Люди из Братства Дунсин инстинктивно отступили назад.
Ли Ханьчжоу подошел к Фан Че и протянул руку, мягко оттеснив его за спину.
В этом движении сквозила непреложная забота.
Фан Че в тот же миг растаял от умиления, мысленно завопив: Брат Ли! Ты наконец-то пришел! Видал?! Я только что был безумно храбр! Не посрамил тебя!
Ли Ханьчжоу лишь после этого взглянул на Цзян Тяньци:
— Улица Портленд теперь принадлежит Триаде Хэитан. Твои люди — убираются отсюда прямо сейчас. Либо я помогу им убраться.
Мягкая маска на лице Цзян Тяньци исчезла. Он уставился на Ли Ханьчжоу, затем бросил взгляд на прячущегося за чужой спиной и вовсю строящего рожицы Фан Че и холодно усмехнулся:
— Ли Ханьчжоу, ты вечно в себе так уверен. Жаль только, времена изменились.
Он сделал паузу и многозначительно посмотрел на Фан Че:
— Порой то, что удается подобрать, вовсе не сокровище, а корень бед, способный навлечь на себя огонь.
Взгляд Ли Ханьчжоу стал суровым, от него повеяло убийственным холодом.
Громкий смех и ругань подручных Триады Дуншэн оборвались в один миг — словно им всем разом перехватило горло.
Несколько трусов невольно отступили на полшага, избегая прямого зрительного контакта.
Фан Че стоял ближе всех к Ли Ханьчжоу, поэтому и ощутил всё острее всего.
Его хвастливые мысли о том, что он безумно храбр, в тот же миг разлетелись в щепки от этого леденящего намерения убивать.
Это была не та книжная «властная аура», которую можно вообразить по строчкам текста, а самое настоящее, от которого волосы вставали дыбом, давящее присутствие!
Он инстинктивно еще сильнее вжался в спину Ли Ханьчжоу, словно там находилась его единственная безопасная гавань.
В этот момент он осознал, что стоявший рядом с ним мужчина — истинный авторитет, прошедший через кровавые горы и горы трупов, а вовсе не тот, кем можно помыкать, опираясь лишь на скудные знания сюжета и упрямство северо-восточного тигра.
И все же в этой скованной ледяной аурой Ли Ханьчжоу зоне нашелся один человек, для которого это правило не действовало.
Цзян Тяньци.
Взгляд за золотой оправой очков не только не отступил, но и встретился с чужим — в воздухе столкнулись два взгляда.
— Глава Ли, к чему столько огня? — неторопливо произнес Цзян Тяньци. — Гонконг — общество верховенства закона, все эти разборки и побоища давно устарели. Нынче в цене капитал и правила.
Он легко поднял руку, и стоявший позади телохранитель тут же протянул ему папку.
Цзян Тяньци зажал ее двумя пальцами и раскрыл, словно демонстрируя произведение искусства.
— Седьмой, девятый, одиннадцатый номера на улице Портленд... а еще те старые дома в конце улицы, — перечислял он насмешливым тоном. — Какая досада, но Концерн Дуншэн уже предварительно договорился о правах на их будущее развитие. Глава Ли опоздал на шаг.
Лицо А-Гуя резко изменилось, кулаки сжались с громким хрустом.
Взгляд Ли Ханьчжоу стал еще холоднее, но он даже не глянул на бумаги, не сводя глаз с лица Цзян Тяньци:
— Договорились? Разве подписи, выбитые с помощью грязных методов, имеют хоть какую-то силу?
— Что вы такое говорите, Глава Ли, — Цзян Тяньци захлопнул папку и легко усмехнулся. — Деловое сотрудничество строится на взаимном согласии. А вот вы, Глава Ли, притащились сюда с ранением, да еще привели с собой нескольких... весьма своеобразных братьев, — его взгляд скользнул по Фан Че. — И после этого претендуете на улицу Портленд? Вы считаете, что ваша жизнь слишком длинна, или полагаете, что я, Цзян Тяньци... слишком сговорчив?
— Да чтоб тебя... — А-Гуй больше не мог сдерживаться и подался вперед.
— А-Гуй, — тихо бросил Ли Ханьчжоу, останавливая его.
Если затеять драку сейчас, это будет именно тем, чего добивался Цзян Тяньци.
Возможно, где-то неподалеку уже дежурит полиция, выжидая удобного повода для ареста.
Ситуация снова зашла в тупик.
С одной стороны — леденящий, подобный обнаженному клинку смертоносный холод Ли Ханьчжоу, с другой — непринужденное давление скрывающего за улыбкой нож Цзян Тяньци.
Столкновение этих двух аур в тесном пространстве давило так сильно, что у всех перехватывало дыхание.
Фан Че казалось, что это немое противостояние вот-вот раздавит его в лепёшку!
Внутри него человечек в панике отплясывал бешеный танец: Ай-яй-яй! Эти двое что, здесь Шанхайский связной разыгрывают?! У них взгляды буквально убивать могут, что ли? Давление упало так низко, что мне уже дышать нечем!
Он понял, что должен хоть что-то предпринять, чтобы разрушить этот чертов тупик и лишний раз проявить себя перед Братом Ли!
И тогда, совершенно неожиданно для всех, Фан Че наполовину высунулся из-за спины Ли Ханьчжоу, откашлялся и громко, с тем самым пронзительным северо-восточно-кантонским акцентом обратился к Цзян Тяньци:
— Эй! Я говорю тебе, Цзян... Цзян хрен пойми кто! Ты трепешься, трепешься, и конца этому краю нет, да?
От этого выкрика все взгляды в тот же миг устремились на него.
Цзян Тяньци тоже на мгновение растерялся, а затем прищурился, глядя на Фан Че.
Фан Че расправил плечи, встретил его взгляд и заговорил с огромным напором:
— Все мы тут крутимся на улице, давайте сохранять лицо! Поговорим напрямую, годится?!
На мгновение воцарилась тишина.
Глядя на серьезное выражение лица этого смазливого паренька, Цзян Тяньци, помимо удивления, почувствовал, как в уголках его глаз проступило еще больше веселья.
— Годится, — улыбаясь, он откинулся на спинку стула и постучал изящными пальцами по столу. — Выкладывай, послушаю.
Получив отклик, Фан Че мысленно вздохнул с облегчением.
Ли Ханьчжоу незаметно скосил глаза и бросил на него долгий взгляд.
Фан Че не рискнул встретиться с ним взглядом, выпрямился во весь рост и, действуя по заранее оговоренному плану, принялся складно рассуждать:
— Господин Цзян! Как говорится в народе, в мире царит гармония — процветает торговля! Кто откажется зариться на такой лакомый кусок, как улица Портленд? Но мы же люди из мира цзянху, нам нужно думать о развитии, верно?
За золотой оправой очков Цзян Тяньци промелькнуло изумление.
Он, пожалуй, впервые в жизни слышал, чтобы кто-то вел переговоры о переделе территории с помощью концепции «устойчивого развития».
Он поднял руку, жестом призывая продолжать, словно слушал комичное выступление одного актера.
Окрыленный поддержкой Фан Че вошел во вкус, полностью переключившись в режим «военного советника Фана»:
— Ваше Братство Дунсин — богатая и солидная организация, вам больше подходит крутиться в сфере финансов да играть на бирже, это куда солиднее! А такие места, как улица Портленд — сплошной муравейник, управлять ими — сущий кошмар. Всякую грязную и тяжелую работу лучше оставить таким командам, как наша Триада Хэитан! Мы отлично знаем местных жителей, понимаем их нужды и способны обеспечить самый первоклассный... эм, сервис!
Стоявший рядом А-Гуй едва не скрипел зубами от злости, мысленно мечтая зашить Фан Че рот.
Лицо Ли Ханьчжоу оставалось бесстрастным, но пальцы рук, опущенных вдоль тела, слегка сжались в кулаки, будто он сдерживался из последних сил.
Чем дальше говорил Фан Че, тем более оригинальным казался ему собственный ход мысли:
— К тому же, сильный дракон не одолеет местную змею! Вы только заявились сюда, даже если завалите всё деньгами и отхватите кусок, местные всё равно будут недовольны и станут постоянно доставлять хлопоты — голова же заболеть может, верно? А наша Триада Хэитан годами возделывала эту почву, у нас прочная народная база! Давайте сотрудничать: вы вкладываете деньги, мы — рабочие руки, делим прибыль пополам — чистый выигрыш для обеих сторон! Вот это настоящий современный бизнес-подход!
Под конец он едва не брякнул фразу про то, что всеобщее благополучие — это истинное счастье, но, сообразив, какова обстановка, благоразумно проглотил эти слова.
Цзян Тяньци тихо рассмеялся, в его смешке сквозили насмешка и живой интерес:
— Забавно, до чего же забавно. Ли Ханьчжоу, откуда ты только выкопал такое... сокровище?
Он перевел взгляд на Ли Ханьчжоу:
— Выходит, он предлагает мне, Братству Дунсин, раскошелиться и содержать вашу Триаду Хэитан, чтобы вы помогали нам управлять улицей Портленд? Глава Ли, неужели вы скатились до того, что стали подрабатывать сторожевыми псами?
Эти слова прозвучали предельно оскорбительно. А-Гуй и несколько братьев мгновенно взъярились и уже собирались броситься в драку.
— Цзян Тяньци! — подал голос Ли Ханьчжоу, и его голос прозвучал ледянее айсберга. — Улица Портленд достанется тому, кто сильнее. Твои люди — немедленно проваливают с этой улицы. Иначе я не возражаю против того, чтобы здесь стало на несколько трупов больше.
Он проигнорировал всю ту «деловую риторику», которую нес Фан Че, и сразу выбрал самый бандитский метод решения вопросов.
Улыбка Цзян Тяньци не исчезла, но во взгляде проступил холод:
— Ли Ханьчжоу, ты всё еще думаешь, что на дворе прежние времена? Что всё решается кулаками и ножами? Посмотри на своих людей: кроме одного толкового бойца в красной повязке, остался лишь...
Его взгляд скользнул по Фан Че и замер на секунду.
— ...лишь остервенелый смазливый паренек. С чем ты собрался со мной соревноваться?
Словосочетание «смазливый паренек» задело саму суть северо-восточной души Фан Че!
Его тут же взбесило, он вытянул шею и огрызнулся:
— Ты кого это смазливым пареньком назваешь?! Сам ты паренек! И вся твоя семейка сплошные пареньки! Я чистокровный мужчина! У меня в груди живет северо-восточный тигр! Р-р-р, не веришь?!
— Пф... — один из телохранителей Цзян Тяньци не выдержал и прыснул со смеху.
Ли Ханьчжоу закрыл глаза, глубоко вздохнув — ему показалось, что пулевое ранение в правом боку снова заныло!
Он цапнул за воротник продолжающего рычать Фан Че и дернул его назад, словно какого-то цыпленка.
— Хватит, — голос Ли Ханьчжоу звучал властно — это относилось и к Цзян Тяньци, и к этому неугомонному созданию за его спиной. — Улица Портленд. Посмотрим, кто на что способен в деле. Уходим.
С этими словами он больше не взглянул на Цзян Тяньци, а потащил за собой пытавшегося продолжить спор Фан Че и повернулся к выходу.
А-Гуй и остальные бросили свирепые взгляды на людей Дунсин и последовали за лидером.
Цзян Тяньци проводил их взглядом, задерживаясь на симпатичном пареньке, которого Ли Ханьчжоу прикрывал собой, и интерес в его глазах только разгорелся.
Он пробормотал себе под нос:
— Смазливый паренек... у которого в груди живет северо-восточный тигр? Ли Ханьчжоу, на сей раз ты и правда откопал невероятное сокровище.
...
На обратном пути в машине царила еще более мрачная атмосфера, чем по дороге сюда.
А-Гуй вел машину с лицом темнее грозовой тучи, то и дело бросая через зеркало заднего вида испепеляющие взгляды на поникшего Фан Че.
Да и сам Фан Че сник.
Он ведь хотел блеснуть умом, а вышло так, будто он снова всё испортил?
Он украдкой скосил глаза на сидевшего рядом Ли Ханьчжоу: тот прикрыл глаза, и по его лицу невозможно было прочесть никаких эмоций.
— Брат Ли... — тихонько позвал Фан Че, в голосе которого сквозила обида и робкая попытка оправдаться. — Я что... снова сказал что-то не то?
Ли Ханьчжоу не открыл глаз, лишь издал глухой звук из носа:
— Хм.
Фан Че сник еще сильнее, походя на побитый морозом кочан пекинской капусты.
Он отчаянно пытался всё исправить:
— Я... я ведь просто хотел решить всё миром... Драки — это же так плохо, легко получить травму, да и денег уходит гору...
А-Гуй наконец не выдержал и со злостью ударил по рулю:
— Решить миром?! Ты назвал это позором на нашу голову! Какое еще устойчивое развитие? Какой еще сервис? Ты опозорил всю Триаду Хэитан! Что о нас теперь подумают на улице? Скажут, что мы переквалифицировались в комитет микрорайона?!
Фан Че втянул голову в плечи, но упрямство взяло свое, и он тихонько пробормотал:
— А что не так с комитетом микрорайона? Комитет микрорайона улаживает конфликты, держит руку на пульсе народных мнений, от него пользы вагон... Вы просто ничего не смыслите в низовой работе...
— Ты! — А-Гуй от злости едва не вильнул рулем в сторону.
— А-Гуй, — подал голос Ли Ханьчжоу, и в его уставшем голосе слышалась тяжесть. — Смотри на дорогу.
А-Гуй обиженно захлопнул рот и сосредоточился на вождении.
http://bllate.org/book/25167/2994733
Готово:
