найдешь никого надежнее нее, и вот нашел. Никаких затрат, даже разговаривать не надо, а эффект двойной. Могу себе представить лицо твоей матери, когда она узнает… Но ты ведь используешь ее как инструмент, чтобы позлить своих домашних. Твой дядя в курсе?
Он окинул Лян Юйчжи многозначительным взглядом.
В последней фразе читался подтекст: ты не очень-то чтишь родственные узы.
Собеседник промолчал.
Но Цяо И был из тех, кто любит совать нос в чужие дела.
Он подался вперед:
— Сейчас она тебя устраивает своей тишиной и покладистостью, ею проще управлять, чем Цзян Цзиньюй. Но ты не боишься, что однажды она влюбится в тебя по-настоящему и начнет преследовать? Девушки в этом возрасте, если у них случается помешательство на любви, становятся очень опасными.
— Ты что, лягушка? Не можешь помолчать? — Лян Юйчжи, раздраженный его шумом, оттолкнул его.
Цяо И бросил на прощание:
— Берегись, смотри у меня.
На самом деле, слова Цяо И не были совсем уж бессмысленными. Кое-что Лян Юйчжи принял к сведению.
Действительно, Лян Боцин не пришел бы в восторг от того, что он втянул Тан Сичэн в свои игры. Хотя по сути ничего предосудительного не произошло, его дядя был человеком строгих принципов, настоящим джентльменом с высокими моральными стандартами. Если бы дошло до объяснений, Лян Юйчжи оказался бы неправ.
В семье Лян Юйчжи не заботило мнение никого, кроме Лян Боцина, которого он с детства уважал.
Он признал, что поступил опрометчиво, и винил во всем лишь случайную встречу в лифте.
В выходные Тан Сичэн снова получила приглашение от Цзян Яо — на японскую кухню.
Почему Цзян Яо так упорно искала с ней встреч? Общаться было не так уж удобно, да и не похоже было, чтобы Цзян Яо нуждалась в подруге для обедов по выходным.
Сичэн иногда задавалась этим вопросом, но не отказывалась.
После обеда они гуляли весь день. Ноги уже гудели, но Цзян Яо по-прежнему была полна энергии и не собиралась домой. Поскольку бар Цяо И был неподалеку, они решили заглянуть туда.
Когда они пришли, было чуть больше пяти, небо еще не успело окончательно потемнеть, и в баре было немноголюдно.
Цзян Яо, как завсегдатай, провела Сичэн к барной стойке и спросила симпатичного бармена:
— Привет, а где Цяо И?
Тот узнал ее и указал наверх:
— У него гости, шеф занят. Что будете заказывать?
— Не надо, я сама его найду!
Цзян Яо отлично знала планировку второго этажа. Она направилась прямо в левое крыло, к самой дальней игровой комнате, и нажала кнопку звонка.
Через мгновение дверь открылась, и показался Цяо И:
— Ты чего пришла?
Заглянув за ее спину и увидев Сичэн, он просиял:
— Какой сегодня удачный день!
Внутри несколько человек играли в видеоигры — двое парней и девушка, очень увлеченно.
Цзян Яо не ожидала увидеть там Цзян Цзиньюй. Она на мгновение смутилась, пробормотала «Сестра Цзиньюй», та ответила, быстро обернулась, улыбнулась ей и продолжила игру.
Цзян Яо посмотрела на Сичэн и показала язык.
Сичэн не поняла, в чем дело, но, взглянув на спину той девушки с длинными волосами, вспомнила ее.
Женщина, с которой Лян Юйчжи выяснял отношения у входа в офис. Тогда она не разглядела ее лица, а теперь увидела: тонкие брови, вздернутый нос, красные губы — яркая, эффектная красота.
Цяо И отвел их вниз, заказал ужин.
За едой Цзян Яо наблюдала за лицом Сичэн:
— Ты не расстроилась?
Сичэн отложила приборы, взяла телефон, но Цзян Яо вдруг сказала:
— Используй язык жестов, мне кажется, я пойму.
Сичэн удивленно посмотрела на нее.
Цзян Яо улыбнулась:
— Я в университете ходила в кружок языка жестов, потом почти все забыла, но недавно освежила знания. Давай попробуем?
Сичэн показала жестами: «Почему ты решила его учить?»
Цзян Яо поняла и ответила:
— Мне кажется, это круто. Ну, возвращаясь к вопросу… ты ведь знаешь сестру Цзиньюй?
— Знаю, но не близко.
Цзян Яо:
— Да ладно, вы что, не обсуждаете прошлое, когда встречаетесь? Не следите за бывшими своего парня? У меня есть секретный аккаунт, чтобы следить за всеми бывшими моего бывшего. Мне кажется, у вас с моим братом совсем не похоже на свидания…
— …
Это точно было не похоже.
Сичэн жестами спросила:
— Так ты в курсе их отношений?
— В курсе.
Цзян Яо была в противоречии: внутри она понимала, но на словах высказывалась осторожно:
— Не то чтобы очень подробно. Знаю, что они познакомились еще за границей, вместе с Цяо И. — Она подумала, что скрывать это от Сичэн нехорошо, это было как соучастие в чем-то аморальном. — Ой, они были вместе около года, наверное. Я считаю, что после расставания лучше вести себя так, будто другой человек умер, но они, кажется, остались друзьями, иногда тусуются вместе…
Цзян Яо почему-то чувствовала неловкость за Лян Юйчжи. В конце концов, у него и так лицо человека, лишенного чувств, а поступки его выглядели довольно подло, так что никакие объяснения не вызывали доверия.
В конце концов она сказала:
— Ты можешь потребовать, чтобы он больше не виделся с Цзиньюй. Я тоже считаю, что он ведет себя отвратительно. В общем, я на твоей стороне.
Сичэн не знала, как объяснить, что чувствует, но ей казалось, что она подводит Цзян Яо, которая так решительно заняла ее сторону.
Вечером Цзян Яо, поразмыслив, решила предупредить Лян Юйчжи.
Она описала ситуацию в слегка преувеличенных тонах:
— Хорошо, что сестра Цзиньюй была занята игрой и не особо заметила, иначе сцена была бы очень неловкой. Встретились на узкой дорожке, понимаешь? В общем, на все вопросы Сиси я ответила честно…
Она продолжала описывать детали, пока ее не перебили. Голос на другом конце провода спросил:
— С каких пор вы стали такими близкими?
Цзян Яо пришлось признаться, что они часто обедают вместе, потому что им по пути.
— Я не пыталась сблизиться с ней за твоей спиной. Сначала мне было просто любопытно, я хотела узнать… — Цзян Яо была предельно честна. — А потом поняла, что с ней очень комфортно и приятно обедать. Я могу говорить без умолку, а она всегда внимательно слушает. Я чувствую, что моя потребность в самовыражении удовлетворена! И у нас нет общих друзей, кроме тебя, так что я могу жаловаться кому угодно, не боясь, что кто-то будет перемывать мне кости за спиной. Никакого груза на душе!
Лян Юйчжи не мог понять ее потребности в бесконечной болтовне:
— Откуда у тебя столько слов?
— Они есть! Моя жизнь очень насыщенная, понятно?
— …
Ладно.
— Ты договорила? — он взглянул на свои спортивные часы.
— Нет еще, — Цзян Яо собралась с духом. — Слушай, правда, будь осторожнее в будущем. Вы расстались, но продолжаете путаться с бывшей, все вместе тусуетесь — это правда низко. В общем, ты меня разочаровал.
Лян Юйчжи нашел это забавным. Он бросил полотенце на поручень беговой дорожки:
— Цзян Яо, ты на чьей стороне вообще?
— Я на объективной стороне. Ты не можешь, потому что Сиси…
Цзян Яо замолчала. В глубине души она считала, что Тан Сичэн находится в уязвимом положении в этих отношениях. Пропустив несколько слов, она продолжила:
— В общем, не обижай ее.
— Достаточно, — Лян Юйчжи остался при своем мнении. — Не ходи к ней просто так, если она будет раздражена, она тебе не скажет.
— Ты думаешь, все такие нетерпеливые, как ты? — парировала Цзян Яо. — Это ты меня раздражаешь, не ценишь доброго отношения.
Раздались короткие гудки.
Лян Юйчжи отбросил телефон и пошел в ванную.
http://bllate.org/book/25143/2990000
Готово:
