Готовый перевод Princess Pearl: Hear My Thoughts, Little Swallow Tears Apart the Green Tea / Принцесса Жемчужина: Слушай мое сердце, Малышка разоблачает интриганок: Глава 15

Законную жену полагается держать для парадного фасада, а сердечных подруг за пределами дома — чтобы не было скучно.

Нужно успевать везде, и расставаться ни с одной из сторон он не собирался.

Взгляд скользнул по лицу Юнци, и у Сяо Яньцзы не осталось сил даже на последнюю попытку возразить.

Давящее чувство тошноты у сердца полностью отступило, оставив после себя лишь звенящую, пустую прохладу.

Она разжала пальцы, позволив фарфоровой чашке глухо стукнуться о столешницу.

— Юнци, — позвала она.

— Ты только что поклялся, что непременно отправишь её прочь, верно?

Юнци решил, что этот вопрос исчерпан, и принялся яростно кивать, точь-в-точь как клюющий зёрна цыплёнок:

— Я держу своё слово! Можешь не сомневаться!

Сяо Яньцзы молча смотрела на него добрую минуту, пока в уголках её глаз не пролегла сухая складка вымученной улыбки.

От этой улыбки у Юнци затылок покрылся мурашками.

— Верю, — чеканно произнесла она. — Только вот я не верю твоим клятвам.

Улыбка на лице Юнци застыла.

— Сяо Яньцзы, что это значит?

— Я же пообещал, почему ты всё равно не веришь?

— Потому что твои обещания звучат слишком похоже на шутку.

Сяо Яньцзы поднялась, подошла к окну и распахнула створки.

Влетевший внутрь ночной прохладный ветер помог ей немного прояснить затуманенную голову.

— Юнци, мы знакомы столько лет, неужели ты считаешь меня дурой?

— Я вовсе не это имел в виду! — Юнци тоже поднялся, в его голосе прозвучало уязвлённое раздражение. — Каждое моё слово — правда, почему ты упорно отказываешься верить мне? Неужели в твоём сердце я настолько ничтожен и недостоин доверия?

Он перешёл в наступление, пытаясь переложить корень проблемы на саму Сяо Яньцзы.

Это был его излюбленный приём: стоило ему изобразить достаточно глубокую обиду, как Сяо Яньцзы тут же смягчалась и начинала копаться в себе, думая, не слишком ли сильно она перегнула палку.

Но, к сожалению, на этот раз этот трюк уже не работал.

— Мам, он нервничает, смотри-ка, нервничает! — Линь Юю с огромным интересом наблюдала за происходящим из животика. — Посмотри на его физиономию: стоило разоблачить его ложь, как он рассвирепел от стыда и перевёл стрелки — типичное поведение настоящего подлеца. Хватит с ним цацкаться, давай сразу козырный удар!

Сяо Яньцзы повернулась и безмолвно посмотрела на него.

— Юнци, не нужно так кипятиться.

Её голос оставался спокойным.

— Я задам тебе всего один вопрос, и ты ответишь мне честно. Перед тем как прийти ко мне, ты ведь заглянул в восточное крыло, верно?

Его взгляд на миг метнулся в сторону, но он тут же яростно всё отрицал:

— Нет! Разобравшись с делами, я сразу пришёл к тебе, я всё это время думал только о тебе!

Он лгал с совершенно невозмутимым видом, без тени смущения на лице.

— Вот как? — Сяо Яньцзы легко усмехнулась. — А я-то думала, ты ходил проведать пострадавшую барышню Чжи Хуа?

Сердце Юнци рухнуло в пропасть, выражение его лица едва не рухнуло вместе с ним.

— С чего тебе такое в голову пришло? Я же сказал, я никуда не ходил! Сяо Яньцзы, ты что, приставила ко мне соглядатайев? С каких пор ты стала такой расчетливой?

Он снова перевёл стрелки на Сяо Яньцзы, пытаясь обвинениями прикрыть собственное чувство вины.

— Ого, ну и игра на публику, просто шедевр! Мам, не спорь с ним, давай я тебе устрою прямую трансляцию его недавнего бенефиса в восточном крыле.

Линь Юю откашлялась и принялась воспроизводить сценку прямо в голове у Сяо Яньцзы:

— Чжи Хуа, лекарство подоспело, давай я тебя напою. Именно так и сказал Юнци, да с таким нежным голосом, что хоть воду из него выжимай. А потом эта маленькая зелёная чайная чашечка — Чжи Хуа — жалобно прижалась к изголовью кровати и захлопала глазами, полными слёз: Пятый агэ, позвольте служанке самой справиться, как вы можете утруждать себя? Юнци держал пиалу с лекарством и смотрел на неё с таким щемящим сердцем: У тебя же рука ранена, как ты можешь сама? Будь послушна, открой рот.

Стоило ей влить ложку лекарства, как Чжи Хуа дважды кашлянула, и слёзы закапали ещё пуще. Она ловко ухватила Юнци за руку и сквозь плач заговорила: Пятый агэ, во всём виновата Чжи Хуа, она доставила столько хлопот вам и фуцзинь. Чжи Хуа заслуживает смерти тысячу раз.

Слушая пересказ дочки, Сяо Яньцзы с каменным лицом глядела на Юнци и неторопливо заговорила:

— Она случайно не сказала тебе, что во всем виновата она сама и что она доставила тебе хлопот?

Юнци остолбенел целиком и полностью, глядя на неё с абсолютным неверием.

— Откуда… откуда ты знаешь?

Сяо Яньцзы не ответила, лишь молча смотрела на него, ожидая продолжения спектакля.

Прямая трансляция Линь Юю продолжалась:

— Этот дурачок Юнци, услышав такое, чуть сердца не лишился от жалости и тут же схватил её в ответ за руку: Что за глупости говоришь, ты тут ни при чем, это я не смог тебя защитить, и ты перенесла столько страданий. Чжи Хуа расплакалась еще сильнее и уткнулась ему в плечо: Лишь бы быть рядом с Пятым агэ, а любые страдания Чжи Хуа стерпит по доброй воле. Ну а теперь самое интересное! Юнци обнял её и прошептал на ухо: Не бойся, ты у меня на сердце. Когда буря утихнет, я непременно дам тебе ответный жест и никогда не предам.

Услышав это, последний огонёк в сердце Сяо Яньцзы окончательно погас, сдутый ледяным ветром.

Значит, он действительно это произнёс.

Все те обещания, что он давал ей, он тут же слово в слово повторил другой женщине.

Какая ирония.

— Перенесла столько страданий?

Тихо произнесла Сяо Яньцзы, обращаясь то ли к нему, то ли к самой себе.

Лицо Юнци уже трудно было назвать просто неприглядным: ему казалось, будто его догола раздели и выставили перед Сяо Яньцзы, сорвав всю ложь и маски без надежды спрятаться.

— Откуда ты всё это узнала?!

Он шагнул вперёд, вцепившись в плечи Сяо Яньцзы, теряя самообладание.

— Ты подкупила служанок из восточного крыла? Признайся! Сяо Яньцзы, я никак не думал, что ты способна опуститься до такого!

Сяо Яньцзы чувствовала, как он до боли сжимает ей плечи, но даже бровью не повела.

Она лишь подняла глаза, глядя на него с почти жалостливым выражением.

— Юнци, ты ошибаешься. Я никого не подсылала следить за тобой и никого не подкупала. Я просто… слишком хорошо тебя знаю.

Её голос звучал тихо, но на Юнци это подействовало словно удар молнии.

И правда, она слишком хорошо его знала.

Знавала его эгоизм, его слабость и всю его напыщенную риторику.

— Она у тебя на сердце, — констатировала Сяо Яньцзы с пугающей невозмутимостью. — Ты пообещал дать ей ответ и никогда не предавать её. Так скажи мне, всё то, что ты наговорил только что, прибежав ко мне, — это что вообще было?

Губы Юнци зашевелились, но не смогли вымолвить ни единого звука.

Любые его оправдания перед лицом столь точных фактов выглядели блеклыми и беспомощными.

Он всматривался в глаза Сяо Яньцзы и больше не видел в них прежней страстной, безраздельной любви.

Там осталась лишь ледяная, выжженная пепельная пустошь.

Это осознание вселило в него панику.

— Сяо Яньцзы, всё совсем не так, я… я просто…

Он всё ещё пытался оправдаться.

Но Сяо Яньцзы уже не желала слушать.

— Довольно.

Она прервала его, в её голосе сквозила глубокая усталость.

— Юнци, я устала. По-настоящему устала. Уходи.

Она сбросила его руки, повернулась к нему спиной.

В её хрупкой осанке сквозило непоколебимое решение.

— Покинь это место. Больше не приходи сюда.

Юнци замер на месте, его шаги сбились. Он никак не мог принять происходящее.

По его изначальному расчёту, стоило ему прийти, повиниться и бросить пару мягких слов, как Сяо Яньцзы, сколь бы силен ни был её гнев, непременно сошла бы с заготовленной для неё ступени.

И дальше их жизнь покатилась бы по накатанной колее.

Но всё пошло наперекосяк: эта женщина наглухо перекрыла все дороги, не оставив даже лазейки для манёвра.

— Я никуда не уйду!

В сорвавшихся с губ словах сквозила отчаянная, ослеплённая бешенством грубость.

Его гордость растоптали в грязи, и голос сам собой стал громче и грубее.

— Сяо Яньцзы, мы должны до конца разобраться с сегодняшним делом! Где ты нахваталась этих сплетен? Пока мы не выясним всё до конца, я сегодня никуда не уйду!

Он попросту включил режим наглеца, отчаянно пытаясь переломить ситуацию в свою пользу.

Сяо Яньцзы даже не удосужилась приподнять веки.

В несколько шагов она подлетела к двери, выдернула одной рукой засов и с силой толкнула её наружу.

Ночной морозный ветер просочился в щель, взметнув выбившиеся прядки неровно оборванных волос у неё на лбу.

— Я сказала: уходи.

Она чуть подалась вбок, освобождая проход.

Её глаза были прикованы исключительно к ночному двору, не удостаивая Юнци даже беглым взглядом.

Подобное абсолютное игнорирование ранило больнее, чем прямая ругань в лицо.

Это было самое явное изгнание непрошеного гостя.

Юнци уставился на распахнутые настежь двери, и его взгляд случайно столкнулся с замершими в галерее Мин Юэ и Цай Ся.

Служанки поспешно отвели глаза, и от этого взгляда у него запылали уши.

Великий имперский агэ — и его собственный законный муж выгоняет из спальни!

Позор был полным.

— Мам, отлично сработано! — Линь Юю кувыркалась в животе от восторга. — С такими бесстыдными ублюдками только так и нужно: пусть трезво смотрит на реальность! Выпроваживай его скорее, выспимся как следует, а завтра начнем творить великие дела!

Под двумя пытливыми взглядами Юнци разозлился ещё сильнее.

Он в два прыжка преодолел расстояние до неё, грубо схватил Сяо Яньцзы за запястье, втащил обратно в комнату и со всего маху пнул створку двери. В ночной тишине раскатился тяжёлый грохот.

— Я же сказал, я никуда не уйду!

Белки его глаз налились кровью, грудь тяжело вздымалась.

— Это мой Дворец Цзинъян, я твой муж! С какой стати ты меня гонишь?

В порыве отчаяния он решил задавить её своим статусом.

От этого грубого рывка Сяо Яньцзы потеряла равновесие, и её поясница с размаху врезалась в жёсткий дверной косяк.

Глухой удар сопровождался сдавленным стоном, вырвавшимся у неё из горла.

Она тут же согнулась пополам, инстинктивно обхватив руками живот.

— Юнци.

Она подняла лицо. Взгляд, упавший на него, казалось, выморозил вокруг всё тепло.

— Ты причинил мне боль.

Увидев, как она сгорбилась, Юнци вмиг растерял большую часть своего гнева.

В панике он подался на два шага ближе:

— Я… я не со зла, как ты себя чувствуешь? Живот не болит?

Он уже протянул было руку, но Сяо Яньцзы резко отпрянула в сторону, уклоняясь от висевшей в воздухе ладони.

— Не трогай меня.

Слова прозвучали тихо, но отчётливо сквозили брезгливостью.

Столь холодное отношение наотмашь хлестнуло по его самолюбию.

Руки Юнци так и застыли в воздухе: не убрать, не опустить.

Сяо Яньцзы больше не глядела на его лицо.

Она подошла к круглому столу, и её пальцы легли на те самые ножницы, которыми пользовалась днем.

Веки Юнци бешено задергались:

— Сяо Яньцзы, что ты удумала? Брось сейчас же!

Словно не слыша его, она с ножницами в руках шаг за шагом двинулась на него.

Шла она предельно медленно, во взгляде не было ни единой эмоции — лишь мёртвая пустота.

Юнци, глядя на её приближение, тяжело задыхался, его ноги ослабли, и он начал пятиться, пока спиной не вжался в стену.

— Не глупи, давай поговорим спокойно…

Сяо Яньцзы остановилась прямо перед ним и подняла руку с ножницами.

Юнци крепко зажмурился, сжав зубы в ожидании.

Но ожидаемой боли не последовало.

До слуха донёсся лишь глухой звук вонзающегося в дерево предмета.

Приоткрыв один глаз, он увидел, что ножницы в руке Сяо Яньцзы глубоко вошли в столешницу рядом стоящего красного дерева.

Острый кончик пронзил древесину насквозь, а рукоять ещё мелко подрагивала.

— Юнци.

Сяо Яньцзы смотрела прямо ему в глаза, чеканя каждое слово:

— Ты говоришь, разбитое зеркало как ни склеивай, в отражении всё равно останется иссеченное трещинами лицо. Все наши прежние чувства ты сам лично расколол вдребезги. Прошлого не вернуть.

Это был её окончательный приговор ему.

Юнци замер на месте, глядя в те глаза, где больше не вспыхнет ни единой ряби, а горло тугой петлей сдавил беспричинный страх.

— Нет… Сяо Яньцзы, можно всё исправить, мы обязательно сможем всё вернуть…

Он несвязно нёс бред, пытаясь всё исправить.

Сяо Яньцзы медленно покачала головой.

Больше не тратя слов на пустые споры, она отвернулась и снова распахнула дверь.

— Уходи.

Это слово прозвучало как приговор, не оставляя пространства для уговоров.

Адаптация кадыка Юнци выдала судорожное сглатывание, но стоило ему встретиться с её лишёнными тепла глазами, как все слова застряли в горле.

Объяснять что-либо стало бессмысленно.

Его ноги казались чугунными, сдвинуться с места не получалось, и в конце концов он кое-как протащил себя волоком через высокий порог, цепляясь за косяк.

Оглянуться на лицо, которое даже презирать его уже не хотело, он не посмел.

Стоило его стопам коснуться уличного серого кирпича, как створки за его спиной зашевелились.

Дверь захлопнулась прямо перед его носом с плотным, безжалостным щелчком.

Следом раздался сухой звук.

Изнутри опустился засов.

Она заперла дверь перед его носом.

Юнци стоял под продуваемым всеми ветрами козырьком крыши, уставившись на знакомую до боли дверь, в то время как в голове стоял сплошной гул.

Его выставили вон.

Законная, благоприобретенная главная фуцзинь вымела из собственной спальни.

Этот унизительный удар вперемешку с бешеным раздражением ударил в самую макушку.

Сжав кулаки, он со всего размаху саданул по деревянной панели.

— Сяо Яньцзы! Открой дверь!

— Немедленно открой!

Изнутри не доносилось ни звука, даже кашля не было слышно.

Находящаяся там женщина демонстративно пропускала его слова мимо ушей, считая лишним тратить на него хоть единый ответ.

— Хорошо, добилась своего!

Юнци ткнул пальцем в деревянную створку, скрипя зубами от злости.

— Решила упрямо сидеть взаперти? Ладно! Посмотрим, надолго ли тебя хватит!

Выпалив это, он уже не мог оставаться на месте столь позорного зрелища.

Резко взмахнув рукавом, он стремительно шагнул в ночную темноту.

Его охваченная яростью фигура скрылась за воротами двора.

Возвращаться в собственную спальню он не пожелал, идти в восточное крыло тоже не хотелось; переполнявшая его ярость требовала выхода, и он большими шагами направился в сторону кабинета.

Шум шагов за дверью постепенно затих, растворившись в безмолвной ночи.

В внутренних покоях Сяо Яньцзы прислонилась спиной к холодной двери, чувствуя, как последние силы покидают её тело.

Мин Юэ и Цай Ся торопливо вбежали внутрь, подхватив её с двух сторон.

— Фуцзинь, вы в порядке? — голос Цай Ся дрожал от слёз.

— Он вас не задел? — Мин Юэ с тревогой принялась осматривать её руки.

Сяо Яньцзы покачала головой и медленно прошла к столу, опускаясь на стул.

— Всё в порядке.

Голос её звучал тихо, но сохранял необычайное спокойствие.

— Мам, не грусти, этот тип не стоит твоих слёз, — утешала её из животика Линь Юю. — Меня саму едва не разорвало от злости, так и хотелось выскочить и тяпнуть его пару раз! Как у него вообще язык повернулся такое говорить? И вашим, и нашим — ну просто подонок всех времён и народов!

Сяо Яньцзы погладила живот, и на её губах промелькнула едва заметная улыбка.

— Я не грущу.

Правда, ни капельки не грущу.

Она посмотрела на торчащие из деревянной столешницы ножницы, и в её глазах царила абсолютная ясность.

— Раньше от любой ссоры у меня так щемило сердце, что воздуха не хватало. Казалось, будто рушится небо. А теперь внутри пустота. Ни боли, ни гнева, даже ненависть кажется излишней. Будто наблюдаешь за чужим, не имеющим к тебе отношения человеком, который разыгрывает нелепый фарс.

Слушая это, Линь Юю тоже почувствовала жжение в груди. Хуже смерти духа может быть только полное опустошение; её мать вынесли и растоптали.

Впрочем, к лучшему: рухнувшее старое открывает путь новому.

— Точно, мам, он просто клоун! Больше не смотрим на него, сменим сцену и займемся делом, достойным живых!

Сяо Яньцзы глубоко вздохнула, выдернула ножницы из крышки стола и бросила их обратно в корзинку для рукоделия.

— Ложитесь спать, я тоже устала.

Мин Юэ и Цай Ся переглянулись, их лица были полны тревоги.

— Фуцзинь, позвольте нам остаться здесь, подежурить рядом с вами.

— Не нужно.

Тон Сяо Яньцзы не допускал возражений.

— Набирайтесь сил, завтра у нас будет уйма дел.

Служанки не посмели больше перечить, послушно поклонились и удалились в переднюю комнату.

Сяо Яньцзы задула свечу, легла на кровать, но сон шёлк к ней ни на шаг.

Она лежала с открытыми глазами, в густой темноте снова и снова прокручивая в уме план своего побега.

Деньги, люди, маршрут…

Каждый шаг должен быть выверен до мелочей.

В то же время в кабинете во Дворце Цзинъян горели яркие огни.

Хруп!

Изысканная фарфоровая ваза с синей росписью со злостью полетела на пол, разлетевшись на тысячи осколков.

Грудь Юнци тяжело вздымалась, жилка на виске отчаянно пульсировала.

Он никак не мог уразуметь, почему всё обернулось именно так.

Он же очевидно снизил планку, мягко и обходительно уговаривал её.

Он даже поклялся.

А она?

Как она поступила с ним?

Выставила вон без малейшего сожаления, словно какую-то мусорную вещь!

Да ещё и заперлась!

На глазах у Мин Юэ и Цай Ся лишила его всякого лица!

Стоило ему вспомнить эти избегающие взгляды служанок, как лицо Юнци вновь начинало гореть огнем.

— Сяо Яньцзы, ты и впрямь распоясалась!

Он со злости врезал кулаком по письменному столу, заставив подпрыгнуть кисти, чернильницу и бумагу.

Раньше она ведь была совсем другой.

Раньше Сяо Яньцзы пусть и любила поскандалить, напустить тумана, но стоило ему ласково заговорить с ней, как тучи тотчас рассеивались.

В её глазах всегда сияли любовь и безраздельная преданность.

Когда же всё изменилось?

Уж не с того ли дня, когда в доме поселилась Чэнь Чжи Хуа?

Нет, не с того.

А с того самого момента, как в её животе зародился этот ребёнок!

Юнци раздраженно зашагал взад и вперёд по кабинету.

С тех пор как она забеременела, Сяо Яньцзы сделалась подозрительной, чувствительной и колючей.

Она перестала быть той девушкой, что целиком и полностью крутилась вокруг него.

А слова, брошенные ею сегодня вечером, вообще звучали запредельно абсурдно.

С чего она взяла, будто он ходил утешать Чжи Хуа в восточное крыло?

С какого перепугу он якобы обещал дать Чжи Хуа ответный жест?

Да когда он такое говорил!

Она всё это просто высосала из пальца!

Она банально ревнует!

http://bllate.org/book/25160/2993736