Хо Янь посмотрел на секретный документ в электронной почте и легко усмехнулся:
— Похоже, в ближайшее время спокойной жизни не предвидится.
Се Линьчжоу перевел на него взгляд:
— Что ты имеешь в виду?
Хо Янь дочитал письмо и удалил его:
— Несколько высокопоставленных офицеров Организации А уже проникли в Пекин.
Он поиграл лежавшей на столе ручкой и холодным голосом произнес:
— Похоже, взрыв на их базе тесно связан с кое-кем в Пекине.
Се Линьчжоу от этих слов стало тошно. Работать ему совсем не хотелось, и он тут же перевел тему на Жун Ичэнь.
С усмешкой он поинтересовался:
— Кстати, как у тебя дела с тем молодым господином из семьи Жун?
При мысли о Жун Ичэнь уголки губ Хо Яня слегка приподнялись, а в темных глубинах глаз промелькнула улыбка. Вспомнив, как Жун Ичэнь выглядел сегодня в обед, он ответил:
— Очень милый, очень послушный.
Се Линьчжоу откинулся на спинку дивана:
— Похоже, наше старое железо по имени Хо наконец-то расцвело.
Хо Янь небрежно взял со стола ненужный листок бумаги и швырнул ему в лицо.
— Ой!
Глава 17: Съесть тебя
Жун Ичэнь закинул на плечо потрепанный черный рюкзачок и неспешно шагнул в ворота Пекинского университета.
Утренний ветерок еще приятно бодрил, раскатывая прядки волос на его лбу. Первый в мире киллер наконец-то открывал главу своей жизни под личиной обычного студента.
Встал он донельзя рано, и по дороге к учебному корпусу не удержался от долгого зевка, от которого даже веки отяжелели.
Мысленно он закатил глаза: с каких это пор он стал таким работящим? Все эти так называемые элитные зарубежные вузы служили лишь для того, чтобы числиться ради статуса, — разве приходилось там спозаранку подорвываться на первую пару?
Теперь же другое дело: в Пекине приходится разыгрывать спектакль под названием невинный и наивный студент. Какая же морока.
Эх...
Шагая вперед, он вдруг что-то вспомнил, шаликнул пальцами по карману брюк, выудил телефон и отправил Шэнь Цинцы сообщение.
[Запятнанный чистотой]: У тебя сегодня нет пар?
Ответ пришел почти мгновенно — похоже, тот действительно страдал от безделья.
[Король показухи]: Взял отпуск, выполняю задание, сижу в засаде, караулю цель.
[Запятнанный чистотой]: Прогуливаешь в первый же день? Какое отвратительное отношение к учебе.
[Король показухи]: Ой, ступай грызть гранит науки, товарищ студент Жун, смотри не прогуливай лекции~
[Запятнанный чистотой]: Только смотри не сдохни.
[Король показухи]: Сестрица точно проживет дольше тебя!
[Запятнанный чистотой]:
Жун Ичэнь убрал телефон, запрятал эту мимолетную небрежную насмешку в глубину глаз и с бесстрастным лицом толкнул дверь аудитории.
Стоило ему войти, как гудящая до того аудитория на мгновение затихла, и все взгляды разом устремились на него.
Следом в уши впились обрывки шепотка, похожие на жужжание комаров:
— Это тот самый студент по обмену? Да он же безумно красивый!
— Офигеть, почему у него такой отстраненный и в то же время нежный вид? Контраст просто зашкаливает!
— Боже мой, у него такая белая кожа, даже кончики ушей порозовели...
Не останавливаясь, он прошел прямо к окну в последнем ряду, плюхнул рюкзак под парту, вытащил учебник и раскрыл его. За всё время он даже не поднял век, будто все эти разговоры были не более чем шумом ветра за окном.
Профессор с воодушевлением вещал с кафедры вводную лекцию. Жун Ичэнь подпер подбородок рукой, глядя куда-то сквозь пространство, и бездумно постукивал пальцами по столу, умирая от скуки и рискуя уснуть.
Дождавшись, пока профессор повернется к доске писать формулы, он быстренько вытащил телефон, открыл диалог с Сунь Тинсуном и застучал пальцами по экрану.
[Сунь Тинсун]: Малыш Жун, чем занимаешься?
[Запятнанный чистотой]: Первая пара, хочу сдохнуть.
[Сунь Тинсун]: ? Ты что, реально пошел на учебу?
[Запятнанный чистотой]: А то как же? Приходится делать вид.
[Сунь Тинсун]: Ха-ха-ха-ха, я прямо представляю тебя на лекции, мне смешно.
[Запятнанный чистотой]: ……Ты больной? Нет дел — проваливай.
[Сунь Тинсун]: Братишка, я возвращаюсь на родину, загляну к тебе развлечься.
[Запятнанный чистотой]: Ладно, так и быть, награжу тебя оплеухой.
[Сунь Тинсун]: ?
Он перевернул телефон экраном вниз, на губах мелькнула едва заметная улыбка, и когда он снова посмотрел на доску, в его взгляде наконец появилась жизнь. Снова будет с кем повозиться.
Сунь Тинсун был младшим господином семьи Сун из столичного Пекина, который в свои юные годы прочно закрепился в ведущих зарубежных юридических фирмах и славился в индустрии своей хладнокровной проницательностью и безупречностью.
Но кто бы мог подумать, что одно дело, выигранное им в интересах клиента, навлечет месть мафии.
Тогда Жун Ичэнь в одиночку зачистил все змеиное гнездо бандитов. С ледяным выражением на лице он скользнул взглядом по операционному столу и слегка приподнял бровь, заметив лежавшего там Сунь Тинсуна.
Глаза Сунь Тинсуна мгновенно наполнились слезами, горло, несколько дней не видевшее воды, осипло настолько, что из него едва вырывался звук, однако он все же изо всех сил задрал голову, глядя на спасителя, а раскаленные слезы градом катились по щекам:
— Спасите меня... Умоляю, спасите меня...
Жун Ичэнь скрестил руки на груди, находя это забавным, и с легкой небрежной насмешкой в голосе поддразнил его:
— Спасти тебя? А какая мне выгода?
Эта фраза будто сорвала пломбу с клапана болтливости Сунь Тинсуна: забыв о всяком приличии, охрипшим голосом он затараторил без остановки, выпаливая козыри пулеметной очередью:
— Я молодой господин семьи Сун из пекинского Государства Хуа! Выпустите меня отсюда, я немедленно переведу вам деньги! Сколько скажете, столько и будет!
— Я еще и адвокат из топ-фирмы! Бессменный первый студент юрфака! Любые судебные процессы в будущем буду вести для вас бесплатно! Обязательно выиграем!
— Умоляю вас, спаките меня! Я сейчас сойду с ума, у-у-у... Как же здесь страшно, у-у-у...
— Я же вижу, вы тоже китаец! Земляк встретил земляка — на глазах слеза! На чужбине сжальтесь надо мной, у-у-у!
Он всхлипывал так жалобно, что даже кончики фраз дрожали. Его лицо, прежде источавшее элитарность, сейчас было насквозь измазано слезами и соплями, из-за чего он походил на котенка, которому наступили на хвост.
Жун Ичэнь от его галдежа почувствовал, как запульсировало в висках, и наконец потерял терпение. Подойдя ближе, он протянул руку и расстегнул ремни, фиксировавшие парня.
— Ладно, ради земляка — так и быть, спасу.
Стоило ремням ослабнуть, как Сунь Тинсун, подобно луже бесхребетной грязи, соскользнул с операционного стола.
Его онемевшие конечности не слушались команд, он сделал пару шагов и с глухим стуком шлепнулся на колени перед сапогами Жун Ичэня, едва не уткнувшись лбом в носок его обуви.
Жун Ичэнь опустил взгляд на склоненную макушку и протянул с издевкой:
— К чему такие почести?
Не успел затихнуть его голос, как Сунь Тинсун вдруг вцепился в его бедро мертвой хваткой, заголосив жалобно и обидно, с надрывным плачем в голосе:
— В-великий мастер... У меня ноги онемели... Я встать не могу, у-у-у...
Дальше было то, как Жун Ичэнь тащил Сунь Тинсуна на плече через весь разгромленный опорный пункт мафии.
Вспоминая об этом, сидевший на паре Жун Ичэнь чертовски хотел засмеяться.
Какая досада.
Почему этот вредный тип вспомнился именно тогда, когда он собрался создать себе образ неприступного холодняка?
Он неторопливо поднял руку, прикрывая лицо, и скосил глаза на окно — солнце падало на его чуть приподнятые уголки губ.
С раздражением покачав головой и мыслями повторяя заклинание забудь, забудь, он изо всех сил натянул непроницаемую маску холодного высокомерия и держался так до самого звонка с урока.
Стоило ему выйти из аудитории, как телефон завибрировал — это был звонок от Хо Яня.
Мужской низкий голос полился через динамик, обдавая привычным теплом:
— Закончились занятия?
Жун Ичэнь, направляясь к выходу из университета, отозвался:
— Угу, только что отпустили.
— Я жду тебя у ворот, приехал забрать.
Услышав это, взгляд Жун Ичэня мгновенно посветлел, шаги сами собой ускорились, а в голосе прорезалась радость:
— Ты приехал за мной?
Хо Янь тихо усмехнулся, и его бархатный голос окутал лаской:
— Да, за тобой.
Издалека заприметив знакомый черный седан у университетских ворот, Жун Ичэнь прибавил шагу, распахнул дверцу и нырнул внутрь. Не успев пристегнуть ремень безопасности, он подался вперед и чмокнул Хо Яня в щеку, сияя глазами.
Машина плавно тронулась с места, а водитель благоразумно поднял перегородку между передним и задним рядами, оставляя им двоим приватное пространство.
Хо Янь притянул его к себе, склонился и долго целовал, пока, наконец, охрипшим голосом не спросил:
— Понравилось на занятиях?
Жун Ичэнь прижался щекой к его плечу, лениво мотнув головой:
— Ничего интересного, сплошная скукотища. Думаю впредь зависать в лаборатории, чтобы легально прогуливать лепки.
Хо Янь пальцами погладил его макушку, в голосе сквозило всепрощение:
— Мм, чего тебе хочется поесть?
Жун Ичэнь внезапно поднял глаза, на его лице заиграла лукавая улыбка. Он пересел, оседлав колени Хо Яня, подался к самому его уху и горячим дыханием сладко промурчал:
— Хочу съесть тебя.
Мощная ладонь Хо Яня надежно зафиксировала его за талию. Откинув голову назад, он впился в его губы долгим, не позволяющим вздохнуть поцелуем, а затем, касаясь уголков его рта, хрипло проронил:
— Тогда поехали ко мне?
Жун Ичэнь обвился руками вокруг его шеи:
— С удовольствием.
Глава 18: Наркоторговцы
Когда машина остановилась у ворот виллы Хо Яня, Жун Ичэнь всё еще прижимался к нему, накручивая на палец узел его галстука и влажным взглядом изучая его кадык. Хо Янь вышел первым, распахнул дверцу и, не дав Жун Ичэню толком встать на ноги, подхватил его на руки, закинув на плечо.
— Куда ты спешишь? — смеялся Жун Ичэнь, обнимая его за шею и касаясь носом линии его челюсти, а от его обжигающего дыхания всё внутри трепетало. — Словно собрался меня сожрать.
Не сбавляя шага, Хо Янь пнул дверь, зажигая свет в прихожей. Теплый желтоватый свет заточил их переплетенные силуэты, и, склонившись, он прикусил мочку уха Жун Ичэня так хрипло, будто голос его был пропитан вином:
— Буду медлить — вдруг ты передумаешь.
Он прижал парня спиной к стене в прихожей, и его пальцы скользнули вниз по линии талии Жун Ичэня, забираясь под задравшийся край рубашки и касаясь раскаленной кожи. Жун Ичэнь запрокинул голову, ключицы заходили в такт дыханию, он сам подался навстречу, приникая к его губам, а кончиком языка с легким вызовом раздвинул чужие зубы.
Хо Янь перехватил его шаловливые руки, заломив запястья над головой, а второй рукой принялся оглаживать его шею сзади:
— Какая прыть.
Жун Ичэнь отвернулся, уходя от поцелуя, и со смешком прикусил его ключицу. Его голос звучал мягко и заманчиво:
— А когда я бывал пассивным?
Взгляд Хо Яня потемнел. Подхватив парня на руки, он зашагал к лестнице; каждый его шаг был уверенным и твердым, заставляя Жун Ичэня отчетливо чувствовать напряжение чуждых мышц. Проходя мимо гостиной, он нарочно чуть качнул его на руках и, услышав приглушенный стон и то, как Жун Ичэнь судорожно втянул воздух, оставил зубами светло-красный след на его шее.
http://bllate.org/book/25205/3002459
Готово:
