Когда Цзи Цзинье вернулся на третий этаж, игра уже закончилась, и все помогали искать туфли невесты. Увидев, что народу слишком много, он не стал протискиваться внутрь, а отошел в сторону и замер у окна гостиной, прислонившись к горшку с хлорофитумом. Растение выглядело на удивление здоровым.
Ли Чжао... неужели они действительно больше никогда не увидятся? Ну и пусть, в конце концов, они даже друзьями-то не были. Но ведь вчера они делили одно ложе, а сегодня...
Цзи Цзинье машинально лизнул уголок губ. Легкое покалывание, словно эхо недавних событий, напомнило о случившемся. Он и во сне не мог представить, что его первый поцелуй достанется парню. Нет... это был не первый поцелуй. Определенно не первый.
А-Е, чего ты тут застыл? — к нему подошла третья тетушка, держа в руках пластиковый стаканчик с чаем. Лицо её было мрачным. — Иди скорее внутрь, поторопи своего третьего брата, скажи им, чтобы ускорились.
А? Хорошо. — Цзи Цзинье очнулся, не стал задавать лишних вопросов, собрался с мыслями и вошел в спальню. Там всё еще царил шум и гам. Цзи Цзинье пробрался за спину Цзи Цзиньвэя и, наклонившись к его уху, прошептал: — Третья тетушка велела поторопиться.
Цзи Цзиньвэй поднял глаза и встретился с ним взглядом. Неизвестно, почувствовал ли он что-то недоброе заранее, но лицо его вмиг изменилось. Он тут же велел подружкам невесты выдать туфли. Ведущий тоже подгонял: прошло уже сорок минут, а еще предстояли чайная церемония и фотосессия, на которые уйдет минимум полчаса.
Подружки невесты продолжали упрямиться, утверждая, что туфли спрятаны слишком хорошо, и требовали всё больше красных конвертов. Людей было так много, что подготовленные конверты почти закончились.
Договорились же: все конверты ваши, отдавайте туфли! — Цзи Цзиньвэй отдал последние конверты, но толпа продолжала кричать, что этого недостаточно. Хуже всего было то, что заводилой выступала сама невеста.
Лицо Цзи Цзиньвэя помрачнело. Он и так потратил на конверты немалую сумму, а теперь, когда всё раздал, этого всё равно не хватало. Немного пошутить — это одно, но переходить границы — совсем другое. Не только Цзи Цзиньвэй изменился в лице: пятеро шаферов тоже начали возмущаться. Подружки невесты были их однокурсницами, а заправляла всем некая Цзюаньцзы — лучшая подруга невесты, высокая девушка с изысканным макияжем и роскошными длинными волосами.
Жена, хватит уже, мы и так не успеваем, — Цзи Цзиньвэй попытался задобрить суженую, но не успел он договорить, как в комнату вошла мать невесты с высокомерным видом: — А-Вэй, мы договаривались, что выкупа не будет, но за то, чтобы она села в машину, нужно доплатить минимум сто восемьдесят восемь тысяч.
Что?! — Цзи Цзиньвэй был ошеломлен. В комнате воцарилась гробовая тишина, все переглядывались, не понимая, что происходит.
Конечно, — Цзюаньцзы поправила прядь волос, решительно встав на сторону подруги. — В наше время дешево не бывает. Неужели ты думал, что так просто уведешь невесту?
Ты тоже так считаешь? — Цзи Цзиньвэй дрожал, сжимая букет. Лицо его побелело, уголки губ дернулись в горькой усмешке. Он неверяще посмотрел на невесту: — Выходит, вы сегодня сговорились меня подставить?
Я... — Невеста не нашлась что ответить и перевела взгляд на мать — было видно, что собственного мнения у нее нет.
Что значит подставить? Ты из деревни, сто восемьдесят восемь тысяч — это еще по-божески! Если не можешь заплатить, можешь не жениться. Оставайся у нас зятем, я уже заказала банкет в отеле.
Цзи Цзинье молчал.
Столкнувшись с такой агрессией будущей тещи, Цзи Цзиньвэй пребывал в прострации. Третья тетушка, услышав шум из коридора, от неожиданности выплюнула чай, застыв как изваяние. Только спустя минуту она пришла в себя и бросилась защищать племянника.
Разгорелся жаркий спор. Цзи Цзинье наконец понял, почему семья отправила на выкуп именно третью тетушку: её взрывной характер и острый язык были легендарными, в семье Цзи не нашлось бы никого равного ей.
В пылу ссоры Цзи Цзинье узнал, что та самая Ауди была куплена третьим братом в кредит. Он внес лишь первый взнос в сто тысяч, но оформил машину на имя невесты, так что она стала её личным имуществом. А квартира в городке, о которой твердили родственники невесты, была получена при сносе старых домов, не имела свидетельства о собственности и стоила копейки. К тому же брат работал в городе и планировал осесть там — та квартира ему была вовсе не нужна.
Перед лицом обвинений третий брат хранил молчание, желая лишь одного — забрать любимую. Три года школы, четыре года университета, два года работы — девять лет отношений уперлись в эти сто восемьдесят восемь тысяч.
Сегодня я скажу лишь одно: будут деньги — заберешь невесту, нет — она останется здесь, — отрезала мать невесты.
Невеста со слезами на глазах умоляла Цзи Цзиньвэя: — А-Вэй, ну придумай же что-нибудь!
Придумать? Что я могу придумать? Ты же знаешь ситуацию в моей семье. Старший и второй братья только недавно поженились, те сто тысяч на машину мы собирали по крохам, влезли в долги. Я работаю всего два года, откуда у меня такие деньги?
Теща усмехнулась: — Нет денег — оставайся зятем в нашем доме, и дети будут носить нашу фамилию.
Этого не будет никогда, — отрезал Цзи Цзиньвэй. Он со всей силы швырнул букет на кровать и, глядя на невесту покрасневшими глазами, добавил: — Раз так, то и свадьбы не будет.
Уходим! Домой! — Цзи Цзиньвэй развернулся и пошел прочь. Шаферы последовали за ним. Теща, вероятно, не ожидала такой решительности, лицо ее изменилось, и она разразилась бранью.
Прекрасная свадьба в мгновение ока превратилась в фарс. Цзи Цзинье смотрел на это, и сердце его было полно горечи. Он не знал, что творилось в душе у брата, но сам едва мог это принять.
Цзи Цзиньвэй ушел быстрым шагом. Цзи Цзинье поспешил за ним, а следом — шаферы, которые на ходу продолжали ругаться. Третья тетушка и второй дядя Цзи Цзиньвэя вышли последними. Тетушка долго смотрела вслед уходящему племяннику, не в силах вымолвить ни слова, и спустя минуту тоже ушла.
Вслед за ними потянулась вся свадебная процессия. Родственники невесты застыли в недоумении, а сама она рыдала навзрыд. Отношения между семьями были окончательно разорваны. Водители внизу, ожидая, что невеста выйдет, приготовились ехать, но, увидев одного лишь жениха, замерли в изумлении.
Извините за беспокойство, свадьба отменяется, — Цзи Цзиньвэй спустился вниз, достал из кармана пачку сигарет, лично раздал их водителям и извинился.
Семь водителей молчали, видимо, впервые сталкиваясь с подобным. Попрощавшись с ними, Цзи Цзиньвэй вытащил ключи от машины, снял черный пиджак и со всей силы швырнул его в окно на третьем этаже.
Бах! Ключи с грохотом разбили стекло в комнате невесты. Цзи Цзиньвэй взревел: — Ду Лияо, между нами всё кончено! Машина твоя!
Третий брат! — Цзи Цзинье машинально схватил его за руку. Он и сам не знал, зачем это сделал, просто чувствовал: если не остановить его сейчас, пути назад уже не будет. Он знал, как сильно брат ждал этого дня, как он всё делал своими руками, как не спал с самого вчерашнего дня, и теперь его глаза были налиты кровью.
А-Е, запомни: отсутствие денег — это первородный грех, — Цзи Цзиньвэй сдержал слезы, вырвал руку и, больше не глядя на третий этаж, пошел прочь, скрываясь из виду.
Цзи Цзинье застыл перед подъездом, глядя на одинокую фигуру брата, и в глубине души почувствовал невыразимую печаль. Отсутствие денег — первородный грех. Да, будь у брата деньги, он смог бы забрать любимую женщину домой.
А-Е, скорее, догони его! — Третья тетушка спустилась вниз и, увидев, что Цзи Цзиньвэй далеко, крикнула: — Быстрее, домой!
Э... тетушка?
В семье беда, твоей бабушке совсем плохо, — только сейчас она решилась сказать правду. — Поторапливайся, может, еще успеешь застать её в живых.
Что?! — Цзи Цзинье остолбенел, пошатнувшись от шока. Шаферы, услышав это, бросились догонять Цзи Цзиньвэя.
Метрах в трехстах Цзи Цзинье увидел, как Цзи Цзиньвэй, услышав слова друзей, вдруг обмяк и едва не рухнул на землю, но его подхватили братья.
А-а-а... — Цзи Цзиньвэй издал болезненный крик и наконец разрыдался. Глядя на него, Цзи Цзинье не сдержал слез. Он не знал, кого ему жаль больше — брата или умирающую бабушку. Этот день навсегда останется в его памяти как самый тяжелый.
Час спустя они вернулись в старый дом семьи Цзи. Они опоздали. Едва переступив порог, они услышали плач. Ровно в десять часов бабушка скончалась.
Рыдания наполнили дом. В одно мгновение радость сменилась трауром. Свадебные украшения спешно снимали, ярко-красные цвета исчезали, оставляя после себя лишь пустоту и запустение.
http://bllate.org/book/25151/2992162
Готово:
