Готовый перевод The Supporting Actress Plays the Game of Fate / Второстепенная героиня переписывает судьбу: Глава 11

Машина плавно выехала на главную дорогу, заунывный шум дождя за окном барабанил по стеклу, а мысли Хэ Ханя погрузились в предстоящее совещание. Где-то в глубине души мелькнуло едва уловимое предвкушение — воспоминание о вчерашнем вечере у входа в офисное здание, уставший, но мягкий взгляд Лин Лин, обернувшейся на прощание, и её тихое, успокаивающее «до завтра».

Он не показывал этого настроения внешне, но от всей его фигуры исходила неуловимая, непривычная для него мягкость.

В этот момент резкий звонок разорвал тишину салона.

Хэ Хань опустил взгляд на экран и, увидев имя Ло Цзыцзюнь, едва заметно нахмурился — в глубине души мгновенно зародилось нехорошее предчувствие.

Он помолчал пару секунд, но всё же нажал кнопку ответа.

Стоило вызову соединиться, как капризный голос Ло Цзыцзюнь без всяких сдерживающих рамок ворвался в динамик. Тон её был совершенно уверенным, лишённым малейшей вежливости и такта:

— Генеральный директор Хэ~ Братец Хэ~ Хэ Хань~

Ты сейчас где? Не мог бы ты сделать крюк и подвезти меня? Сегодня такой дождливый день, мне ужасно неудобно выходить из дома, такси поймать вообще невозможно, подвези меня по пути, пожалуйста!

Пальцы Хэ Ханя чуть сжались, он с силой подавил внезапно накатившее раздражение.

Он как раз торопился в офис на подготовку к судьбоносному совещанию. Время было на исходе, каждая минута расписана по секундам. Стоило только сделать крюк, как весь график полетел бы к чертям.

К тому же, они с Ло Цзыцзюнь вовсе не были близки — он лишь изредка оказывал ей знаки внимания ради Тан Цзин, и у него не было никакой обязанности работать её личным водителем.

Но несколько дней назад Тан Цзин настойчиво просила его о помощи, говоря, что Ло Цзыцзюнь только что развелась, эмоционально нестабильна и о ней некому позаботиться, попросив уделить ей время при удобном случае. Тогда он дал слово лично.

Раз обещание было дано, отмахнуться просто так он не мог.

Хэ Хань глубоко вздохнул, силой загоняя глубоко внутрь рвущееся наружу недовольство, и бросил максимально холодным, лишённым всяких эмоций голосом одно единственное слово:

— Адрес.

Ло Цзыцзюнь не расслышала в его голосе ни натянутости, ни отчуждения, радостно затараторила, называя адрес своего жилого комплекса, и принялась щебетать, требуя, чтобы он поторопился. Она совершенно не осознавала, что бесцеремонно ломает крайне важный для другого человека график.

Хэ Хань сухо бросил водителю:

— Меняем маршрут, сначала по этому адресу.

И без того плотный, чётко выстроенный распорядок дня был грубо разорван. Он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, но раздражение в душе только разрасталось. Он терпеть не мог, когда его планы рушились из-за какой-то бессмысленной ерунды, а ещё больше ненавидел тратить время на пустых людей и пустые дела. Но раз уж так вышло, сначала нужно было удержать позиции в компании.

Хэ Хань достал телефон и набрал номер Лин Лин.

— Генеральный директор Хэ.

В трубке послышался мягкий голос Лин Лин.

— Совещание немного сдвинется по времени, у меня тут возникло небольшое срочное дело, скоро буду.

Хэ Хань говорил чётко, с присущей ему решительностью и сдержанностью.

— Хорошо, генеральный директор Хэ, без проблем, я всё организую, не переживайте.

Лин Лин не стала расспрашивать о причинах, лишь спокойно приняла указание. Услышав её неизменно рассудительный голос, Хэ Хань почувствовал облегчение и выдохнул.

— Угу, — коротко отозвался Хэ Хань и сбросил вызов.

В резком контракте с собранной и тихой Лин Лин, стоило машине подъехать к воротам жилого комплекса и Ло Цзыцзюнь забраться в салон, как всё пространство мгновенно заполнилось её болтовней.

На ней было изысканное, яркое платье и туфли на невероятно капризных шпильках. Едва усевшись, она тут же подожала ноги, принялась бережно защищать подошвы и с обиженным лицом запричитала:

— Хэ Хань, ты наконец-то приехал! Представляешь, у этих туфель кожаная подошва, она ужасно нежная, чуть вода попадёт — и обувь испорчена, в них вообще нельзя долго ходить пешком, не говоря уже о том, чтобы толкаться в транспорте или ловить такси.

Она гладила мыски туфель и продолжала без умолку твердить с видом абсолютной правоты:

— Спасибо тебе огромное! Туфли безумно дорогие, если бы они испортились, моё сердце бы кровью облилось, так что мне пришлось тебя побеспокоить!

Услышав это, Хэ Хань едва сдерживал отвращение.

В его глазах дело было вовсе не в туфлях, а в изнеженности и жеманстве, заложенных в самой её натуре. Раз так жалко портить кожаную подошву, зачем было обувать их в дождь?

Она не умела терпеть ни малейших неудобств, не желала сталкиваться ни с какими трудностями. Даже самую элементарную мелочь вроде самостоятельного выхода из дома и вызова такси в дождь она раздувала до масштабов вселенской катастрофы, при этом считая само собой разумеющимся заставлять других идти на уступки её капризам.

Всю дорогу Хэ Хань сидел с ледяным лицом, глядя перед собой и не произнося ни слова.

Ло Цзыцзюнь же совершенно не замечала его холодности и продолжала тараторить о своем: то жалела туфли, то жаловалась на неудобства без машины, то уныло перемывала кости тем, как её обижают на работе. В её тоне сквозила избалованная жеманность человека, слишком долго жившего в роскоши, — вылитая тепличная цветочная культура, никогда не видевшая бурь и ветров.

Видя, что Хэ Хань по-прежнему молчит, она наконец надула губы, протянув слова мягко и жалобно, с нарочитой кокетливостью:

— Ой~ Ну почему ты совсем со мной не разговариваешь? Я спрашиваю, а ты ни слова в ответ, что ты за мужчина такой, ни капли джентльменства!

Даже если не любишь болтать, мог бы хоть вежливо откликнуться, как некрасиво…

Она всё не умолкала, её приторный голосок метался по тесному салону, словно какофония назойливых звуков, вызывая глухое раздражение.

Брови Хэ Ханя сходились всё ближе, отвращение достигло предела, но он по-прежнему не удостоил её ни единым словом и даже не посмотрел в её сторону.

Ему было лень тратить на неё красноречие, размениваясь на пустые капризы и бессмысленную болтовню. В его понимании такие разговоры, высасывающие все эмоции, не стоили и секунды потерянного времени.

Едва машина остановилась в нужном месте, Хэ Хань, не удосужившись бросить ни единого лишнего слова, холодно произронил:

— Приехали.

Ло Цзыцзюнь собиралась что-то сказать, но Хэ Хань уже отвернулся, снова уставившись вперёд, а исходившая от него ледяная аура напрочь отрезала любые попытки продолжить разговор.

Она разочарованно фыркнула, подумав про себя, что этот мужчина совершенно не понимает женщин, и пообещала при первом же удобном случае пожаловаться на него Тан Цзин. Затем она толкнула дверцу и осторожно, на цыпочках, вылезла наружу.

Стоило дверце закрыться, как вокруг воцарилась абсолютная тишина.

Хэ Хань тут же бросил водителю:

— Назад в офис.

Машина плавно набрала скорость, помчавшись по направлению к компании. В салоне вновь воцарился покой, он закрыл глаза, легко помассировав переносицу, и окончательно выбросил из головы только что пережитый раздражающий эпизод.

Изнеженность Ло Цзыцзюнь, её жеманство, уверенность в собственной правоте и бесконечный трёп тянули душу, словно спутанный моток никому не нужных ниток, вызывая тяжёлое стеснение в груди. Она жила в своем крошечном мирке, её волновали лишь собственные туфли, её эмоции и её собственный комфорт, ей было глубоко плевать, создаёт ли она кому-то проблемы и рушит ли чужие важнейшие планы.

Всё, чего он хотел сейчас, — как можно скорее вернуться в офис, в эту тихую, профессиональную, выверенную рабочую атмосферу, где каждый знает своё место, вернуться к тому самому совещанию, от исхода которого зависел успех проекта.

А о Ло Цзыцзюнь — той, что умеет лишь жаловаться, не способна уберечь даже собственную обувь и без всякой причины доставляет людям хлопоты — он не хотел вспоминать больше ни секунды.

Машина плавно въехала на подземную парковку высотки, Хэ Хань поправил пиджак, толкнул дверь и широким, уверенным шагом направился к лифту. В ту секунду, когда его палец нажал на кнопку этажа, он уже заглушил в себе все лишние эмоции, вновь превратившись в хладнокровного, решительного, всё держащего под контролем Хэ Ханя.

Двери лифта медленно открылись. В конце коридора секретарь и Лин Лин уже молча ждали его.

Обе стояли с прямой осанкой — судя по всему, вся предсессионная подготовка была полностью завершена. Завидев идущего Хэ Ханя, секретарь тут же сделала полшага вперёд и почтительно произнесла:

— Генеральный директор Хэ, переговорная комната подготовлена, все руководители и представители партнёров на местах и ждут.

Лин Лин стояла чуть в стороне, сдержанная и элегантная. Она шагнула вперёд и передала ему аккуратно сложенные документы и сводки данных, произнеся ровным, спокойным голосом:

— Генеральный директор Хэ, все проекты, резервные копии данных и график презентации сверены, никаких проблем нет.

Её движения были быстрыми, действия — безупречно слаженными и эффективными, мысли — ясными, а шаги — чёткими. Она представляла собой абсолютную, разительную противоположность только что докучавшей ему в машине особе.

Хэ Хань взял бумаги, его пальцы легко скользнули по листам бумаги, а взгляд упал на спокойное, сосредоточенное лицо Лин Лин. Он чуть кивнул и бросил всего два слова:

— Выручила.

Короткая фраза, но в ней сквозило едва заметное признание.

Трое вместе направились к переговорной, секретарь мягко приоткрыла дверь.

В просторной переговорной не было ни одного свободного места: высшее руководство компании, начальники отделов и ключевые представители партнёров — все присутствовали здесь, атмосфера царила строгая и торжественная. Это совещание решало судьбу проекта и определяло вектор развития всей команды на ближайший год, поэтому каждый в зале сидел как на иголках, не смея расслабиться ни на секунду.

Хэ Хань уверенной поступью дошел до председательского места, опустился на стул, положил папки на стол и обвёл взглядом собравшихся — его аура мгновенно стала острой и нерушимой.

— Прошу прощения за небольшую задержку, начинаем.

Никаких лишних расшаркиваний, он сразу перешел к сути.

Лин Лин сидела сбоку, молча координируя процесс: вовремя переключала проектор, подавала дополнительные материалы, попадая в каждый тайминг с безупречной точностью. Всё мероприятие прошло в тишине, с высочайшей эффективностью и точностью, обеспечив невероятную плавность хода встречи.

Она не суетилась и не паниковала: даже сталкиваясь с градом вопросов от нескольких топ-менеджеров подряд, она отвечала предельно структурировано и спокойно, раскладывая цифры и детали по полочкам так чётко, что сидевшие напротив представители партнёров невольно кивали.

Хэ Хань вёл совещание с железной логикой и выверенными формулировками, разбирая риски, доходы и планы реализации проекта пункт за пунктом. На любые сомнения и возражения со стороны партнёров он реагировал хладнокровно, попадая прямо в цель и защищая интересы компании, но при этом сохраняя лицо партнёров.

Встреча прошла в напряженном, но упорядоченном ключе: никаких ссор, никакого хаоса. Все проблемы были решены по очереди, по всем спорным моментам достигнут консенсус.

Спустя полтора часа представитель партнёров первым протянул руку, с уважением в голосе произнеся:

— Генеральный директор Хэ, мы одобряем план, дальше двигаемся по графику.

Хэ Хань поднялся и пожал ему руку, ответив твердо и убедительно:

— Приятно иметь дело.

Напряжение в переговорной наконец спало, на лицах руководителей проступили явные улыбки. Успешное утверждение проекта означало победу в самом важном сражении этого года.

Люди стали постепенно расходиться, Хэ Хань остался последним, собирая бумаги со стола.

Лин Лин тихо ждала в сторонке, и лишь когда все остальные вышли, негромко произнесла:

— Генеральный директор Хэ, протокол встречи я приведу в порядок во второй половине дня и отправлю вам, последующую координацию тоже буду держать на контроле.

Хэ Хань поднял на неё глаза, и в его взгляде читалось нескрываемое одобрение, а голос звучал чуть мягче, чем во время совещания:

— Сегодня отлично поработала.

Лин Лин слегка склонила голову, губы её тронула едва заметная, сдержанная улыбка:

— Это моя обязанность.

Хэ Хань посмотрел на неё, в груди шевельнулось что-то неуловимое, но он ничего не добавил, лишь кивнул:

— Иди, действуй по плану.

— Слушаюсь, генеральный директор Хэ.

Лин Лин прижала к груди документы и повернулась к выходу — шаги её были лёгкими, а спина — прямой и гордой.

Стоя в пустой переговорной, Хэ Хань чувствовал приятное облегчение.

Вся та раздражительность и досада, вызванные Ло Цзыцзюнь, бесследно растворились в этой эффективной, профессиональной и упорядоченной встрече.

Это ключевое совещание, столь грубо прерванное в самом начале, в конце концов завершилось самым триумфальным образом.

Лин Лин закрыла за собой дверь переговорной и неторопливой поступью направилась к концу коридора.

В коридоре ещё висело послевкусие недавнего окончания важной встречи, кое-кто из коллег изредка проходил мимо, вежливо кивая ей и выражая безмолвное признание во взглядах. Лин Лин отвечала лёгким кивком, не замедляя шага, а её мягкий взгляд скользнул вперёд и зацепился за стоявшего у окна Чэнь Цзюньшэна.

Судя по всему, он ждал уже довольно давно: стоял прямо, без тени нетерпения, и с того самого мгновения, как она вышла из переговорной, его глаза были прикованы к ней с нескрываемой нежностью и теплом.

Во время совещания Чэнь Цзюньшэн сидел неподалёку, наблюдая за каждым движением Лин Лин. Тот образ сосредоточенной, собранной, хладнокровной и не теряющейся в критических ситуациях женщины в сочетании с её обычной домашней мягкостью рисовал в его сердце всё более яркий и живой портрет любимой.

Заметив приближение Лин Лин, Чэнь Цзюньшэн сделал шаг навстречу, выдержав идеальную дистанцию — достаточно близкую, чтобы показать близость, но не переходящую грань приличий в публичном месте. Он чуть понизил голос, и в его искренних, пропитанных теплом словах звучало неподдельное восхищение:

— Устала?

Лин Лин подняла на него глаза, и на её доселе бесстрастном лице распустилась нежная, пленительная улыбка. Она чуть наклонила голову, а в голосе прорезались мягкие нотки хрупкой зависимости и кокетства, доступные только ему одному:

— Вообще-то было немного волнительно. Но раз ты здесь, на душе стало так спокойно.

Эти слова были произнесены так тихо и ласково, в них пробивалась та самая детская игривость, которую Лин Лин показывала крайне редко, отчего сердце Чэнь Цзюньшэна сделало кульбит.

Они просто стояли так рядом в тишине коридора, без сплетенных рук и лишних жестов, молча глядя друг другу в глаза.

И эту картину во всех деталях запечатлел Хэ Хань, который как раз выходил из противоположного конца переговорной.

Хэ Хань, размышляя о дальнейших шагах по проекту, ровным шагом вышел из зала заседаний и невольно бросил взгляд по сторонам — его глаза тут же наткнулись на две стоящие плечом к плечу и улыбающиеся друг другу фигуры.

Его шаг едва заметно споткнулся, а дыхание на миг замерло, словно что-то острое и крошечное кольнуло прямо в сердце, вызывая странное, необъяснимое стеснение.

Он замер на месте, глядя на сияющие, чуть лукавые глаза Лин Лин, а затем перевёл взгляд на переполненный любовью и нежностью лик Чэнь Цзюньшэна. Вспыхнувшее в груди чувство нахлынуло совершенно внезапно и застало его врасплох. Разум тут же напомнил, что Лин Лин и Чэнь Цзюньшэн состояли в отношениях и подобное поведение было абсолютно нормальным, а он не должен испытывать никаких посторонних эмоций.

Но только что на совещании тот холодный профессионал, работавший с ним в безупречном тандеме, и эта улыбающаяся, нежная женщина слились воедино, заставив его на секунду оцепенеть.

Все эти малейшие изменения не укрылись от глаз Лин Лин.

Чэнь Цзюньшэн был полностью погружен в царившую между ними теплоту и не замечал никого вокруг, но она видела всё до мельчайших подробностей.

Мгновенная заминка Хэ Ханя, сбившееся дыхание, промелькнувшая на дне глаз рябь — всё это она приняла к сведению без единого лишнего движения.

На её лице по-прежнему играла кроткая, нежная улыбка, отражающая радость от общения с любимым человеком.

Но она никогда не складывала все яйца в одну корзину, к тому же она отлично помнила про побочное задание системы.

Такой человек, как Хэ Хань — занимающий высокое положение, холодный и сдержанный, — заставить его испытать хоть каплю смятения из-за неё означало сделать идеально точный ход на шахматной доске.

Спустя всего пару секунд Хэ Хань взял себя в руки, безжалостно стерев со дна глаз любые волны и загнав глубоко внутрь ту искру, в признании которой он сам себе не смел признаться. Какое право, на каком основании он вообще имел право ревновать к подобной сцене?

У Лин Лин была своя жизнь, свой сердечный причал, а он — всего лишь её начальник, она же — его подчинённая, и между ними существовали исключительно сугубо рабочие отношения.

Оборвав эти мысли, Хэ Хань вернул лицу привычную невозмутимость, словно секундной заминки и вовсе не было. Он не стал подходить или подавать голос, просто молча отвёл взгляд и зашагал дальше, направляясь в свой кабинет. Его прямая спина излучала отстранённость, наглухо отсекая любые недозволенные эмоции за фасадом ледяного спокойствия.

Чэнь Цзюньшэн ни о чём не догадывался, продолжая нежно смотреть на Лин Лин, видя в этот момент весь мир лишь в ней одной.

Лин Лин чуть поправила стопку папок в руках, лицо её озаряла лёгкая, нежная улыбка, и вид у неё был поистине кроткий.

Лин Лин завершила работу над протоколом встречи и, постучав, вошла в кабинет Хэ Ханя.

Хэ Хань стоял у панорамного окна с документами в руках. Заметив её появление, он обернулся, задержал на ней взгляд и коротко бросил:

— Садись.

Лин Лин послушно присела, её манеры были безупречны.

Хэ Хань посмотрел на неё без лишних слов, сразу переходя к делу:

— Отдай протокол. Сейчас пройдёмся по дальнейшим этапам проекта.

Взгляд Лин Лин сосредоточился на Хэ Хань, она мгновенно собралась, вернувшись в своё профессиональное и хладнокровное состояние, ожидая указаний.

Лучи солнца из-за огромного панорамного окна пробивались в кабинет, ложась на полированную поверхность стола и на опущенные ресницы Лин Лин, покрывая её мягким, но не слепящим ореолом.

Хэ Хань стоял по другую сторону стола, логично и последовательно разбирая всё по полочкам — от общей структуры до мельчайших деталей исполнения.

Будучи человеком исключительно придирчивым и требовательным к работе до степени маниакальности, он обычно сталкивался с тем, что при сотрудничестве с остальными приходилось постоянно всё перепроверять и по сто раз напоминать о промахах. Работать же с Лин Лин было невероятно легко.

Стоило ему озвучить первую половину мысли, как она тут же подхватывала вторую, и между ними формировалось молчаливое взаимопонимание, не требующее лишних слов.

Эта сыгранность дарила Хэ Ханю, привыкшему во всём полагаться только на себя и действовать в одиночку, редкое ощущение покоя.

В этот момент личный телефон на краю стола тихо завибрировал.

Экран загорелся, и на нём чётко проступило имя — Тан Цзин.

Брови Хэ Ханя едва уловимо сошлись на переносице, плавный поток его речи прервался на полсекунды, после чего он сделал лёгкий жест рукой, призывая Лин Лин немного подождать.

Лин Лин тут же замерла с ручкой в руке, аккуратно закрыла блокнот и тихонько сидела на месте, не пытаясь подсмотреть в экран или задать лишних вопросов. Она просто ждала, проявив завидную тактичность и чувство меры, что вновь заставило сердце Хэ Ханя дрогнуть.

Он взял трубку, отвернулся к панорамному окну, нажал кнопку ответа и заговорил чуть приглушенным, но всё таким же спокойным голосом:

— Алло.

— Хэ Хань, — стоило вызову соединиться, как в ушах зазвучал голос Тан Цзин, пропитанный откровенной усталостью и раздражением, сквозь которое прорывались жалобы: — Я тут в Гонконге разрываюсь на части, вздохнуть некогда, что у тебя за дела вообще? Я же просила тебя, специально просила уделить внимание Цзыцзюнь! Как ты мог просто взять и отшить человека вот так напрямую?

Хэ Хань слегка растерялся, но сохранил ровный тон:

— Она ходила жаловаться тебе?

— Жаловаться? Да ей реально обидно! — голос Тан Цзин сочился изнеможением. — Она плакала мне в трубку несколько раз, говорит, что когда пришла к тебе, ты вёл себя холодно и рубил на корню любые её вопросы. У неё же нет никакого стержня, после того как прежняя жизнь рухнула, она вообще ничего не понимает, ей страшно и одиноко. Пусть даже тебе некогда, пусть тебе в тягость, можно же было проявить вежливость, а не отталкивать человека так бесцеремонно!

http://bllate.org/book/25230/3007025