Линь Ци подумал, что вчерашние палки были слишком легкими.
Только он об этом подумал, как человек на кровати зашевелился.
Служанка, увидев, что госпожа Ян медленно открывает глаза, от волнения раскраснелась:
— Старая госпожа очнулась! Молодой мастер Линь, я сейчас же пойду позову молодого маршала.
Линь Ци с улыбкой кивнул:
— Хорошо.
Служанка вприпрыжку умчалась, в мгновение ока скрывшись из виду.
Линь Ци подошел к изголовью кровати, наклонился и мягко спросил:
— Как вы себя чувствуете сейчас?
Пока Линь Ци лечил госпожу Ян, она все время находилась в беспамятстве, и единственный раз, когда она приходила в себя, рядом был только Цинь Цзинхэн. Хотя она уже слышала от него, что ее лечил младший из семьи Линь, по-настоящему встретиться им удалось только сегодня.
Заметив, что госпожа Ян пытается приподняться, Линь Ци на мгновение помедлил, но все же помог ей сесть и заботливо подложил под спину подушку.
Госпожа Ян выглядела изможденной, но духом держалась бодро:
— Ты сын Линь Хая?
— Именно так, — ответил Линь Ци.
В глазах госпожи Ян промелькнуло восхищение. Молодой человек перед ней был необычайно хорош собой, а осознание того, что именно он спас ей жизнь, лишь усилило её симпатию.
— Тело стало таким легким, я уже много лет не чувствовала такой легкости, — госпожа Ян дышала ровно и, потянувшись, взяла Линь Ци за руку, приглашая сесть рядом.
Линь Ци на мгновение напрягся, но тут же послушно сел, позволяя старушке держать себя за руку.
— Не волнуйтесь, матушка. Вашему организму просто не хватало должной поддержки и правильных лекарств. Сейчас опасности нет, нужно лишь как следует восстановиться, и вы полностью поправитесь.
В глазах госпожи Ян промелькнула радость. В тот день Цзинхэн говорил то же самое, но она приняла это за попытку подбодрить её. Не ожидала, что Линь Ци скажет то же самое.
— Значит, я еще смогу встать на ноги? — в её старых глазах затеплилась надежда. Она слишком долго была прикована к постели и почти забыла, каково это — ходить.
Она думала, что так и доживет свой век, но не ожидала, что дождется такого дня.
Увидев, что Линь Ци молчит, госпожа Ян все поняла и с облегчением улыбнулась:
— Это я проявила жадность. То, что я еще поживу, — уже великий дар небес.
Она похлопала Линь Ци по руке и добавила:
— Не бери на себя слишком много. В твоем возрасте обладать такими медицинскими познаниями — большая удача для семьи Линь.
Цинь Цзинхэн, получив известие, поспешил к ним и, подойдя к дверям, услышал оживленный разговор.
— Матушка, вы просто плохо знаете свой организм. Разве трудно снова начать ходить? Вам нужно лишь спокойно отдохнуть еще несколько дней.
Голос госпожи Ян дрожал от волнения:
— Сяо Ци, ты ведь не шутишь? Не обманывай старушку ради забавы.
— Разумеется, я говорю чистую правду.
Госпожа Ян с нежностью смотрела на него, крепко сжимая руку.
В комнату вошел Цинь Цзинхэн.
— Матушка.
При виде сына улыбка госпожи Ян стала еще шире, и она поманила его к себе.
Цинь Цзинхэн задержал взгляд на Линь Ци и лишь потом подошел ближе. Госпожа Ян, держа одной рукой Линь Ци, а другой Цинь Цзинхэна, сияла от счастья, и даже лицо её заметно посвежело.
— Цзинхэн, ты слышал? Сяо Ци говорит, что я еще смогу ходить!
Сяо Ци?
Цинь Цзинхэн посмотрел на Линь Ци, уголки его губ слегка опустились, и он тихо произнес:
— Да, я слышал.
Нулевой, потирая подбородок, наблюдал за этой странной сценой. Старушка держит обоих за руки, это же… О! Да ведь она их сватает!
Он хихикнул:
— Юю, по человеческим обычаям, эта старая госпожа теперь тоже твоя мать.
Линь Ци промолчал, продолжая смотреть на то, как госпожа Ян держит его за руку. Цинь Цзинхэн заметил это, вспомнив, что тот не любит прикосновений. Он осторожно убрал руку матери, уложил её под одеяло и заботливо подоткнул края.
— Берегите себя, чтобы не простудиться.
Госпожа Ян, все еще пребывая в радостном возбуждении, ответила:
— Хорошо-хорошо, я во всем слушаюсь Цзинхэна.
Линь Ци бросил на маршала равнодушный взгляд.
Цинь Цзинхэн: ?
— Вон отсюда!
— Я сказал, чтобы вы все убирались, вы что, не понимаете?! — Цинь Сюйфэн лежал на кровати, почернев от злости.
В комнате царил полный хаос, ступить было некуда. Очередная чашка полетела в сторону слуг, и те поспешно попятились к дверям.
— Может, доложим молодому маршалу?
— Иди сам, если хочешь. Я не пойду. Если придет молодой маршал, второй господин снова получит нагоняй, а достанется потом нам.
Слуги перешептывались, но никто не решался позвать Цинь Цзинхэна. Слушая шум разбиваемой посуды и грохот мебели, они дрожали, как перепелки. Хотя молодой маршал всегда держался холодно, к прислуге он был снисходителен, в отличие от второго господина, который вечно срывал на них злость.
— Почему вы все стоите у дверей? Где ваш второй господин?
Сун Боцзинь, еще издалека заметив толпу у комнаты, подошел ближе и спросил. Не дожидаясь ответа, из комнаты донесся глухой удар, будто упал шкаф. Сун Боцзинь все понял, махнул рукой, отпуская слуг, и вошел внутрь.
— Я же сказал, вон! Вы что, оглохли…
Цинь Сюйфэн, услышав шаги, раздраженно нахмурился, но, увидев вошедшего, резко осекся.
Сун Боцзинь обвел взглядом осколки и щепки на полу и со вздохом произнес:
— Только получил ранение, зачем же так злиться?
Цинь Сюйфэн вцепился в край кровати:
— Это все из-за брата! Он несправедлив и выгораживает этого негодяя Линь Ци!
Сун Боцзинь нахмурился. Он, как и Цинь Сюйфэн, не верил, что Линь Ци разбирается в медицине. Все эти годы, что он провел в Цзиньчэне, он ни разу не слышал, чтобы Линь Ци учился врачеванию. Зато про его похождения в игорных домах знали все.
— Может, тут какое-то недоразумение…
— Недоразумение? — Цинь Сюйфэн усмехнулся. — Какое еще недоразумение!
Сун Боцзинь вздохнул. Видя, что тот закипает еще сильнее, он решил сменить тему:
— Рана на спине кровоточит, давай я сменю повязку.
Спина Цинь Сюйфэна была избита до мяса. Вчера, под присмотром Цинь Цзинхэна, слуги не посмели халтурить, и палки опускались на плоть с полной силой. Сейчас, когда они возились с повязкой, та уже успела пропитаться кровью. Сун Боцзинь взял у слуг лекарство, чистую воду и полотенце, и принялся осторожно обмывать рану.
Теплое полотенце, скользившее по спине, словно ласковая рука, заставило Цинь Сюйфэна вздрогнуть, подавляя стон.
— Ты же знаешь характер Цзинхэна. В следующий раз не будь таким опрометчивым, — Сун Боцзинь кончиками пальцев нанес мазь на раны.
Мазь была прохладной, но еще холоднее казались пальцы Сун Боцзиня. Они то и дело слегка касались кожи, отчего у Цинь Сюйфэна перехватило дыхание, и он издал сдавленный звук.
— Я не виноват!
Цинь Сюйфэн уткнулся лицом в подушку, чувствуя холод пальцев на спине, и о чем-то напряженно размышлял.
Закончив с перевязкой, Сун Боцзинь с облегчением выдохнул:
— В любом случае, побудь эти пару дней в комнате, не попадайся Цзинхэну на глаза. Вчера, прав ты был или нет, из-за тебя пострадала матушка.
Цинь Сюйфэн замолчал, не сводя глаз с Сун Боцзиня, который мыл руки. Спустя долгое время он произнес:
— С самого детства… почему ты всегда принимаешь сторону брата? Ведь это… — я первым познакомился с тобой.
Последние слова он не решился произнести.
Сун Боцзинь вытер руки и с недоумением посмотрел на него:
— Что ты сказал?
— Ничего, — Цинь Сюйфэн отвернулся.
Сун Боцзинь отложил полотенце:
— Отдыхай, я пойду проведаю матушку.
— Уверен, что не идешь проведать моего брата? — голос Цинь Сюйфэна прозвучал резко.
Сун Боцзинь знал, что тот не в духе, поэтому не стал злиться, лишь велел слугам присмотреть за ним и направился к выходу. Цинь Сюйфэн смотрел ему в спину, полный горечи. С какой стати человек, с которым он познакомился первым, теперь видит перед собой только его брата? Почему брат, ничего не делая, занимает все его мысли? С детства так было: стоило появиться брату, как тот человек переставал замечать кого-либо еще. Он думал, что если станет лучше, то взгляд того человека обратится на него, поэтому и уехал учиться. Но он ошибся. Ужасно ошибся.
Цинь Сюйфэн лежал на подушке, в его глазах светилась злоба. Пока жив брат, этот человек не увидит никого другого!
Сун Боцзинь, едва выйдя за дверь, снова услышал звон разбиваемой посуды. Оглянувшись на перепуганных слуг, он нахмурился и направился к покоям старой госпожи. Не успел он отойти далеко, как остановился, заметив впереди Линь Ци. Тот стоял под навесом галереи, облаченный в безупречно белое одеяние. Даже в наше время, когда все носили современную одежду, он продолжал щеголять в древних длинных халатах с широкими рукавами — выглядело это нелепо.
Сун Боцзинь подошел к нему:
— Зачем молодой мастер Линь пожаловал в резиденцию маршала?
Он не верил, что Линь Ци умеет лечить. Скорее всего, тот просто запудрил мозги Цзинхэну своими сладкими речами.
Линь Ци заметил его еще издалека. Повернув голову, он холодно усмехнулся:
— Мне что, нужно отчитываться перед вторым молодым господином Сун о своих передвижениях? Боюсь, даже твоему брату не под силу совать нос в мои дела.
Легко брошенное обращение второй молодой господин Сун прозвучало с таким презрением, что ранило больнее ножа. Сун Боцзинь молча сжал кулаки. Больше всего на свете он ненавидел это высокомерие.
Он выдавил из себя улыбку:
— Молодой мастер Линь не так понял. В Цзиньчэне никто не посмел бы указывать вам.
Нулевой почуял неладное и подлил масла в огонь:
— Юю, кажется, он тебя оскорбляет?
«Без тебя знаю», — ответил Линь Ци.
Он лениво приподнял веки, взглянув на Сун Боцзиня:
— Раз понимаешь, не крутись рядом. Я люблю чистоту и не терплю рядом с собой всякую грязь.
— Ты…
Сун Боцзинь открыл рот, чтобы ответить, но, заметив приближающуюся фигуру, тут же изменился в лице и обиженно воскликнул:
— Молодой мастер Линь, я вас ничем не обидел, почему вы меня оскорбляете?
Он намеренно повысил голос, чтобы его услышали.
Нулевой издал звук, похожий на писк:
— Юю, какая большая белая лотосовая душа, у меня даже мурашки по коже пошли.
Линь Ци и самому было противно. Подавив желание просто смахнуть этого человека с пути, он посмотрел на подошедшего сзади Цинь Цзинхэна.
— Брат Цзинхэн… — Сун Боцзинь, скрыв в глазах восхищение, тихо позвал его, с ноткой обиды в голосе.
Нулевой: «Фу…!»
Цинь Цзинхэн переоделся в черную рубашку и черные брюки, а армейские сапоги сменил на дорогие кожаные туфли. В черном он казался еще холоднее, а в его взгляде читалась отстраненность.
Он посмотрел на Линь Ци:
— Все в порядке?
Лицо Сун Боцзиня помрачнело. С чего бы Линь Ци быть не в порядке? Сейчас не в порядке он сам!
Линь Ци, сверкнув темными глазами, тихо передразнил:
— Брат Цзинхэн…?
Он посмотрел в узкие темные глаза мужчины, и, хотя на его губах играла улыбка, в глазах её не было. Сделав два шага вперед, он почти вплотную приблизился к лицу маршала:
— Ну как, нравится такое обращение? Похоже я подражаю?
Два дня подряд его тошнило от этого, и терпение Линь Ци было на исходе. Даже на Цинь Цзинхэна он смотрел без прежней любезности.
«Цзинхэн».
«Брат Цзинхэн».
Ха, как изысканно!
На таком близком расстоянии Цинь Цзинхэн ясно видел гнев в глазах Линь Ци, и на этот раз он был уверен: он не ошибся. Этот человек злится именно из-за того, как его назвал Сун Боцзинь.
Сердце отозвалось странным трепетом, будто по нему ползали тысячи муравьев, вызывая зуд, распространявшийся до кончиков пальцев. Незнакомые чувства захлестнули его. Чистое, свежее дыхание Линь Ци коснулось его шеи, обжигая кожу.
Цинь Цзинхэн невольно понизил голос, и в его хриплых интонациях проскользнула едва уловимая нежность:
— Больше этого не повторится.
Гнев в глазах Линь Ци на мгновение угас. Он хмыкнул и, не меняя выражения лица, зашагал к выходу.
Угадал.
Цинь Цзинхэн с облегчением перевел взгляд на ошарашенное лицо Сун Боцзиня.
— Цзин…
Цинь Цзинхэн перебил его:
— Впредь не называй меня по имени.
Сун Боцзинь нахмурился:
— Почему? Столько лет…
— Идем или нет? Чего разболтались? — донесся спереди нетерпеливый голос Линь Ци.
Цинь Цзинхэн, не обращая больше внимания на Сун Боцзиня, поспешил вслед за ним.
Сун Боцзинь смотрел, как они вместе покидают резиденцию, и долго стоял неподвижно. Его бледное лицо постепенно исказила злоба. Линь Ци! Вспомнив, что вчера из-за этого человека Цинь Цзинхэн даже не взглянул на него, он сжал пальцы так, что они захрустели. Сун Боцзинь возненавидел Линь Ци, и в его сердце закипала обида на самого Цинь Цзинхэна.
Он был рядом восемь лет! А из-за одного слова Линь Ци его лишили права даже называть его по имени. Кем он вообще для него является?!
Глаза Сун Боцзиня покраснели, и он сквозь зубы процедил:
— Брат Цзинхэн, у тебя действительно нет сердца.
Он смотрел в пустоту, и чувство опустошенности готово было его поглотить.
В машине, направлявшейся за город.
— Что ты решил? — первым нарушил молчание Цинь Цзинхэн.
После ухода от госпожи Ян они обсуждали ипподром за чертой города. Вэнь Кан уже все выяснил: поскольку Линь Ци был помешан на роскоши и чистоте, он вложил огромные средства в обустройство ипподрома, где держал лишь несколько лошадей, а чистота там была такой, что можно было жить. Если Линь Ци согласится, маршал выкупит его по цене выше рыночной, чтобы после небольшого ремонта разместить там беженцев. Конечно, если Линь Ци будет против, он не станет настаивать.
Линь Ци снова принял свой невозмутимый, благородный вид, словно его недавние вспышки гнева были лишь иллюзией. Может ли такой отстраненный человек злиться? Оказывается, может.
Цинь Цзинхэн смотрел на него. Солнечный свет падал на лицо Линь Ци, подчеркивая каждую черточку, каждый пушок на его белоснежной коже. Белая одежда в лучах солнца излучала мягкий свет, создавая резкий контраст с его собственным черным мундиром.
Линь Ци промолчал, вместо этого задав тот же вопрос, что и в прошлый раз:
— У молодого маршала есть любимый человек?
Пальцы Цинь Цзинхэна, крутившие перстень, замерли. В прошлый раз он, кажется, не ответил, а если бы ответил, то, скорее всего, «нет». Вглядевшись в глубокие, потемневшие глаза Линь Ци, он проглотил готовое сорваться с языка «нет».
Он вспомнил, как Линь Ци говорил, что любит кого-то очень давно, ищет его, но тот, кажется, забыл о нем. Неужели он так сильно ранен?
Цинь Цзинхэн предположил:
— Если у господина Линь есть любимый человек, нужно держаться за него крепко. Даже если он забыл тебя, если в его сердце есть место для тебя, он снова полюбит.
В глазах Линь Ци блеснул огонек, и он не сдержал смеха. В этот момент он выглядел как демон, от которого невозможно было оторвать глаз.
— Молодой маршал говорит так, будто у него большой опыт.
Столкнувшись с подколкой Линь Ци, Цинь Цзинхэн не стал продолжать тему. На сердце стало тяжело, и он невольно нахмурился. С тех пор, как ему приснился тот нелепый сон, он каждый раз, видя этого человека, невольно обращал на него внимание. Неужели сон так повлиял на него?
Цинь Цзинхэн был раздражен на самого себя. Он всегда был равнодушен, лишь к матери испытывал уважение и долг. В юности ему даже эротические сны не снились. А тут — единственный раз, и объектом стал мужчина, молодой господин Линь. Может, потому, что тот слишком уж хорош собой, и к нему невозможно испытывать неприязнь?
Всю дорогу Цинь Цзинхэн не смотрел в сторону Линь Ци, пытаясь избавиться от странного влияния.
У городских ворот.
— Не подходите…
Оборванный мальчишка в ужасе прижимал к груди кусок лепешки, окруженный тремя разъяренными псами. Те обнажили клыки, с их пастей текла слюна — они явно давно не ели. Мальчик дрожал всем телом, зубы стучали, но он не собирался отдавать свою добычу.
Псы глухо рычали, приближаясь, и в тот момент, когда они уже готовились к прыжку, раздался спокойный, мелодичный голос:
— Попробуйте укусить, если смеете.
Псы, словно поняв слова, синхронно повернулись на голос.
Вэнь Кан и Цинь Цзинхэн стояли у машины. Вэнь Кан держал пистолет наготове, но не успел выстрелить. После слов Линь Ци псы замерли и с удивительным человеческим пониманием посмотрели на вошедшего.
Вэнь Кан перевел взгляд на Линь Ци, а затем вопросительно посмотрел на маршала.
Цинь Цзинхэн: «……»
Не получив ответа, Вэнь Кан не рискнул убрать пистолет, опасаясь, что псы нападут на мальчика. Он нерешительно спросил:
— Молодой мастер Линь, вы умеете дрессировать собак?
Линь Ци направился к мальчику, проходя мимо Вэнь Кана, он привычным жестом опустил его руку с пистолетом.
— Нет, — ответил он прямо.
Вэнь Кан сглотнул и растерянно посмотрел на Цинь Цзинхэна, но тот лишь покачал головой.
Нулевой, наблюдая за дрожащими под давлением Линь Ци псами, торжествовал: «Дрожите, собачки! Перед таким великим демоном, как Юю, вы — ничто».
Он хихикнул, показывая мизинчик.
Линь Ци посмотрел на грязного, истощенного мальчишку, а затем на кусок лепешки в его руках. На ней виднелись следы собачьих зубов — мальчик отвоевал эту еду у псов. В глазах Линь Ци мелькнуло восхищение. Он бросил холодный взгляд на трех псов.
Одного этого мимолетного взгляда хватило, чтобы собаки повалились на землю, прижав морды к самой пыли. Это выглядело как высшая степень покорности.
Цинь Цзинхэн: «……»
У Вэнь Кана отвисла челюсть.
Молодой мастер Линь такой властный? Одним взглядом усмирил псов? Вот это пример для подражания!
Увидев, что маршал идет вперед, он поспешно убрал пистолет и последовал за ним.
— Убирайтесь, — сказал Линь Ци, словно даруя помилование.
Вэнь Кан не успел ничего понять, как его глаза чуть не вылезли из орбит. Псы, услышав это, издали жалобный скулеж, будто отвечая Линь Ци, и в мгновение ока сорвались с места, скрывшись из виду.
— Эти собаки что, оборотни?
http://bllate.org/book/25203/3002129
Готово:
