Хотя он пробыл в утяжелителях меньше десяти минут, этих коротких десяти минут хватило, чтобы полностью вымотать все силы в его теле, и он даже сомневался, сможет ли доехать на велосипеде до дома. И с чего это вдруг Ли Та — по одному лишь слову учителя — сразу устроил такую извращенную тренировку? Из-за нее баскетбольная форма Гуань Ичэня насквозь промокла.
Однако после того, как утяжелители сняли, тело Гуань Ичэня стало невероятно легким, а его обманные движения и финты приобрели прежнюю гибкость. Но именно это привело к тому, что он сейчас чувствовал себя полностью истощенным: главная причина заключалась в том, что Ли Та велел им вернуться на свои позиции и продолжить тренировку. Гуань Ичэнь же снова принялся искать способ прорваться сквозь защиту Ли Та под кольцом.
Сначала Ли Та удавалось перехитрить пару раз, но вскоре он словно поймал ритм Гуань Ичэня и прилип к нему так, что тот не мог вырваться из его опеки. В конце концов Ли Та полностью заблокировал любые его действия: как бы Гуань Ичэнь ни пытался использовать финты и игру спиной, Ли Та неотступно следовал за ним по пятам, из-за чего он абсолютно не мог проявить свои сильные стороны.
Только теперь Гуань Ичэнь признал, что Ли Та — поистине непревзойденный мастер игры под кольцом. Чтобы совершить бросок в прыжке под его присмотром, нужно либо быть выше него, либо действовать как Пань Шаолинь, без устали поливая кольцо трехочковыми, как из ведра. Если подумать, Пань Шаолинь на самом деле почти ничего не забросил, потому что сегодняшняя цель тренировки заключалась вовсе не в нем; он просто играл роль надоедливого сокомандника, который упорно не мог попасть в корзину. Однако стоило Пань Шаолиню побросать пару минут, как все перестали смеяться. Пусть промахиваться — это позор, но кто видел человека, который мажет с такой филигранной точностью? Мяч после его бросков неизменно прилетался аккурат в дужку кольца — очевидно, подобное мастерство опиралось на его мощнейший навык трехочковых бросков.
Что касается выступлений остальных, то в них не было ничего выдающегося, но все они держались ровно и уверенно. Пожалуй, единственными, кто заставлял восхищенно моргнуть, оставались скорострельность Чжан Кайкаев и прыгучесть Е Цзыфэна. Чжан Кайкай явно не любил игры один на один, он не силен в проходах в трехсекундную зону и бросках крюком изнутри, зато его броски со средней и дальней дистанции — просто загляденье. К тому же он выпускал мяч с бешеной скоростью, и даже Гуань Ичэнь не раз думал, что мяч точно не залетит, но тот все равно оказывался в корзине.
Сначала Гуань Ичэнь думал, что Чжан Кайкай не умеет бросать с места после ведения, но понял, что ошибался: его броски с ведения были просто великолепны, к тому же он владел преувеличенно крутым броском с отклонением назад, причем по точности они не уступали броскам Пань Шаолиня.
А насчет Е Цзыфэна и вовсе не требовалось лишних комментариев, ведь его прыгучесть говорила сама за себя. Для тяжелого форварда (PF) потрясающий прыжок — главное оружие. Даже без выдающейся техники дальних бросков, полагаясь вблизи кольца на добивания и броски из трехсекундной зоны, он превращался в настоящего короля краски. Если Е Цзыфэн и Ли Та займут позиции на передней линии, это, пожалуй, превратится в неприступную крепость.
Судя по аналитическим выводам Гуань Ичэня, идеальный стартовый состав Старшей школы Юйлинь выглядел следующим образом: центровой — Ли Та, тяжелый форвард — Е Цзыфэн, легкий форвард — Чжэн Хуэй, атакующий защитник — Пань Шаолинь. Что же касается разыгрывающего защитника — игрока внешней линии, который должен связывать атакующую линию и организовывать нападение, — на эту роль в их баскетбольной команде в целом подошел бы практически кто угодно. Тем не менее, по мнению Гуань Ичэня, лучшим кандидатом являлся вовсе не Чжао Уфэй или Чжан Кайкай, а У Ци ростом 172 сантиметра.
Хотя У Ци номинально числился легким форвардом, его способность слаженно действовать с партнерами была на высшем уровне, к тому же он обладал задатками универсального скорера, присущими легким форвардам. Если бы он занял место разыгрывающего, это фактически означало бы, что мужская баскетбольная команда Старшей школы Юйлинь превратилась в коллектив с невероятной ударной мощью. Впрочем, человек вроде У Ци вряд ли с самого начала играл на позиции легкого форварда; раз уж теперь он обладает бомбардирскими навыками легкого форварда — пусть его нельзя назвать чистым комбо-гардом, — он определенно сможет показать уровень комбо-гарда.
Однако, поразмыслив об этом, Гуань Ичэнь понял, что ему, похоже, снова уготована роль запасного. В конце концов, его мастерство все еще сильно уступало уровню Ли Та и Пань Шаолиня. Если подумать, сидеть на скамейке запасных не так уж плохо: можно понаблюдать за товарищами по команде, поучиться у них и перенять опыт, чтобы восполнить собственные технические пробелы.
— Подумать только, а я ведь снова буду запасным, — с досадой признал Гуань Ичэнь свой неизменный финал. Ничего не поделаешь: кто просил его, разыгрывающего защитника, так скверно бросать издали? И пусть от разыгрывающего не требуется совершать слишком много бросков, от него по умолчанию ждут минимума потерь, ведь момент для броска у разыгрывающего обычно наступает тогда, когда у всей команды нет никаких возможностей для набора очков.
Впрочем, подобные мысли были лишь личными предположениями Гуань Ичэня. Он привык всегда готовиться к самому худшему исходу, а будет ли он и дальше сидеть в запасе, зависело исключительно от дальнейшего положения дел в баскетбольной команде. Во всяком случае, ему не приходилось беспокоиться о том, что он станет пятым запасным, ведь на скамейке могло находиться максимум четыре человека, так что в худшем случае он окажется четвертым сменщиком.
Гуань Ичэнь уже узнал от остальных о предстоящем через неделю матче между мужской и женской баскетбольными командами, а также был наслышан о том, что девушки тоже обладают очень сильным составом. Честно говоря, он искренне считал, что парням вовсе не обязательно упираться лбами и насмерть сражаться с девчонками — подумаешь, проиграли им однажды. Если бы соперниками были парни, то проявить горячность и попытаться вернуть утерянную честь еще имело бы смысл, но когда дело касается девушек, стоит ли так сильно переживать?
Однако, размышляя об этом про себя, Гуань Ичэнь не стал озвучивать свои мысли вслух, потому что понятия не имел, о чем именно был спор, когда парни проиграли девушкам в прошлый раз. Узнай он об этом, то наверняка завопил бы: Старожилы, поднажмите, забейте этих девчонок... И я ни за что не стану смеяться над тем, что вы нарядились в женские платья! Но произнеси он вслух такие слова, все парни, пожалуй, от стыда готовы были бы сквозь землю провалиться, а потом, убедившись, что вокруг никого нет, хорошенько отлупили бы Гуань Ичэня.
Путь от велопарковки до главного входа оказался совсем недолгим — Гуань Ичэнь заметил, что прошел его меньше чем за две минуты. Вспоминая, как он спешил на учебу сегодня утром, добирался до парковки, а потом поднимался наверх и понимал, что все равно потратил слишком много времени...
Теперь же Гуань Ичэнь обнаружил, что даже медленная прогулка позволяет добраться до места удивительно быстро. Выходит, в будущем ему вовсе не обязательно нестись с бешеной скоростью, запыхавшись добираясь до класса и обнаруживая, что все равно пришел довольно поздно.
Впрочем, возможно, все это происходило лишь у него в голове, либо у Гуань Ичэня сломались часы, а посмотреть время на телефоне он просто еще не успел.
Проходя через школьные ворота на этот раз, Гуань Ичэнь не стал катить велосипед рядом. Неизвестно, кому пришло в голову спроектировать столь оригинальный парадный вход: все массивное здание ворот представляло собой учебный корпус, причем на первом этаже отсутствовали стены, что и образовывало уникальный проход. Именно поэтому Гуань Ичэнь, проезжая здесь на велосипеде, попался на глаза проверяющим; видимо, стоит попросить старшеклассников обустроить где-нибудь отдельный проход специально для велосипедов.
В холле тоже толпилось множество людей. Гуань Ичэнь, как и многие другие, катил велосипед по мраморному полу фойе. Ему было откровенно неловко от мысли, что его двухколесный транспорт пачкает чужой мраморный пол, но, к счастью, ни у кого не хватало праздности обращать внимание на грязь. Все прекрасно знали: даже если пол испачкают, при нынешнем усердии школьных уборщиков стоило появиться свободной минуте, как он вновь обретал первозданную чистоту.
Растворившись в толпе, Гуань Ичэнь постепенно затерялся среди людей — в шумном людском море затеряться может абсолютно каждый.
За старым заброшенным баскетбольным залом простирался участок, который когда-то считался пустырем, а теперь повсюду пестрел дикими сорняками. Поскольку эта территория значилась в планах школы под снос и реконструкцию, до начала строительных работ сюда никто не заглядывал. Именно это и стало главной причиной, почему мужскую баскетбольную команду перевели в Спортивный зал А.
И даже в столь заброшенном месте, откуда выгнали даже последнюю мужскую баскетбольную команду, кто-то продолжал тренироваться.
Ли Та еще не ушел отсюда: после окончания тренировки в спортзале он остался в школе, но тренировался теперь возле обветшалого павильона.
Он выполнял упражнение с боевыми канатами, заставляя две толстые веревки вздыматься волнами одну за другой. При этом было очевидно, что снаряды вовсе не профессиональные спортивные канаты, а просто парочка утолщенных веревок, но весили они даже больше настоящих.
Сделав финальный прыжок, Ли Та одновременно взмахнул обеими руками, пустив по канатам две одинаковые волны, после чего разжал пальцы.
Глава 012. Чуть-чуть сладости
Пань Шаолиню сегодня выпало дежурить по классу после уроков, и по завершении внеклассных занятий он вернулся в помещение, чтобы заняться уборкой. И хотя для учащихся спортивного профиля прогуливать дежурство считалось вполне обычным делом, Пань Шаолинь никогда не пользовался этой привилегией. Он вел себя как самый рядовой ученик, выполняя те обязанности, которые от него и требовались.
Любой, кто взглянул бы на Пань Шаолиня, решил бы перед ним обычный парень с чуть более привлекательной внешностью, и никому бы в голову не пришло связать его с прогулами занятий или школьных дежурств среди спортсменов. Особенно когда приходили результаты тестов: имя Пань Шаолиня неизменно красовалось вверху классного списка, что никак не вязалось с укоренившимся в народе стереотипом о тупых качках с развитой мускулатурой и пустой головой. Пожалуй, устроен этот мир именно так: исключения всегда найдутся, если их поискать, причем зачастую в самых неожиданных сочетаниях. Спортивный парень с красивым лицом, отличными оценками и скромным нравом — найти такого человека в реальной жизни сложнее, чем дешевую квартиру в центре города, но если он оказывается рядом, вдруг выясняется, что подобный набор качеств выглядит абсолютно гармонично.
Тот ряд, где дежурил Пань Шаолинь, оказался женским царством: кроме самого Пань Шаолиня, там не было ни одного парня. Уборка распределялась по вертикальным рядам на один день недели, и перед Пань Шаолинем сидели исключительно девочки — хотя, конечно, нельзя исключать, что некоторые из них намеренно стремились занять места именно в его группе ради определенных целей.
В условиях, когда мальчиков в группе явно не хватало, им приходилось брать на себя больше физической работы. Поэтому Пань Шаолинь взял на себя вынос мусора, мытье полов и протирку окон, в то время как оставшимся девочкам нужно было лишь после каждого урока стирать с доски и парой человек подметать проходы. И хотя работы у Пань Шаолиня набралось порядочно, сам он, судя по тому, как молча и усердно трудился, не испытывал ни малейшего недовольства.
Взяв швабру, Пань Шаолинь досуха вытер полы, которые девочки пробежали всего за пару минут, а сегодня они еще и проявили редкостное великодушие, добровольно взяв на себя вынос мусора за Пань Шаолиня. В окнах было видно, как внизу разошлось уже немало народа, что подгоняло Пань Шаолиня поскорее закончить уборку. Однако он и не думал ускоряться, продолжая тщательно и аккуратно возить шваброй по полу.
Благодаря стараниям Пань Шаолиня пол заблестел, словно зеркало. Конечно, сравнивать его с зеркалом — некоторое преувеличение, но неоспоримым фактом оставалось то, что Пань Шаолинь вымыл полы на совесть; сколько ни три старый линолеум, он все равно не засияет новизной, но блеск чистоты ему придать удалось.
Девочки, выбросив мусор, вернулись. Они не стали сразу хватать портфели и бессовестно сбегать, а остались дожидаться, пока Пань Шаолинь закончит мыть пол, чтобы уйти вместе с ним. То, что одноклассницы по дежурству ждали Пань Шаолиня, выглядело вполне естественным, однако их взгляды выдавали, что они пришли вовсе не из простой солидарности. Хотя мужская баскетбольная команда не пользовалась бешеным успехом в Старшей школе Юйлинь, Пань Шаолинь все-таки был писаным красавчиком, и его личного обаяния вполне хватало для привлечения внимания.
Девочки, хорошо знавшие Пань Шаолиня, понимали: если не заговорить с ним первой, он за весь семестр может даже не заметить ее присутствия в классе. Большинство считало Пань Шаолиня бесчувственным к романтике сухарем, но на самом деле это было не так. Пань Шаолинь вовсе не отличался толстокожестью — просто в классе не нашлось той единственной девушки, способной заставить его сердце биться быстрее, поэтому у него и в мыслях не возникало первому заводить с кем-то разговоры. Со временем ученицы класса и закрепили за ним репутацию непробиваемого тормоза.
Закончив мыть полы, Пань Шаолинь не стал, подобно другим дежурным, просто бросать грязную швабру на произвол судьбы следующей смене. Он отнес ее к раю, тщательно отмыл дочиста и даже сделал то, чего не хотел делать никто во всем классе — отжал воду руками. Дежурным, чья очередь идти следом за Пань Шаолинем, безусловно, сказочно везло, по крайней мере, они сами так считали: открывая шкафчик с инвентарем, они видели идеальный порядок, а швабра не требовала предварительной мойки — можно было сразу приступать к делу.
Как и всегда, Пань Шаолинь полоскал швабру под краном до тех пор, пока вода от нее не становилась абсолютно прозрачной. Мыть швабру до стандартов стирки белья — это действительно требовало незаурядного упорства, после чего Пань Шаолинь совершал поступок, заставляющий любую девушку завопить: О нет! — он отжимал воду руками.
Убедившись, что при размахивании с тряпки не упадет ни единой капли, Пань Шаолинь прекращал пугать одноклассниц своими манипуляциями. Вымыв руки, он брал швабру, возвращался в класс и аккуратно ставил ее в шкафчик.
Девочки явно утомились ждать: стоило Пань Шаолиню задвинуть швабру, как они тут же потянули его за собой к выходу. Завершившие уборку девчонки и впрямь напоминали вырвавшихся на волю птиц, наперебой засыпая Пань Шаолиня вопросами о том и о сем, а ему оставалось лишь кое-как отвечать.
Стоило им спуститься к выходу на первом этаже, как девчонки прекратили допрос и тут же послушно отделились от Пань Шаолиня.
У лестницы уже давно поджидала девушка. Она носила такую же форму, как и остальные ученицы, но обладала особой, неуловимой грацией, позволявшей легко выделить ее в любой толпе. Заметив Пань Шаолиня, она одарила его нежной улыбкой, а в ее выразительных глазах таилась легкая рябь, словно осенняя вода. Это была очень миловидная девушка, чей образ — под стать этой ласковой улыбке — мгновенно приковывал к себе взгляды.
— Давно ждешь? — Пань Шаолинь ответил ей такой же улыбкой. Его улыбка обладала огромным очарованием, однако лицезреть ее доводилось далеко не каждой — обычно Пань Шаолинь предпочитал сохранять сдержанное выражение лица.
— Довольно долго, но я не против, — всё так же мягко улыбнулась девушка. Внешне она напоминала младшеклассницу, но на самом деле училась уже в выпускном, третьем классе.
Эту девушку звали Цзи Жань. Она, как и Пань Шаолинь, училась в выпускном классе, причем они целых два года подряд сидели за соседними партами, причем Цзи Жань всегда располагалась прямо перед ним. Если бы в этом году при распределении на третий год обучения они не оказались в разных классах, она, возможно, по-прежнему сидела бы перед ним, как раньше.
Прямо как в тех чистых школьных романах о тех, кто сидел с тобой за одной партой, или о тех, кто сидел перед и позади нас. В Старшей школе Юйлинь парты были рассчитаны на одного человека, так что формат соседства по парте отпадал сам собой, оставалось лишь сидеть впереди и сзади.
Любому наблюдательному человеку сразу становилось ясно, что эта девушка испытывает к Пань Шаолиню самые нежные чувства; по ее взгляду нетрудно было догадаться, как сильно она им увлечена. В глазах окружающих Пань Шаолинь слыл бесчувственным бревном, но сам-то он прекрасно понимал отношение Цзи Жань, просто не знал, стоит ли ему завязывать с ней отношения.
Испытывает ли он к Цзи Жань настоящую влюбленность? Пань Шаолинь этого не знал. Хотя у романтических чувств не существовало четких определений, возможно, все его противоречивые мысли объяснялись лишь тем, что она была единственной девчонкой, державшейся так близко к нему. Он понимал: если попросит Цзи Жань стать его девушкой, она наверняка не откажет. И все же он отбросил эту мысль, посчитав, что еще не дорос до подобных вещей.
Хотя школьные романы в нынешнем обществе давно перестали быть диковинкой, и встречаться начинали даже ученики средней школы, Пань Шаолинь верил: если выждать достаточно времени, он сможет разобраться в собственных чувствах. Ожидание затянется ненадолго, и, возможно, с окончанием школы все вопросы разрешатся сами собой. К тому же Пань Шаолинь знал, что точно не ответит Цзи Жань отказом. К делам сердечным он относился с позиций ответственности: пока он еще не дорос до того, чтобы взваливать на себя столь многое, остается лишь плыть по течению времени, и когда у него появится способность нести хоть малую долю ответственности, он озвучит свои мысли и даст ответ. Впрочем, в представлении школьников подобные рассуждения неизменно казались проявлением беспросветной тупости.
За исключением того случая, когда Пань Шаолинь взял Цзи Жань за руку, в их отношениях не происходило никаких других сдвигов. Они питали друг к другу искреннее уважение и разделяли легкий, едва заметный трепет. Такая чистая привязанность была прекраснее всего на свете — подобно легкой поэтичности в аниме в стиле повседневного исцеления. Цзи Жань тоже вполне устраивало их нынешнее положение, ведь причиной ее любви к Пань Шаолиню как раз и служила та самая медлительность, которую окружающие считали недостатком. Наверное, со временем они просто привыкли ощущать присутствие друг друга рядом, и для выхода их отношений на новый уровень требовался лишь крошечный толчок, хотя оба пока предпочитали временно отказаться от любых шагов навстречу.
— Слышала, в вашу мужскую баскетбольную команду пришел новичок. Похоже, тебе больше не придется переживать, что людей в команде станет совсем мало, — подбодрила его девушка. Она никогда не пыталась отговорить Пань Шаолиня от занятий баскетболом, прекрасно зная, что в принятых решениях тот проявляет невероятное упорство. Внешне это никак не проявлялось, но его силе воли мог бы позавидовать любой.
— Жаль только, пришел всего один.
— Ничего страшного, по крайней мере, кто-то все же решился прийти, и у вас еще есть шанс.
Пань Шаолинь взглянул на Цзи Жань: каждый раз в ее присутствии его душа наполнялась необъяснимым умиротворением. Какими бы тяжелыми ни казались подавленные негативные эмоции, стоило Цзи Жань обронить хотя бы пару слов, как все его дурное настроение испарялось без следа.
— Пойдем вместе, я провожу тебя домой, — предложил Пань Шаолинь.
Они всегда поступали именно так: никогда не отказывались от помощи друг друга, при этом каждый думал лишь о том, как бы получше поддержать спутника. Именно это тождество мыслей и избавляло их от необходимости отвечать отказом на предложения о помощи.
— Угу, — с опущенной головой ответила девушка, а на ее щеках отчетливо проступил естественный румянец.
Они шагали бок о бок, и со стороны казались парой неразлучных друзей детства, между которыми существовала глубокая, интимная, но при этом совершенно естественная духовная связь.
Цзи Жань то и дело бросала на Пань Шаолиня быстрые взгляды, всякий раз натыкаясь на его безупречный профиль, а он отвечал ей ответным взглядом. Наверное, такие отношения и были самыми прекрасными — легкими, открытыми и оставляющими после себя лишь едва уловимый сладкий привкус.
Глава 013. Попутный ветер в дороге
По дороге домой из школы Гуань Ичэню снова катастрофически не повезло.
Уходя с уроков, он надеялся, что этот неудачный день наконец подойдет к концу и можно будет отправиться домой, поужинать и лечь спать.
На улице попадалось немало красавиц, и Гуань Ичэнь, разумеется, подсознательно обращал на них внимание, бросая мимолетные взгляды. Однако ему, конечно же, и в голову не приходило нагло свистеть вслед, а затем подходить со словами: Эй, малышка, улыбнись дяде... Не улыбаешься? Ну ладно, тогда дядя улыбнется тебе...
http://bllate.org/book/25154/2992648
Готово:
