Он постучал в дверной косяк.
Пэй Буду поднял голову.
— Маркиз, выпейте супу. — Се Чуньфэн вошел внутрь и поставил пиалу на стол. — Нельзя же не ужинать. У вас и без того тяжелая аура, а если еще и желудок испортите...
Пэй Буду посмотрел на эту пиалу, а затем перевел взгляд на Се Чуньфэна.
— Сам приготовил? — спросил он.
— С чего бы даосу стряпать? — улыбнулся Се Чуньфэн. — Генерал Чжао приготовил. Даос лишь поднес чужие цветы в знак почтения к Будде.
Пэй Буду взял пиалу и сделал глоток.
— Солено.
— ...Тогда в следующий раз даос веледет ему класть меньше соли.
Пэй Буду сделал еще глоток, ничего не ответил, но выпил суп до дна.
Се Чуньфэн собрался уходить с пустой пиалой, как вдруг Пэй Буду обронил:
— Сегодня ночуешь в кабинете.
Шаги Се Чуньфэна замерли.
— Маркиз, разве вы не говорили про соседнюю комнату?
— Соседняя на ремонте, — не моргнув глазом ответил Пэй Буду. — Нынче придется потесниться. Я постелю на полу, а ты спи на кровати.
Се Чуньфэн приоткрыл рот, собираясь сказать, что так не годится, но слова застряли на горле и он проглотил их обратно.
Двадцать лянов в день на дороге не валяются — раз велено спать в кабинете, значит, будет спать в кабинете.
— Хорошо, — кивнул он. — Тогда даос пойдет за постельным бельем.
— Не нужно, — Пэй Буду поднялся. — Чжао Чжэн уже все подготовил.
Се Чуньфэн бросил взгляд за дверь: генерал Чжао и впрямь стоял в галерее, прижимая к груди постель, а выражение его лица было таким сложным, будто он проглотил муху.
— Генерал Чжао, — подошел Се Чуньфэн. — Это вы...
— Так велел маркиз, — Чжао Чжэн сунул ему постельное белье. — Мастер Се, берегите себя.
С этими словами он развернулся и ушел, шагая гораздо быстрее обычного.
Вернувшись в кабинет с постелью в руках, Се Чуньфэн обнаружил, что Пэй Буду уже убрал со стола доклады и застелил войлоком участок пола.
— Маркиз, даосу вполне хватило бы и пола...
— Ты спишь на кровати, — оборвал его Пэй Буду тоном, не терпящим возражений.
Се Чуньфэну не оставалось ничего другого, кроме как застелить постель на кровати.
Кабинет оказался небольшим, а кровать и импровизированное ложе на полу разделял лишь подсвечник. Улевшись, он уставился на полог, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее обычного.
Не от напряжения — от тревоги.
С чего бы маркизу, в чьих руках сосредоточена огромная армия, так хорошо относиться к какому-то шарлатану с Тяньцяо?
Если только...
— Мастер Се.
Голос Пэй Буду донесся с пола — низкий, хриплый.
Се Чуньфэн повернулся на бок, глядя в сторону постели на полу. Свет свечи был слишком тусклым, так что он различал лишь силуэт Пэй Буду, но не выражение его лица.
— Маркиз, что такое?
— Прошлой ночью ты говорил во сне.
В груди Се Чуньфэна ухнуло.
— Даос... что-то сказал?
Повисло молчание.
— Ты произнес: „Отец, как сильно полыхает огонь“.
Руки Се Чуньфэна судорожно впились в одеяло.
Пламя свечи качнулось, и в кабинете стало так тихо, что отчетливо было слышно дыхание двоих людей.
Он приоткрыл рот, намереваясь что-нибудь ляпнуть — отделаться шуткой в духе «мне приснилось, будто я ем хого» или заявить, что его отец был углежогом и в детстве у них дома случался пожар.
Но слова застряли.
Потому что голос Пэй Буду звучал слишком безмятежно — так спокойно, словно тот уже давным-давно все знал.
— Маркиз, — наконец выдавил он пересохшим голосом. — Даос...
— Спи.
Пэй Буду оборвал его на полуслове.
Пламя свечи погасло.
Кабинет погрузился во тьму.
Се Чуньфэн лежал на кровати с открытыми глазами, прислушиваясь к мерному дыханию с пола.
Пэй Буду заснул? Или притворяется?
Он не знал.
Но одно он понял наверняка: Пэй Буду оставил его в поместье вовсе не из-за гаданий, не из-за чистой янской энергетики и не из-за какой-то выдуманной им чепухи.
А потому, что тот знал его.
Или знал его отца.
Се Чуньфэн запустил руку за пазуху и нащупал нефритовую подвеску.
Два иероглифа «Чуньфэн» едва заметно теплились под кончиками пальцев.
За окном взошла луна, и серебристый свет, просочившись сквозь щели в раме, упал на пол.
Се Чуньфэн скосил голову и в этом скудном свете посмотрел на постель.
Пэй Буду лежал навзничь, сложив руки на животе, а его поза во сне была до странности правильной, словно у покойника.
Глаза его были закрыты, но брови по-прежнему сходились на переносице, и старый шрам в лунном свете казался особенно зловещим.
Се Чуньфэн долго смотрел на него, после чего отвернулся и закрыл глаза.
Завтра он во всем разберется.
Но этой ночью ему хотелось лишь одного — дожить до завтрашнего солнца.
Нефрит за пазухой холодил тело всю ночь, и в то же время казалось, будто он раскален добела.
Впредь я буду выкладывать в основном эту новеллу, все же в жанре исторического даньмэя писать привычнее и легче. Спасибо всем за поддержку, люблю вас.
Се Чуньфэна разбубенило птичье щебетание.
То были не воробьи — горлинка. Клетку с птицей подвесили в галерее за окном, накрыв черной материей так, что оставалась лишь узкая щель. Стоило рассвести, как она принималась заливаться звонким, пронзительным голосом, словно бранилась на чем свет стоит.
Он перевернулся на другой бок, уткнувшись лицом в подушку, в то время как в голове все еще звучала вчерашняя фраза: «Отец, как сильно полыхает огонь».
Пэй Буду бросил ее слишком легко — так непринужденно, будто упомянул невзначай, но Се Чуньфэн знал, что это не так.
Проворочавшись всю ночь, он кое в чем разобрался: Пэй Буду приютил его вовсе не из-за какой-то чистой янской натуры, а из-за того бреда во сне. Тот прощупывал почву, выжидая, как Се Чуньфэн отреагирует.
Когда прошлой ночью он ляпнул про сон о поедании хого, Пэй Буду никак на это не отреагировал.
Но Се Чуньфэн отлично понимал: в эту байку собеседник ни капли не поверил.
Он сел на постели, и одеяло сползло до пояса, обнажая полинявшую нижнюю сорочку. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в окне, падая прямо на лицо и слегка режа глаза.
Оглядев комнату, он заметил, что кабинет уже пуст. Постель Пэй Буду была аккуратно сложена в углу идеальным кирпичиком, напоминающим кусок тофу. Доклады со стола тоже унесли, оставив лишь остывшую чашку чаю.
Се Чуньфэн протянул руку и тронул пиалу — холодная. Значит, тот ушел уже довольно давно.
Облачившись в даосский халат и водрузив на голову вуалевую шляпу, он нащупал за пазухой нефрит — тот был на месте, прильнув к самому сердцу и источая леденящий холодок.
Распахнув дверь, он, разумеется, увидел в галерее Чжао Чжэна.
— Мастер Се, доброе утро. — Генерал держал поднос, на котором стояли пиала белого риса, две плошки с закусками и паровой пампушка.
Се Чуньфэн принял поднос и бросил на него взгляд:
— А где тушеные свиные рульки к завтраку?
— ...Утром лучше поесть что-нибудь полегче.
— Даос в еде не перебирает, была бы мясо.
Уголки ртов Чжао Чжэна дрогнули:
— Маркиз велел передать, что мастер вчера поздно лег, так что можете поспать подольше, спешить с завтраком некуда.
Се Чуньфэн на мгновение замер. Пэй Буду в курсе даже того, во сколько он лег?
Прошлой ночью он и впрямь долго ворочался с боку на бок и закемарил лишь под утро. Но этот человек ночевал в соседней комнате, за двумя стенами — откуда он мог знать?
Если только... тот тоже не сомкнул глаз.
Расспрашивать он не стал, вернулся с подносом в комнату, умял кашу, пампушку и подчистую зачистил закуски. Затем извлек из рукава серебро и пересчитал: вчерашний слиток в двадцать лянов остался цел, да впридачу к нему пятиляновая монета с позавчера — всего набиралось двадцать пять лянов.
Поколебавшись, он отделил пять лянов и засунул их под подушку. Остальные двадцать по-прежнему оттопыривали рукава, так что при ходьбе приходилось прижимать руки к бокам.
Дело было вовсе не в недоверии к поместью маркиза — просто сказывалась привычка. С малых лет он чувствовал себя в безопасности, только когда деньги были при нем.
Закончив сборы, он направился в кабинет. Пэй Буду отсутствовал, зато на столе красовалась свежая стопка докладов, рядом с которой дымилась только что заваренная чаша чая.
Се Чуньфэн побродил по кабинету, делая вид, что с интересом разглядывает каллиграфию и картины на стенах, а на деле выискивая скрытые механизмы и потайные отделения. Вчерашний ряд бамбуковых трубок исчез, зато на стене добавилось три меча из персикового дерева, а на дверном косяке красовалось защитное заклинание.
Приглядевшись поближе, он едва не рассмеялся: на желтой бумаге были нарисованы вовсе не канонические письмена, а сущая тарабарщина. Кривые, косые линии без голов и сердечников талисманов — чистой воды надувательство.
Но Пэй Буду принял это за чистую монету. И не просто поверил, а еще и вывесил на видном месте.
Переведя взгляд на многоярусную этажерку позади письменного стола, Се Чуньфэн обнаружил среди антиквариата бронзовое багуа и крошечную статуэтку Гуань-у.
Перед статуэткой даже скуривались благовония — пепел был совсем свежим, видать, сменили только что утром.
Этот маркиз и впрямь страдал глубоким суеверием.
Се Чуньфэн мысленно вздохнул. Ему доводиться обманывать многих людей, но с таким типом он еще не сталкивался: дело не в глупости собеседника, а в его слепой вере — настолько истовой, что самому становилось не по себе.
У входа послыщлись шаги.
Поспешно отведя взгляд, Се Чуньфэн опустился на стул и принялся с видом знатока прихлебывать чай из чашки.
Вошедший Пэй Буду успел переодеться в длинный халат цвета чернил, подпоясанный темно-красным кожаным кушаком, а волосы были забраны нефритовой шпилькой, полностью обнажая старый шрам на брови.
Опустившись за стол с письмом в руке, он бросил на Се Чуньфэна короткий взгляд:
— Как спалось прошлой ночью?
Отставив чай, Се Чуньфэн улыбнулся:
— Благодарю маркиза, спалось прекрасно. Вот только... эта горлинка распелась слишком рано.
— Горлинка? — нахмурился Пэй Буду.
— Та, что висит в галерее.
Поразмыслив пару секунд, Пэй Буду произнес:
— Она не моя. Чжао Чжэна.
Уголки ртов Се Чуньфэна дернулись. Этот суровый чурбан Чжао Чжэн разводит певчих птиц?
— Маркиз, — сменил он тему. — Когда мы приступим... к устранению злой напасти?
— Не спеши. — Пэй Буду вскрыл конверт и бегло просмотрел содержимое. — Сядь пока, я разберусь с этим.
Се Чуньфэну оставалось лишь сидеть на месте и с тоской наблюдать, как Пэй Буду подписывает доклады.
По правде говоря, почерк у Пэй Буду был превосходным. Черты отличались силой и размахом, нажим был тяжелым, и каждый иероглиф казался высеченным на бумаге. Под стать его характеру — жесткому, не терпящему компромиссов.
Поглазев с минуту, Се Чуньфэн вновь перевел взгляд на этажерку. Бронзовое багуа поймало солнечный зайчик, отчего у него в глазах слегка защипало. Изменив угол обзора, он заметил периферийным зрением на самой нижней полке книжного шкафа потрепанную книгу в пожелтевшем переплете, на корешке которой красовались три иероглифа: Записки о фэн-шуй.
Он едва не прыснул со смеху. В кабинете Маркиза Чжэньбэя водилась подобная макулатура.
— Маркиз, — не удержался он. — Вы обычно... читаете такое?
Пэй Буду поднял голову, проследил за его взглядом и бесстрастно бросил:
— Чжао Чжэн купил.
http://bllate.org/book/25180/2997891
Готово:
