На Четырнадцать главных городов, включая столицу, распространялись четкие правила: строго запрещалось вступать в интимную связь с несовершеннолетними младше шестнадцати лет. Независимо от того, было ли согласие добровольным, виновных ждала высшая мера наказания. Близость до достижения шестнадцатилетия могла сильнейшим образом повлиять на будущее развитие боевых искусств и магии. Во избежание порчи юных ростков Континента главные города совместным указом издали этот закон.
Гу Яню было четырнадцать, Чу Ханем — четырнадцать, Сяо Си — пятнадцать, а Ся Мо — девять. Эта компания состояла из несовершеннолетних, которым по правилам запрещалось покидать пределы дома без опекуна. Юй Ваньжоу так легко отпустила Гу Яня потому, что оставила ему мощный магический свиток, а также свиток слежения. Стоило Гу Яню подвергнуться опасности, как она благодаря силе свитков могла мгновенно оказаться рядом. Безопасность была обеспечена, но вот с ночлегом возникали большие трудности. К счастью, Гу Янь являлся молодым господином города, поэтому удостоверение личности ему выписали без проблем. К тому же он выглядел довольно зрелым (из-за полноты), и сказать, что ему восемнадцать и он просто полный коротышка, было вполне правдоподобно, так что они заселились по справке на семнадцатилетнего юношу. Из всех спутников, кроме Сяо Си, никто — ни Ся Мо, ни Чу Хай — не знал его истинного возраста.
Поэтому среди этой компании единственным, кто имел право запросить особую услугу в гостинице, был Гу Янь.
На Континенте Магии и Вушу существовало негласное правило: за исключением самых близких людей и собственных рабов, аристократы никогда не позволяли кому-либо постороннему присутствовать при их омовении. Всё необходимое в купальне было подготовлено столь тщательно, что звать прислугу практически не требовалось. А этот магический камень уже воспринимался всеми как кнопка вызова особой услуги.
Получив вызов от Гу Яня, хозяин гостиницы нарочно выбрал для него самую чистую и красивую женщину своего заведения. Едва она дошла до комнаты, дверь отворилась, но перед ней предстал донельзя уродливый человек. Выражение лица женщины мгновенно стало отвратительным. Заметив на нем потрепанную одежду, она тут же решила, что это всего лишь раб — бесправный раб, стоящий на самом дне общества. Даже такие девицы, как они, имея деньги, могли позволить себе купить рабов, хотя социальное положение и ограничивало количество таких приобретений.
С презрительным взглядом на Чу Ханя женщина попыталась пройти прямо в комнату, но Чу Хай преградил ей путь.
— Ты кто такая? — с большой настороженностью спросил Чу Хань. Юный молодой господин города не имел опыта, но сам он прекрасно понимал всю порочность мира. Появление столь соблазнительной женщины неизбежно вызывало подозрения.
— Меня вообще-то твой хозяин позвал, — женщина задрала подбородок, выпятила горделивую грудь и кокетливо произнесла, глядя на дверь купальницы: — Уважаемый гость, то, что вы только что заказывали, уже прибыло.
Гу Янь уже давно услышал голоса в коридоре и навострил уши в ожидании еды. Услышав слова женщины, он тут же выпалил:
— М-м, скорее заходи, я уже заждался.
Настоящий нетерпеливец, одержимый плотской страстью.
Женщина самодовольно покосилась на Чу Ханя, с подносом в руках шагнула в купальню и, проходя мимо главного героя, бросила через плечо:
— Ничтожный раб, а еще суется куда не просят, хм!
Чу Хай нахмурился, провожая женщину взглядом до самой купальницы. Подождав какое-то время и убедившись, что она не выходит, он с горькой усмешкой опустил голову.
А он-то думал... Гу Янь окажется не таким, как прочие заносчивые аристократы, однако... Конечно, эти недостатки не перечеркивали ту помощь, которую тот ему оказал, и он по-прежнему был ему благодарен. Просто... немного разочаровался.
Едва он поднял ногу, собираясь выйти из комнаты, как из купальницы донесся испуганный голос Гу Яня:
— А... ты что делаешь? Не, не подходи!
Чу Хай единым прыжком преодолел расстояние до купальни и увидел, что женщина, вошедшая в воду, предстала перед ним в промокшем наряде, облепившем ее изящную фигуру. Ее и без того скудная прозрачная одежда теперь выглядела так, будто на ней вовсе не было ничего. И это полупрозрачное одеяние соблазняло сильнее любой наготы. В этот момент женщина прижалась к пухлому телу Гу Яня, ее пышная грудь терлась о его грудную клетку, а рука уже шарила под водой — нетрудно было догадаться куда.
— Не, не трогай... — лицо Гу Яня покраснело от напряжения. Даже если он не любил женщин, это вовсе не значило, что он готов смириться с тем, что какая-то девица так прижимается к его телу.
Он не хотел, чтобы кто-то видел его жировые складки, испытывая легкий комплекс неполноценности, поэтому, когда женщина вошла, он даже не повернулся, лишь попросив оставить еду. Кто же знал, что она не только не уйдет, но и продолжит подсовывать ему угощения. Сначала оглушенный голодом Гу Янь думал только о еде, и лишь когда в желудке немного потеплело, его мозг наконец заработал. Заметив периферическим зрением, что еду ему подкладывает красивая женщина, он сообразил, что нарвался на особую услугу, и уже собирался выгнать ее.
Но эта нахалка взяла и прямо в одежде залезла в купальню, пустив в ход всевозможные соблазнительные чары. Не имевший ни малейшего подобного опыта перепуганный птенец вмиг растерялся: он совершенно забыл, что он аристократ, способный одним взмахом руки выставить женщину за дверь, и просто сжался в углу, точно испуганный перепеленок.
Движения женщины становились всё более дерзкими, и когда она уже собиралась дотронуться до мужского достоинства Гу Яня, у этого перепеленка наконец прорвало терпение. Разъяренный Гу Янь оттолкнул женщину ударом руки и предельно строго заявил:
— Не думай, что раз я не бью женщин, то тебе дозволено вести себя со мной бесцеремонно! Мой вкус еще не упал до того, чтобы опускаться до тебя, убирайся отсюда!
Именно эту череду сцен застал Чу Хай, переступив порог.
На Континенте Магии и Вушу власть аристократии была огромна. Существовал крайне несправедливый закон, согласно которому дворяне имели право немедленно наказывать простолюдинов за неуважение (простолюдинами считались обычные люди, не обладающие ни силой, ни статусом; если же у человека имелся специальный удостоверяющий значок, выданный Магической ассоциацией, Гильдией наемников или другими профильными ведомствами, он уже не считался низшим простолюдином). Аристократы обладали правом принимать решения на месте. Иными словами, если бы Гу Янь захотел, никто бы слова не сказал, убей он эту женщину прямо здесь.
Услышав слово неуважение, женщина вмиг побледнела, торопливо вылезла из бассейна, рухнула на колени и принялась молить Гу Яня о прощении.
Перепуганный перепеленок Гу Янь бросил ошеломленный взгляд на вошедшего Чу Ханя и снова погрузился в воду с головой. О нет, ну почему кто-то должен был увидеть его заплывшую фигуру! Своим лишним весом он тяготился, ох как тяготился, и в конце концов этот мягкий живот все-таки увидели! К счастью, он не выпивал шаром, как пивное пузо, но как же тоскливо, эх-эх.
В отличие от терзаний Гу Яня, Чу Хай, глядя на распростертую на полу женщину, чувствовал лишь, как скопившееся в сердце раздражение капля за каплей испаряется. Ся Мо считала его добрым человеком, да и городские нищие думали, что свет не видывал глупца добрее него: сам едва сводил концы с концами и был жалок донельзя, а все равно рвался помогать другим — просто невероятный дурак. Хотя нельзя было не признать: Чу Хай был беспросветным добряком.
Лишь он сам в глубине души знал, что на самом деле способен вспылить гораздо быстрее остальных и затаить злобу куда глубже. С самого детства в самых темных уголках его души таилась жуткая, искаженная тяга к разрушению, которую он просто постоянно подавлял, заставляя себя выглядеть хорошим человеком.
Успокоившись, Гу Янь заметил, как сильно дрожит женщина, и махнул рукой, веля ей убираться. Лицо женщины немного порозовело, и она со всех ног бросилась прочь. Чу Хай же не ушел: он замер у края бассейна, пристально вглядываясь в Гу Яня с нескрываемым изучающим выражением во взгляде, словно разглядывая новооткрытый биологический вид.
Перепеленок вздрогнул круглым телом и, вновь посмотрев на главного героя, перехватил тот же участливый взгляд.
— Местные шлюхи в таких городках — народ ненадежный, — с заботой о Гу Яне произнес Чу Хай. — Я знаю, что молодому господину города приходится тяжело в последнее время, но лучше бы это перетерпеть. Вот доберемся до Города Чэнъань, и станет легче: это один из четырнадцати главных городов, там найдется всё, чего душа пожелает.
Да ты... до чего ты додумался! Какое еще перетерпеть! Ну ладно, ему действительно тяжело терпеть, но чего ты ждешь от четырнадцатилетнего пухлого тела и застрявшего в нем парня за двадцать с душой латентного гомосексуалиста по отношению к женщине?! Гу Янь был готов рыдать навзрыд. Мало того, что его мягкие бока предстали перед будущим главным богом во всей красе, так его еще и не так поняли... А главное — главный герой снова назвал его молодым господином города, да еще и в таком уважительном тоне. По сюжету, вообще-то, все те, кто давил на главного героя и заставлял обращаться к себе на вы, кончали плохо. Он же давно твердил: обращайся ко мне просто по имени! Как теперь дальше играть вместе? Эх... ладно, он вообще-то никогда и не собирался играть вместе с главным героем.
— Эту женщину заказывал не я, — Гу Янь изо всех сил постарался принять холодный и высокомерный вид. — Я вообще к женщинам еще не прикасался.
Гу Янь: «...»
Что за дурацкое желание отрезать собственный язык сразу после сказанных слов? Не надо устраивать тут балаган! Заметив на лице главного героя выражение из серии «ах вот оно что, да он же еще девственник», перепеленок взъерошился:
— Я не в том смысле! Мне всего четырнадцать, мне еще нет шестнадцати!
Теперь пришла очередь главного героя испытать шок: Чу Хай натурально остолбенел, вытаращив глаза на Гу Яня с совершенно неверующим, безумным выражением лица.
— Чт-что пялишься! Нельзя, что ли, выглядеть зрелым? Да сколько детей мечтают поскорее вырасти! — Гу Яню казалось, что реки его скорби уже вышли из берегов. Мало того, что он попал в другой мир, мало того, что переродился толстяком — теперь этот толстяк еще и акселерат, и что с этим делать?!
— Рано повзрослеть — это хорошо. — Чу Хай наконец совладал со своими эмоциями и одарил Гу Яня утешительной улыбкой, хотя в его глазах совершенно отчетливо читалось: «Четырнадцатилетний парень ростом метр восемьдесят и со склонностью к ранней полноте — и правда редкость, должно быть, в резиденции городского главы кормят на убой».
Гу Янь: «...»
Над ним столько времени стояли и пялились на его мытье, да еще и презирали за этот лишний жир — душа Гу Яня была глубоко травмирована. Он не выдержал и принялся выгонять гостя:
— Т-ты сколько еще собираешься пялиться на то, как я моюсь? Еще не нагляделся? Вода уже остывает, или ты ждешь, пока я красиво выберусь из ванны?
Чу Хай: «...»
Смерив Гу Яня взглядом с ног до головы, он молча развернулся, вышел из купальни и принялся ждать в предбаннике. На его шрамированном лице не отразилось ни единой эмоции, а мимика контролировалась безупречно. Стоило ему только отвернуться, как лицевые мышцы заходили ходуном, а когда он окончательно покинул купальню, от смеха у него свело даже мышцы живота! Красиво выбираться из ванны — надо же было додуматься такое ляпнуть. Но после этой сценки Гу Янь в его глазах перестал казаться пухлым, отталкивающим источником проблем и превратился в довольно милого пухлого белого колобка, а окружавший его раздражающий ореол молодого господина города испарился без следа.
Это был всего лишь белый колобок, который помог ему и спас его с Ся Мо. Наверное, если ущипнуть его за бок, мясо окажется очень мягким и приятным на ощупь.
Распаленный жаром и неловкостью, Гу Янь с багровым лицом уселся на стул и из вредности дернул еще один стул для главного героя, жестом приглашая сесть напротив.
— Говори, зачем приперся так поздно? Неужели и впрямь решил посмотреть, как я моюсь? — продолжая гнуть линию высокомерного молодого господина, он изо всех сил старался дистанцироваться от главного героя и превратиться в самого незаметного статиста. С сегодняшнего дня его звали Лу Жэньцзя.
Чу Хай подавил смешок и перешел к делу:
— После заселения я обошел всю округу и кое-что заметил. Мне это показалось подозрительным. Изначально мы собирались передохнуть здесь пару-тройку дней, но будет лучше, если мы выдвинемся завтра чуть свет. Чем раньше, тем лучше.
— В чем дело? — Гу Янь даже забыл про покрасневшее лицо и сразу посерьезнел. Какой бы ни была личность главного героя, его способности оставались первоклассными — даже в самые мрачные периоды жизни он обладал сильнейшей проницательностью.
— Влажность почвы, беспокойство домашней птицы, запах ветра, — сурово произнес Чу Хай. — У меня есть подозрение, что это место вот-вот накроет невиданная доселе страшная волна монстров. Она идет с запада, из Джунглей Тысячи Зверей. Хотя до них тут добрых сто километров, магические звери способны преодолевать это расстояние — значит, в Поселке Леон есть что-то, что их привлекает. Думаю, если мы немедленно сорвемся с места и направимся на юг, в Город Чэнъань, проблем возникнуть не должно.
Вол-волна монстров...
Какая еще приманка для магических зверей в Поселке Леон? Настоящая приманка для них — это ты сам, главный герой! По первоначальному сюжету главный герой сразу после смерти Ся Мо, преодолевая стужу суровой зимы, отправился в путь на Город Чэнъань, и как раз тогда, проходя мимо Деревни Красной Луны неподалеку от Джунглей Тысячи Зверей, столкнулся с волной монстров. Но сейчас ни время, ни место не совпадали, а волна монстров из тех же Джунглей Тысячи Зверей все равно пришла. Выходит, эта напасть порождена исключительно ради главного героя? Куда ни пойдет — везде за ним по пятам!
При таком раскладе вместе им точно не сыграться!
http://bllate.org/book/25237/3008679
Готово:
