Ся Ман загадочно и глубокомысленно кивнула.
Сян Сюань, получив утвердительный ответ, на мгновение расплакался от счастья. Он хотел броситься вперед и обнять Ся Ман, но, вспомнив, что перед ним девушка, все же сдержался.
— Брат! Братец! — Сян Сюань заливался слезами, сопли и слёзы текли по его лицу, и он совершенно не заботился о собственном облике.
В этот момент он походил на обиженного ребенка, который, наконец-то дождавшись старших, больше не мог сдерживаться.
— Ты же в тот день ясно обещал, что вернешься очень скоро! Почему ты не сдержал слово?
— Разве ты не знаешь, что матушка, когда увидела твое тело, тут же выхаркнула кровь?
— Бабушка в преклонных годах из последних сил терпела усталость и хлопотала по всему особняку ради блага семьи, а еще невестка!
— Невестка переступила порог дома лишь перед самым твоим уходом, а ты бросил ее. Знаешь ли ты, что говорят о ней люди в столице?
События того года оставили слишком глубокий след в душе юного Сян Сюаня.
Еще мгновение назад вся семья была радостной и веселой, а внезапно весь особняк погрузился в траурные белые одежды, и его родные умирали один за другим.
Раньше все почтительно звали его вторым молодым господином Сяном, раболепно пытаясь угодить и заискивать, но позже стали держаться на безопасном расстоянии — лишь из страха, что он тоже окажется несчастливым человеком с короткой векáми.
Сколь блистательным был некогда Особняк герцога, столь же трудным и полным лишений он стал впоследствии.
Друзья призывали его держаться, бабушка и невестка — быть сильным, а суровая реальность велела не плакать.
В тот год ему исполнилось всего одиннадцать лет, и жестокая реальность едва не сломала его.
За тысячу с лишним дней и ночей даже сам Сян Сюань не знал, как смог это пережить.
Но сегодня, увидев старшего брата, он вдруг остро почувствовал, сколько же беспомощности и обиды таили в себе те минувшие три года.
Сян Сюань горько рыдал, и слезы лились из его глаз ручьем, словно ничего не стоили.
Какое уж тут правило о том, что настоящий мужчина не плачет по пустякам!
Он оплакивал и безвременную смерть брата, и самого себя, вынужденного слишком рано повзрослеть.
Однако радости и печали людей не всегда переплетаются.
Ся Ман чувствовала себя крайне неуютно под плач Сян Сюаня. Она оглянулась на дверь, до смерти боясь, что слишком громкий рев Сян Сюаня привлечет посторонних.
— Ну всё, хватит! Мужчина ты или кто, чего распустил нюни! — с суровым видом произнесла Ся Ман.
Отец Сян Сюаня умер рано, когда тот был еще ребенком, и в его сердце Сян Сюэкай был фигурой, заменяющей и брата, и отца.
Сейчас он был твердо уверен, что в Сян Сюэкая вселился дух, когда Ся Ман рявкнула те слова. И хотя он всё еще безумно скорбел, но всё же сквозь всхлипывания заставил себя умолкнуть.
Видя, что мальчишка наконец перестал плакать, Ся Ман принялась следовать процедуре в соответствии с требованиями задания.
— Я знаю, что ты всей душой рвешься на поле боя, но раз нынче в доме такая обстановка, разве не нужно оставить кому-то продолжение рода?
Сян Сюань опустил голову, слушая наставления старшего брата, и лишь спустя долгое время промолвил:
— Ань-эр понимает, что имеет в виду брат. На поле боя убивают без разбору, и никто из наших предков, включая тебя, не смог вернуться оттуда живым.
— Но… — Сян Сюань снова всхлипнул и добавил: — Ань-эр просто хочет сам посмотреть, что это за место такое и почему оно настолько жестоко и несправедливо, раз унесло столько жизней нашего рода Сян.
Высказывая свои сокровенные мысли перед лицом «брата», Сян Сюань заставил Ся Ман растеряться — она даже не знала, как теперь его отговаривать.
— П-поэтому-то я и говорю, что это место пожирает людей, тебе ни в коем случае нельзя подвергать себя опасности. Раз уж я погиб, мне остается лишь переложить на твои плечи заботу об особняке герцога. Живи спокойно и не…
Она еще не успела договорить фразу о том, чтобы не бросать науку ради военного дела, как в голове раздался тот самый знакомый звон.
Ся Ман подумала, что это уже выдали награду за выполнение задания.
Но нет.
«Задание системы обновлено, пожалуйста, хозяину больше не нужно отговаривать Сян Сюаня бросать учебу ради военного ремесла».
Ся Ман: «…Твою ж мать!»
Эта тупая железяка, кажется, страдает раздвоением личности?
Я только успела выдать тираду, а ты заявляешь мне, что надо переходить на другой ход?!
У Ся Ман слова застряли в горле, причиняя невыносимую муки, а Сян Сюань все так же смотрел на своего «брата» наивными, распахнутыми глазами.
— Брат, ты говорил: не… что?
Ся Ман пришла в себя от его окрика, перевела дыхание и закончила фразу:
— Не позволяй миру сковывать тебя, занимайся тем, чем хочешь. Мне уже всё равно.
Устала, кто хочет — пусть тот и командует!
Система: «…»
Сян Сюань боязливо оценил настроение Ся Ман и робко пролепетал:
— Брат, ты злишься? Ань-эр больше не будет капризничать, Ань-эр послушает брата, будет жить хорошо, не станет подвергать себя опасности и больше никогда не заикнется о поле боя.
Ся Ман: «…Я совсем не это имела в виду».
Сян Сюань, решив, что он разгневал «брата», с чувством глубокой вины опустился на круглую плетеную подушку для молитв и, словно давая клятву, произнес:
— С сего дня Ань-эр будет прилежно учиться и непременно сдаст экзамены на ученую степень, чтобы прославить предков и принести почет роду!
Особняк герцога обладал потомственным титулом, и его потомки могли наследовать его безусловно, а ученость и чиновничья служба были лишь приятным дополнением.
Но все это уже не входило в планы Ся Ман. Видя столь твердую решимость Сян Сюаня, она поняла, что нынешнее задание, судя по всему, провалено.
Глядя на прямую спину Сян Сюаня, Ся Ман вяло бросила:
— Ну, раз хочешь — стой на коленях, а я пойду.
Сян Сюань подумал, что «брат» прощается с ним, и, сильно расстроившись, снова проронил целую нить слез.
Ся Ман в спешке выбралась из родового храма и, дойдя до какого-то безлюдного угла, принялась допрашивать систему.
«Послушай, на этот-то раз моя вина исключена! Что за фокусы с внезапной отыгрышной заменой правил? Засчитают мне эту награду в итоге или нет?»
Система приняла официальный, казенный тон:
«Ввиду того, что цель задания не была достигнута, награда за данное задание…»
Ся Ман холодно прервала систему, беззастенчиво срывая с нее маску:
«Хм, брось ломать комедию, я отлично знаю, что ты и есть Сян Сюэкай!»
Сначала Ся Ман лишь подозревала, что эта чертова система создана на базе живого человека, а позже, заметив, как хорошо система осведомлена об делах Особняка герцога, пришла к выводу, что этот гад — из их же семьи.
Сегодня же, столкнувшись с тем, как Сян Сюаня обвели вокруг пальца, Ся Ман окончательно уверилась: перед ней сам Сян Сюэкай, тот самый молодой герцог, который погиб сразу же по прибытии на фронт!
Что же до того, почему выдаваемые системой задания противоречили друг другу, Ся Ман теперь тоже примерно понимала.
Поначалу Сян Сюэкай, судя по всему, не желал, чтобы его младший брат повторил его судьбу, а потому пытался отговорить того от военной карьеры.
Однако, услышав искреннее признание Сян Сюаня, он внезапно передумал.
Система погрузилась в гробовую тишину.
Ся Ман уже решила, что этот жук снова попытается сбежать, как вдруг в голове одна за другой зазвучали сообщения, похожие на какую-то бессмысленную абракадабру.
«Предупреждение!! Ззз… Нарушены статьи 16, 20 и 34 „Закона о системе“, назначается…»
«Учитывая… Ззз!! Данное… Ззз…»
«Внимание! В системе зафиксирована недопустимая операция, ззз-ззз-ззз!!!»
«Тревога отменена, ошибка исправлена!»
«В качестве компенсации за неприятные ощущения, доставленные хозяину в ходе настоящего инцидента, вам присуждается бонус в размере 1000 очков!»
«Ваши бонусные очки поступили на счет, пожалуйста, проверьте баланс!»
Спустя несколько дыханий этот какофоничный шум стих, и голос системы зазвучал вновь.
Только на этот раз в нем появилось куда больше человеческих интонаций.
«Как ты и сказала, я — Сян Сюэкай».
Ся Ман было не до подсчета собственных очков, она неуверенно спросила:
«…Ты сейчас кто — человек или призрак?»
При мыслях о том, что эта штука, поселившаяся в ее голове, когда-то была живым человеком, Ся Ман передернуло от жуткого холода.
Система продолжила:
«Машина уже заблаговременно уведомляла хозяина, что она вышла за рамки углеродной формы жизни — она не является ни человеком, ни призраком».
Ся Ман молча переваривала услышанное, но в конце концов не выдержала и выдала:
«Тогда давай разговаривать как раньше, от твоего нынешнего тона мне жутко делается».
Уж слишком отчетливо ощущалось, что в ее башке притаился кто-то живой.
Фуй!
Система на мгновение умолкла, возвращаясь к прежнему хладнокровному и механическому звучанию:
«Как пожелаете».
Ся Ман сразу полегчало, и она тут же принялась допытываться до сути:
«Слушай, а как ты вообще угодил в системы?»
Живой человек, превратившийся в систему — какое же это чудо!
На сей раз система Сян Сюэкай не собиралась больше скрывать:
«Возможно, это предопределенное круговорот причин и следствий: Небесный Путь пожелал, чтобы я не умирал окончательно, и потому выбрал меня».
Ся Ман поняла его слова смутно, но, подумав, что у системы могут стоять какие-то внутренние ограничения, решила не расспрашивать слишком подробно.
«Тогда какого черта ты заставил меня переместиться в это место и то и дело подсовываешь какие-то нелепые задания?»
Да еще и меняешь приказы на ходу!
Система Сян Сюэкай на секунду замолк и издал вполне себе человеческий вздох.
«Я погиб в юности безвременно, и, возможно, Небесный Путь решил компенсировать это, позволив мне вернуться и завершить незавершенное желание. Когда с этим будет покончено, мне предстоит странствовать по мирам тысячелетий».
Ся Ман: «…»
Вот тебе раз, считай, подписал контракт на вечное рабство.
Если подумать, Сян Сюэкай все же вызывал некоторую жалость. Если верить в перерождение, то товарищу Сян Сюэкаю, похоже, даже человеком остаться больше не светило.
Ся Ман с изрядной долей сочувствия выразила ему свое участие:
«Какое же у тебя осталось незавершенное желание?»
Возиться до текущего момента — и наконец-то понять свою роль: ее выбрали и забросили сюда именно ради того, чтобы она помогла ему исполнить задуманное!
Эх, раз уж взялась творить добрые дела, доведу дело до конца, помочь ему вполне можно.
Ся Ман уже почти прониклась собственным благородством, как вдруг Сян Сюэкай выдал нечто совсем не человеческое.
«Я и сам толком не знаю, чего именно хочу, просто внутри меня живет неуемная жажда, которая никак не утихнет».
Ся Ман: «???»
Пока Ся Ман препиралась с системной версией Сян Сюэкая, за стенами Особняка герцога уже вовсю разгорался настоящий кавардак.
Стоит вернуться к У Вэньдуну, который в слезах выбежал из особняка.
Этот парень, искренне считая, что в Особняке герцога с ним поступили крайне несправедливо, ревя навзрыд выскочил наружу.
Кучер, дежуривший у ворот особняка, увидев, что лицо его юного господина сплошь залито слезами и соплями, а самое страшное — что голова замотана маршей, из-под которой сочится кровь, в тот же миг едва не лишился чувств от страха.
Слуга, выбежавший вслед за У Вэньдуном, и вовсе побелел как полотно: он отлично понимал, что если сегодня хозяева дома увидят барича в таком виде, с него самого шкуру живьем сдерут, если не убьют на месте.
В тот раз, когда слуга проводил У Вэньдуна в банкетный зал, его самого пригласили в боковую комнату выпить вина.
Их молодой господин привык лишь сам обижать других, и уж точно не мог пострадать от чужих рук.
Потому слуга со спокойной душой предавался веселью, а когда до него дошли вести, молодой господин уже подвергся страшному наказанию.
Трясясь от страха, слуга и кучер кое-как усадили У Вэньдуна в карету.
Кучер хотел было сразу повернуть коней в сторону поместья маркиза, но тут из повозки донесся скрежещущий от злости голос У Вэньдуна:
— В военный лагерь, к дедушке!
Сердца кучера и слуги рухнули вниз.
Вот черт, дело приняло серьезный оборот!
http://bllate.org/book/25222/3005629
Готово: