Он на мгновение замер кончиком пальца, поднял взгляд на Шэнь Цинцы и тихо произнес:
— Откуда это?
Шэнь Цинцы откинула голову назад и выпустила колечко дыма. Мятный аромат растворил полумрак, а ее голос звучал лениво и уверенно:
— На днях от нечего делать я взломала систему полицейского участка и полистала досье той шайки наркоторговцев, что доставляет нам хлопоты. В материалах дела было указано, что у их главаря на теле набита именно такая татуировка.
Она потушила сигарету, пепел упал в хрустальную пепельницу, а уголки ее губ тронула понимающая улыбка:
— Жун Ичэнь, наверное, уже говорил тебе про ту цепочку?
Жун Ичэнь вернул телефон, потер палец о край бокала и легко кивнул:
— Говорил.
— Похоже, мы попали пальцем в небо и угодили прямо им в ахиллесову пяту, — Шэнь Цинцы откинулась на спинку дивана, и ее взгляд стал чуть холоднее. — Нам нужно продолжать копать под эту наркоторговую организацию.
Жун Ичэнь переплел пальцы, прижался ими к губам и тихо усмехнулся, в то время как в глубине его глаз мелькнул холодный и острый блеск:
— Раз мишень сама идет в руки, грех по ней не врезать.
Дверь в отдельный кабинет с грохотом распахнулась, да с такой силой, что, казалось, даже настенные светильники закачались.
Сунь Тинсун развязной походкой ввалился внутрь, широко раскинув руки, вылитый топорщащийся павлиний хвост:
— Вы чего это тут расселись, почему до сих пор не идете встречать юного господина?
Жун Ичэнь и Шэнь Цинцы синхронно закатили глаза с абсолютно одинаковой точностью, вплоть до миллиметра повторив угол наклона.
На нем были вытертые добела рваные джинсы, поверх которых накинута потертая черная кожаная куртка, а на теле болталось с десяток плюшевых игрушек и серебряных цепей. При ходьбе они звонко брякали, делая его похожим на ходячий лоток с дешевыми вещицами.
Жун Ичэнь нахмурился, скользнув взглядом с его макушки до самых щиколоток, и полным брезгливости тоном бросил:
— Ты в бары теперь пошел товары по фиксированной цене продавать?
Сунь Тинсун яростно зыркнул на него, поднял руку и поправил съехавшую цепочку-подвеску:
— Это называется мода, ничего-то вы не понимаете.
Его слова еще не затихли, а Шэнь Цинцы уже перевела взгляд через него на молча стоявшего позади человека. Зажав между пальцами сигарету, она лениво вздернула подбородок:
— Зачем привел с собой этот хвостик?
Взгляд Жун Ичэня тоже переместился туда; он слегка постучал пальцем по краю бокала и приподнял бровь.
Сунь Тинсун развернулся, приобнял Лу Аня за плечи и самодовольно улыбнулся:
— Этот парень сам напросился, сказал, что хочет лично поблагодарить Ичэня. — Он похлопал Лу Аня по спине, подталкивая того к дивану. — Садись, не стесняйся.
Лу Ань ступал очень легко, медленно приблизился к Жун Ичэню и присел рядом, выпрямив спину стрункой, словно ученик в ожидании нагоняя.
Шэнь Цинцы подалась вперед, и пепел стряхнулся в хрустальную пепельницу:
— С чего это ему тебя благодарить?
Жун Ичэнь приподнял подбородок, указывая на Сунь Тинсун, который как раз усердно изучал меню:
— В тот день его связали вместе со мной, я заодно и этого вытащил.
Лу Ань тут же кивнул, его глаза сияли так ярко, будто в них упали звезды, а в голосе звучало нескрываемое волнение:
— Да, спасибо, что спас меня! Можно называть тебя братом Ичэнем?
Жун Ичэнь почесал заднюю часть шеи и с легкой досадой произнес:
— Ты ведь старше меня, нет?
Лу Ань сжал кулаки с предельно серьезным видом:
— Это знак уважения!
Жун Ичэнь тихо усмехнулся:
— Ладно, как хочешь.
Лу Ань закивал изо всех сил:
— Хорошо!
Шэнь Цинцы смотрела на это с неподдельным весельем и, прикрыв рот рукой, рассмеялась:
— Жун Ичэнь, кажется, у тебя завелся младший браток, ха-ха-ха-ха.
Жун Ичэнь беспомощно скривил губы и снова кивнул в сторону Шэнь Цинцы:
— Не благодари меня одного, это она вычислила наше местоположение, ее тоже поблагодари.
Лу Ань тут же сообразил, повернулся к Шэнь Цинцы и по всем правилам вежливости произнес:
— Сестра Цинцы.
Шэнь Цинцы приподняла брови, слегка удивившись:
— Ого, ты даже знаешь меня?
Лу Ань с легкой неловкостью почесал затылок и признался как на духу:
— На самом деле, после того как вы оба вернулись на родину, на всяких тусовках вечно кто-то говорил о вас гадости... — Закончив фразу, он тут же испуганно замахал руками: — Я только слушал, ничего такого не говорил! Честно!
Сунь Тинсун, только что оформивший заказ в телефоне, гаденько приподнял голову:
— Ничего, как освоитесь, поймете, что их ругань — это еще цветочки.
Жун Ичэнь подхватил со стола помидор черри и с филигранной точностью запустил им прямо в лоб приятелю, бросив свирепым тоном:
— В тот день мне стоило позволить похитителям сначала исполосовать тебе лицо, а уже потом спасать.
Сунь Тинсун запихнул помидор в рот, с хрустом разжевал и, не забывая строить глазки Лу Аню, пробормотал:
— Видишь, я же говорил, что они оба просто ужасные люди.
Шэнь Цинцы протянула руку, и с громким сухим хлопком отвесила ему затрещину по затылку.
Сунь Тинсун долго хватался за голову, корча рожицы и усевшись на корточках у края дивана, растирая ушибленное место.
Жун Ичэнь сидел на диване, пощипывая фрукты из вазы, и, наблюдая за его жалкой картиной, мысленно подумал, что так ему и надо, при этом неспешно вращая в пальцах бокал.
Он повернулся к сидевшему прямо и чинно Лу Аню и тихо спросил:
— То, что случилось с тобой в тот день, нигде неболтал?
Лу Ань поджал губы, провел пальцем по губам, изображая застегивание молнии, а его глаза светились искренней серьезностью:
— Не беспокойся, брат, держу язык за зубами, ни единого слова не проронил.
Жун Ичэнь слегка кивнул, и настороженность в его глазах немного улетучилась.
Тут Сунь Тинсун наконец натерся, выпрямился, подсел ближе и с ухмылкой затараторить:
— Знаете что? Те похитители потом заявились в полицию и жаловались, что какой-то тип избил их до синяков по всему телу. Только вот ты действовал слишком быстро, а в складе было темно хоть глаз выколи, так что они даже толком описать тебя не смогли. Полиция подняла камеры, но не нашла и следа. Этим тупым похитителям пришлось проглотить обиду и утереться, умора просто!
— Выяснили, кто заказал вас обоих? — Жун Ичэнь вспомнил разукрашенные синяками физиономии похитителей и поинтересовался с легкой улыбкой на губах.
Сунь Тинсун потрогал ушибленный затылок, задумался на секунду и ответил:
— Приказ убрать его отдал тот самый клан Чжоу, с которым у него не задалась помолвка. У самих дела идут из рук вон плохо, вот и захотели отравить жизнь семье Лу. А кто заказал меня — корни пока не нашли, но в криминальных кругах говорят, будто дело не обошлось без Фармацевтической компании Каншэн. — Он сделал паузу и добавил: — Копаем дальше, есть подозрение, что это злобная месть конкурентов по бизнесу.
Услышав название Фармацевтическая компания Каншэн, Жун Ичэнь и Шэнь Цинцы одновременно нахмурились и молниеносно обменялись взглядами.
Сунь Тинсун не заметил их странной реакции и продолжил болтать дальше, одновременно чистя мандарин и невнятно бормоча:
— Мы оба тоже хороши, угораздило же нас нарваться на одного и того же киллера. Он взял заказы на обоих, прихватил нас заодно и едва не сделал парочкой смертников.
Внезапно что-то вспомнив, он со злостью швырнул мандариновую кожуру на журнальный столик, ткнул пальцем в Лу Аня и возмущенно заверещал:
— Вы только подумайте! Награда за голову этого паренька на пятьдесят тысяч больше, чем за мою! С какой стати?!
Шэнь Цинцы скрестила руки на груди и презрительно хмыкнула, полным издевки голосом:
— То, что ты гроша ломаного не стоишь, не новость уже столько времени, чего тут удивляться.
Сунь Тинсун мгновенно взъерошился и свирепо уставился на нее:
— Шэнь Цинцы, я смотрю, ты и правда невероятно ядовитый человек!
Шэнь Цинцы пожала плечами, ехидно протянув:
— Только заметил? А не то давай сходимся в драке, проверим?
Сунь Тинсун тут же сник и придвинулся ближе к Жун Ичэню:
— Жить надоело? Драться с тобой — это самоубийство!
Шэнь Цинцы невинно захлопала глазами, многозначительно усмехнувшись:
— Расслабься, половину собачьей жизни я тебе оставлю.
У Сунь Тинсун по всему телу пробежали мурашки, он заерзал на диване, пересел еще ближе к Жун Ичэню и намертво вцепился в его рукав:
— Братан, если Цинцы решит меня побить, защитить сможет только ты.
Жун Ичэнь с откровенным отвращением оттолкнул его:
— Такой огромный кабинет, а тебе обязательно тесниться со мной? Держись от меня подальше.
Сунь Тинсун, словно не боящийся кипятка мертвый поросенок, вцепился еще крепче:
— Не хочу!
Шэнь Цинцы указала на него и с улыбкой посмотрела на Жун Ичэня:
— Послушай-ка, если дело дойдет до драки, как думаешь, он за тебя заступится или за себя?
Сунь Тинсун фыркнул и зарылся лицом в локоть Жун Ичэня, притворившись мертвым.
Лу Ань смотрел на их шумную возню и невольно улыбнулся уголками губ:
— У вас такие хорошие отношения.
Сунь Тинсун тут же поднял голову, гордо задрав подбородок:
— Еще бы, мы прошли через огонь и воду, четыре года за плечами!
Лу Ань бросил взгляд на Жун Ичэня, осторожно вытащил из кармана маленькую коробочку и протянул ее:
— Это подарок в знак благодарности, спасибо, что спас меня.
Жун Ичэнь протянул руку, взял ее и открыл. Внутри лежали искусно отполированные запонки с сапфирами, которые отливали глубоким синим цветом в свете ламп.
Он с улыбкой посмотрел на Лу Аня, говоря мягким голосом:
— Спасибо, очень красиво.
Лу Ань расцвел от радости, прикусил губу и перевел взгляд на Шэнь Цинцы, которая все еще пикировалась с Сунь Тинсуном, и немного смущенно произнес:
— Сестра Цинцы, я не знал, что вы тоже придете, и подарок для вас не подготовил, но в следующий раз я обязательно наверстаю упущенное.
Услышав это, Шэнь Цинцы подняла глаза, махнула рукой и улыбнулась:
— Ой, главное — внимание, не нужно так церемониться.
Но Лу Ань проявил твердость, покачав головой:
— Нет, подарок должен быть обязательно.
Сунь Тинсун встрял в разговор:
— Да брось ты его, этот парень упертый до ужаса, раз сказал — значит, сделает.
Шэнь Цинцы беспомощно улыбнулась:
— Ну ладно, тогда я заранее тебе благодарна.
Лу Ань поспешно замахал руками:
— Ничего страшного, абсолютно ничего!
Постепенно все устроились поудобнее, Сунь Тинсун с воодушевлением принялся травить байки о различных сплетнях, услышанных им во время адвокатской практики. Жун Ичэнь и Шэнь Цинцы слушали с совершенно серьезными лицами, а Лу Ань навострил уши и ловил каждое слово, из-за чего атмосфера в кабинете стала непринужденной и оживленной.
Как раз в тот момент, когда рассказ подходил к самой кульминационной точке, дверь кабинета тихо отворилась.
Четыре пары глаз дружно уставились на стоявшего на пороге официанта.
Сунь Тинсун первым нахмурился и осведомился:
— В чем дело?
Официант мялся у входа, выглядя несколько скованно, и лишь после долгих колебаний тихо проговорил:
— Не могли бы уважаемые гости перейти в другой кабинет? К нам тут пожаловали посетители, компания большая, и они требуют именно этот номер.
Лицо Сунь Тинсуна вмиг помрачнело:
— У вас что, других кабинетов нет? Этот номер я забронировал заранее и уже оплатил, с какой стати нам уходить?
Тут в комнату вбежал менеджер и с низким поклоном зачастил перед ними:
— Уважаемые гости, приносим искренние извинения, но все большие залы у нас забиты. Мы можем полностью вернуть вам деньги, а вы вчетвером перейдете в маленький кабинет, или можете просто уйти, если пожелаете.
Сунь Тинсун от услышанного рассвирепел еще сильнее, хлопнул по столу и вскочил:
— Ты знаешь, кто я такой? Так нагло выставлять людей вон — что такое, пришедшая банда твои предки на корпоративе?
Менеджер прищурился, оценивающе оглядывая компанию из четырех человек.
http://bllate.org/book/25205/3002466
Готово: