Игральный кости брошены, и крупье списал результат на свою оплошность.
Очевидно, что эта оплошность стоила слишком дорого.
Крупье уже заметил свирепый взгляд Пан Ту. Если он не умрет от рук хозяина прямо здесь, то после окончания смены его ждет неминуемая расправа.
Нань Юй не сводил глаз с трех костей, пересчитывая очки снова и снова, не в силах поверить в свою удачу.
— Ущипни меня, живо! — скомандовал он своему слуге.
Тот лишь горько усмехнулся: у него не хватило бы духу щипать хозяина, даже если бы ему предложили десять жизней в придачу.
Нань Юй, не выдержав, сам ущипнул себя за руку.
Острая боль пронзила кожу, Нань Юй охнул, а затем расплылся в глупой улыбке:
— Черт, я угадал! Я выиграл, слышишь, я выиграл!
— Да, господин, мы победили! — слуга, которого Нань Юй тряс за воротник, радостно закивал.
В порыве восторга Нань Юй хотел было похлопать Линь Ци по плечу, но вместо изящного плеча наткнулся на неожиданно крепкую, мускулистую руку.
…Э?
Он же выглядел таким худым, откуда у него такие мышцы?
Нань Юй замер в недоумении, а в следующую секунду, обернувшись, в ужасе отпрянул, словно его ударило током.
— А, Цинь… господин главнокомандующий Цинь, вы тоже пришли попытать удачу? Ха-ха.
Появление Цинь Цзинхэна, возникшего за спиной Линь Ци, застало Нань Юя врасплох. Ну надо же, додумался — потрогал за руку самого главнокомандующего Цзиньчэна!
С появлением Цинь Цзинхэна шум и гам в зале мгновенно стихли.
Хотя оба они были офицерами по охране правопорядка, Цзюнь Яня называли просто офицером Цзюнем, в то время как к Цинь Цзинхэну все обращались с глубоким почтением — господин главнокомандующий. Разница была очевидна.
Последний славился своей справедливостью и часто помогал беднякам, поэтому в Цзиньчэне его уважали все, от мала до велика.
Цинь Цзинхэн обвел взглядом одурманенных проигрышем людей, его глубокие черные глаза слегка потемнели.
Присутствующие мгновенно притихли, опустив головы — никто не осмеливался встретиться с ним взглядом.
Пан Ту ущипнул себя за бедро, понимая, что должен вмешаться. По сравнению с сохранением бизнеса, потеря денег была мелочью.
Натянув на лицо подобие улыбки, он обратился к толпе:
— Чего раскричались? Мало позорища? Здесь все свои, правила казино знают не первый день. Проиграли — так проиграли, расходитесь!
Люди были явно недовольны, но в присутствии Цинь Цзинхэна никто не решился бунтовать. Никто не хотел стать первым смельчаком, решившим бросить вызов властям.
Когда толпа рассеялась, Пан Ту слегка кивнул Цинь Цзинхэну, а затем повернулся к Линь Ци, выдавив из себя деревянную улыбку:
— Сегодня господину Линю везет.
— Чистая случайность. В искусстве игры мне до управляющего Пан Ту как до луны.
Линь Ци бросил небрежный взгляд на крупье.
Пан Ту похолодел. Неужели он что-то заметил?
Нет, невозможно. Должно быть, просто совпадение. Этот человек не настолько умен.
— Все фишки ваши. У меня есть дела, так что прошу прощения, господа, — Пан Ту, не скрывая неприязни, еще раз взглянул на Цинь Цзинхэна и удалился.
Крупье, ссутулившись, поплелся следом, едва волоча ноги.
— Старый лис. Человек уже давно ушел, а вонь от него все еще стоит, — Нань Юй проводил Пан Ту холодным взглядом.
Этот «жирный баран» без зазрения совести обдирал его до нитки. Если бы не необходимость скрываться…
— В этот раз все благодаря вам, господин Линь. За вычетом доли главнокомандующего, остальные фишки — ваши.
Нань Юй снова попытался по-свойски обнять Линь Ци за плечи, но тот бесшумно ускользнул.
Цинь Цзинхэн заметил это движение, его взгляд дрогнул, а в ушах зазвучал холодный, как первый снег на вершине горы, голос юноши:
— Я не люблю прикосновений.
Он повернул голову и увидел, как губы Линь Ци изогнулись в безупречной улыбке.
Линь Ци взглянул на фишки, кончиком нефритового веера коснулся своего подбородка и произнес:
— Господин Нань щедр, я не смею отказываться.
Закончив, он перевел взгляд на Цинь Цзинхэна:
— А что привело сюда главнокомандующего?
Неожиданный вопрос застал Цинь Цзинхэна врасплох.
Он выдавил лишь два слова:
— Служебные дела.
Линь Ци кивнул, словно спрашивал мимоходом:
— Благодарю за помощь. Иначе с той толпой разъяренных игроков пришлось бы повозиться.
— В Цзиньчэне они не посмеют, — ответил Цинь Цзинхэн.
Семья Линь была одним из самых влиятельных родов в Цзиньчэне, никто не осмелился бы тронуть их представителя. К тому же под началом Цинь Цзинхэна в городе царил порядок, и бунтовщиков было мало — а точнее, они боялись. Стоило кому-то затеять смуту, как солдаты появлялись мгновенно, словно гончие, почуявшие кровь.
Нань Юй смотрел на него с завистью.
Тоже офицер, но почему Цзюнь Янь ведет себя как последний подонок?
Вспомнив, как несколько дней назад Цзюнь Хаю прострелили ногу, Нань Юй почувствовал небывалое облегчение и проникся еще большим уважением к Цинь Цзинхэну.
Отец и сын Цзюни, прикрываясь своим положением, творили в Сянчэне слишком много зла. Если бы это было возможно, Нань Юй сам бы с радостью стал вершителем правосудия.
***
— Эй, господин Линь, подождите!
У ресторана Хуалань Нань Юй догнал Линь Ци, за ним семенил слуга.
— У господина Наня еще есть дела? — Линь Ци остановился и спросил с невозмутимым видом.
Нань Юй улыбнулся:
— Наша встреча — это судьба. Не окажете ли честь? Позвольте мне угостить вас обедом в знак благодарности.
Он отвесил шутливый поклон, выглядя как настоящий повеса.
— Почему бы и нет.
Линь Ци мягко улыбнулся, его голос прозвучал чисто и прохладно, словно горный ручей.
Цинь Цзинхэн и Вэнь Кан вышли из ресторана как раз вовремя, чтобы увидеть, как Линь Ци и Нань Юй садятся в автомобиль и уезжают.
Вэнь Кан, сжимая в руках деньги, полученные за фишки, все еще не мог прийти в себя:
— Господин Линь совсем не похож на того, о ком ходят слухи.
Ведь внутри он сказал: «Я слышал, что главнокомандующий помогает беженцам. Пусть эти деньги пойдут на их нужды. Деньги игроков — самые грязные, но если они принесут пользу — это будет стоить того».
Несколько дней назад главнокомандующий, чтобы помочь беженцам, опустошил личную казну. Если бы не это, он бы не отказался от покупки линчжи, которая была так важна для спасения жизни госпожи.
Сумма была внушительной, но в нынешние неспокойные времена, когда беженцы были повсюду, любые деньги исчезали, словно камень в океане, не оставляя и кругов на воде.
— Господин Линь не только врач, но и человек с добрым сердцем. Кто бы мог подумать, что он отдаст эти деньги беженцам.
Услышав слова Вэнь Кана, Цинь Цзинхэн приподнял бровь.
То, что он врач — правда. Но насчет доброго сердца… он не был так уверен.
В казино он собственными глазами видел, как этот человек шаг за шагом загонял Пан Ту и азартных игроков в ловушку, которую сам же и расставил.
Внешне спокойный и безучастный, он мастерски разыграл целый спектакль.
Он властвовал над ситуацией, играя всеми, как марионетками, и даже в этом дымном, грязном месте он оставался нетронутым, словно небожитель.
Автомобиль остановился перед частным рестораном.
Линь Ци и Нань Юй вышли. Как только они вошли, к ним тут же подскочил расторопный официант:
— Господин Линь! Давненько вас не было. Проходите, ваш кабинет всегда свободен для вас!
Линь Ци улыбнулся и последовал за ним.
Нань Юй шел рядом, не сводя с него глаз. Чем больше он смотрел, тем меньше мог оторваться.
Когда они сели за стол, Линь Ци поднял глаза и спросил:
— Что-то не так? Господин Нань всю дорогу смотрит на меня.
Пойманный с поличным, Нань Юй дважды кашлянул, его уши покраснели, но взгляд оставался прямым:
— Просто вы… отличаетесь от других.
Да и внешне он никогда не видел никого прекраснее.
Он был настолько совершенен, что казался нереальным. Нань Юй посмотрел на руку Линь Ци, сжимающую нефритовый веер: кожа, светящаяся изнутри, тонкие пальцы — словно выточенные из лучшего белого нефрита.
Разве может человек быть настолько безупречным?
Нань Юй боялся даже громко дышать, чтобы не осквернить эту атмосферу.
— Отличаюсь? — Линь Ци усмехнулся. Это слово звучало ново.
За долгие годы он слышал немало: одни называли его живым божеством, другие проклинали как злого духа, приносящего беды. Описания его внешности были такими длинными, что вызывали лишь скуку.
Линь Ци подпер лицо рукой и равнодушно улыбнулся.
Смеркалось. В мягком свете ламп глаза Линь Ци сияли так, что на него было больно смотреть.
Нань Юй подумал: этот господин Линь — настоящий демон. Будь он женщиной, не удержался бы и прильнул к нему.
Слишком уж он притягателен.
В нем не было вульгарного очарования, напротив — его холодная, аристократичная отстраненность заставляла желать сбросить его с небес и утянуть в пучину страстей.
Наблюдая за блуждающим взглядом Нань Юя, система 00 цокнула языком.
Еще один, обманутый ангельской внешностью.
Нань Юй, наследник богатейшей семьи Сянчэна, как и оригинал, был единственным сыном. С детства окруженный слугами, он вырос настоящим маленьким тираном, даже хуже оригинала.
Однако, несмотря на свою избалованность, он знал границы: обижал лишь таких же богатеньких бездельников, а нуждающимся, если был в духе, мог и помочь.
Противоречивое сочетание жажды справедливости и избалованности.
Когда началась война, Сянчэн пал первым. Если бы семья Нань заранее не узнала о том, что на Цзюнь Яня нельзя положиться, и тайно не помогла бы большинству жителей бежать, город превратился бы в кладбище.
— Здесь неплохая кухня, надеюсь, вам понравится, — Линь Ци протянул меню.
Нань Юй взял его и, листая, улыбнулся:
— Какой я вам господин Нань? Так зовут только чужие. Зовите меня просто Нань Юй.
Линь Ци согласился.
В конце концов, сегодня он пришел в ресторан Хуалань именно ради него.
Если в Сянчэне и был кто-то, кто не боялся идти против Цзюнь Яня, то это семья Нань.
А раз Цзюнь Янь и Цинь Цзинхэн враждуют, значит, пришло время сменить офицера по охране правопорядка в Сянчэне.
Система 00: — Юю, ты ведь не хочешь…
Линь Ци: — М?
Система 00 указала на развалившегося на стуле Нань Юя:
— Ты не собираешься сделать его офицером вместо Цзюнь Яня?
Линь Ци помолчал.
— Тебе лучше не перенапрягать свои извилины, а то выглядишь глупо.
Нань Юй не военный, без боевых заслуг, сын купца — как он может стать офицером?
Система 00 надулась, кусая платочек: Юю опять язвит, я привыкла, мне совсем не обидно, у-у-у…
***
На следующий день, собираясь в резиденцию главнокомандующего — сегодня был первый день иглоукалывания для госпожи Ян — Линь Ци получил весточку.
— Господин, из семьи Сунь передали, что они приготовили лучший чай Лунцзин и просят вас заглянуть. Человек ждет у ворот.
Линь Ци ответил, его глаза едва заметно блеснули. Он собирался зайти к ним после процедур, но, видимо, они не выдержали ожидания.
Что ж, после аукциона прошло несколько дней, они явно торопятся.
— Передай, что сегодня я навещу их, — сказал Линь Ци.
Семья Сунь, ждавшая вестей с того самого дня, провела эти дни в муках.
Если им не удастся заручиться поддержкой семьи Линь, им придется распродать всё имущество, чтобы закрыть дыру в бюджете, а это означало конец их зернового бизнеса в Цзиньчэне.
— Эх… — Сунь Су вздохнул, сидя во главе стола.
Сунь Инь нахмурилась:
— Дедушка, не волнуйся, я передала ему сообщение, господин Линь придет.
— Придет он, как же, — усмехнулся Сунь Мин. — Кто такой господин Линь? Ты надеешься, что он сдержит слово? Вместо того чтобы надеяться на этого избалованного сынка, лучше подумай, где взять денег на закупку зерна.
Сунь Инь вспыхнула:
— Заткнись! Если бы не твои пьянки, зерно не было бы разграблено бандитами! Ты только всё портишь!
Сунь Мин покраснел:
— Даже если бы я не пил, разве я справился бы с бандитами?
— Если бы ты не пожадничал и не поехал по короткой дороге… — начала Сунь Инь.
— Довольно! — рявкнул Сунь Су. — Хватит ссориться!
— Если господин Линь не придет, нам придется готовиться к худшему.
Сунь Су обвел взглядом семью. Зерно было урожаем этого года, их единственным запасом. Покупка обошлась в огромные деньги, свободных средств не осталось.
Если они не продадут зерно, семья долго не продержится. Если путь через Линь Ци будет закрыт, останется лишь продать дом.
Вдруг в зал вбежал слуга, запыхавшийся, но с горящими глазами:
— Господин! Господин Линь…
— Пришел? — Сунь Су вскочил с места.
Слуга покачал головой. Сунь Су разочарованно осел обратно.
Слуга, отдышавшись, добавил:
— Он сказал, что сегодня обязательно будет!
— Что?! — Сунь Су снова вскочил. — Это он сам сказал?
— Да, слуга из семьи Линь передал лично!
— Хорошо! Отлично! — Сунь Су просиял. — Скорее, несите лучший чай, мы должны принять его достойно!
— Хорошо, дедушка! — Сунь Инь тоже просияла. Перед глазами всплыл образ юноши — аристократичного и прекрасного.
Тем временем Линь Ци закончил процедуру с госпожой Ян.
Убрав иглы, он вздохнул. Сегодня он передал ей лишь малую часть энергии Юаньци. Сила Таоу слишком агрессивна, а тело госпожи слишком хрупко, действовать нужно постепенно.
Линь Ци был одет в белое длинное одеяние с широкими рукавами, волосы собраны в высокую прическу, скрепленную нефритовой заколкой. Прядь волос упала на лицо, создавая картину неземной красоты.
Цинь Цзинхэн, получив известие о приходе Линь Ци, поспешил с полигона. Войдя в комнату, он замер.
«В книгах есть золотые дома, в книгах есть нефритовые красавцы».
Эта фраза сама всплыла в голове. Человек перед ним словно сошел со страниц древних свитков — изящный, несравненный.
Услышав шаги, Линь Ци обернулся и улыбнулся:
— Вернулись?
Цинь Цзинхэн замер.
Он подошел ближе, заметив, что цвет лица матери стал лучше.
— Спасибо.
Линь Ци слышал это слово уже столько раз, что уши заложило. К тому же он не любил, когда этот человек его благодарил.
— У главнокомандующего есть возлюбленная?
Цинь Цзинхэн, поправлявший одеяло, замер.
Линь Ци стоял к нему спиной, укладывая медицинский ящик, будто вопрос был случайным.
За эти дни они виделись часто, но до таких интимных разговоров дело еще не доходило.
Не успел Цинь Цзинхэн ответить, как юноша обернулся с мягкой улыбкой:
— Не берите в голову. Просто возникло любопытство, не сдержался.
Любопытство?
Цинь Цзинхэн почувствовал, как сердце дрогнуло:
— У господина Линя кто-то есть?
Линь Ци посмотрел на него с глубоким смыслом в глазах:
— Да. Он очень хороший, я люблю его много лет. Недавно нашел, но, кажется, он меня уже не помнит.
Линь Ци поднял широкий рукав, обнажая изящное запястье, и уставился в окно на дерево гинкго, с которого опадали листья.
Наступила осень.
Свет солнца падал в комнату, его белые одежды казались ослепительными.
Цинь Цзинхэн впервые видел Линь Ци таким. Словно картина обрела душу.
Он отвел взгляд, гадая, кто же этот человек, заставивший Линь Ци выглядеть таким одиноким.
Сердце сжалось от странного чувства, похожего на удушье, но оно исчезло так быстро, что он не успел его распознать.
Цинь Цзинхэн хотел что-то сказать, но не нашел слов. Он всегда был сдержан и никогда никого не любил.
К счастью, Линь Ци не требовал утешения:
— Госпожа восстанавливается хорошо, сегодня должна прийти в себя.
Глаза Цинь Цзинхэна блеснули, он хотел поблагодарить, но юноша жестом остановил его:
— Благодарности излишни, я их уже наслушался.
Линь Ци склонил голову. В белом он выглядел еще более отстраненным, но глаза его ярко сияли.
Цинь Цзинхэн не знал, как отвечать на такие шутки, и просто промычал «Мгм».
Система 00 вдруг подала голос:
— Юю, Цинь Сюйфэн затевает что-то недоброе!
Линь Ци, глядя на мужчину, пьющего чай, спокойно подумал:
— Если я не ошибаюсь, он нанял другого врача, чтобы лечить госпожу Ян.
Система 00: — Откуда ты знаешь?!
Линь Ци: — Посчитал на пальцах.
Система 00 разинула рот, поверив:
— Значит, это правда? Все эти сказки про небожителей из телевизора…
— Ха… — Линь Ци рассмеялся над глупостью системы.
— Что смешного?
Цинь Цзинхэн, заметив смех юноши, удивленно прищурился.
Линь Ци покачал головой:
— Вспомнил одного дурачка, который верит во всё подряд.
Глупая система 00: …
Она наконец поняла, что ее разыграли, и завыла:
— Юю, как ты можешь обманывать невинную душу системы!
— Невинную?
http://bllate.org/book/25203/3002125
Готово:
