Ли Е изначально сидел развалившись. Быстрый взгляд упал на тыльную сторону ладони, после чего он на мгновение замер.
— Что у тебя тут?
— Пустяки, не болит.
Ли Е цокнул языком и поманил рукой проходящего мимо официанта:
— Йод есть? И пластырей тоже пару штук дай.
Официант опешил:
— Вы… обо что-то ударились?
— Мой друг ударился, ума-то нет.
Хэ Чжичэн слегка поднял глаза:
— Я не…
— Сиди смирно.
Ли Е, принимая бутылочку с лекарством и одновременно разворачивая ватную палочку, говорил негромко, но в его голосе звучало непреклонное упрямство.
Он отвинтил йод, смочил ватку, стряхнул лишние капли и протянул руку, аккуратно перехватив Хэ Чжичэня за запястье.
Кончики пальцев были грубыми, а на ладони ощущались мозоли от переноски тяжестей, однако сила держала на редкость уверенно.
— Если больно — скажи.
Ваточка коснулась края ранки, и от лекарства сразу повеяло холодом, смешанным с характерным резким запахом йода.
Хэ Чжичэн ничего не ответил и не шелохнулся, завороженно глядя на слегка влажные пряди волос у него на лбу. Его взгляд неотрывно скользил по опущенным ресницам Ли Е.
В ресторане горел мягкий желтоватый свет, падавший со спины. Сегодня Ли Е был в рубашке с низким воротом, сквозь который смутно угадывался вырез на груди.
Ватная палочка уже отлетела в сторону, уголок пластыря отогнули, и Ли Е, склонив голову, медленно приклеил его.
Из кухни доносился шкворчащий звук раскаленной сковороды, а у далекого входа кто-то задел дверной колокольчик, издавшего звенящую трель.
— Ну и вечно же ты запустил себя.
Хэ Чжичэн глухо выдавил какое-то мычание, вроде как соглашаясь, опустил глаза на аккуратно заклеенную кожу и мысленно вздохнул.
За столом царила тишина.
За окном то и дело мелькали фары проезжавших машин, а настенный вентилятор в забегаловке скрипел, покачиваясь из стороны в сторону. С соседнего столика доносился голос официанта, повторяющего заказ, но стеклянная дверь глушила звуки напрочь.
И тут крошечный колокольчик у входа звякнул. Чисто, коротко. Ли Е еще не успел поднять голову.
А Хэ Чжичэн уже расслышал этот стук каблуков по плитке — дак.
Я тоже хочу, чтобы меня хоть кто-нибудь любил.
Ян Аньжань стояла на пороге в светлом платье, с мягко завитыми волосами и губами, накрашенными кирпично-красной помадой. Ее прохладный взгляд в упор уставился на двоих сидящих за столиком.
Хэ Чжичэн инстинктивно попытался выдернуть руку, но Ли Е сжал ее так надежно, что высвободиться сразу не получилось.
Воздух замер на секунду.
Ли Е лишь теперь заметил движение и поднял голову.
— …А вот и ты.
Тон его был самым обычным, словно он встретил старого знакомого:
— Быстро же ты, а он с тобой разве не пришел?
— У моего благоверного сегодня посиделки, не смог выбраться.
Ян Аньжань вошла в зал, не торопясь и мягко ступая:
— Ого, за этим столом не только старый друг, но и новенький объявился.
Она бросила мимолетный взгляд на Хэ Чжичэня — равнодушный, скользнувший по его одежде, брошенному стакану, заклеенной руке, и снова вернулась к Ли Е.
— Айя, всё по-прежнему, со всеми-то ты так добр.
Ли Е не стал отвечать на ее выпады. Он чуть подался корпусом назад и встал, отодвигая стоявший рядом стул:
— Садись, еду еще не всю подали.
Ян Аньжань одернула подол платья и села как раз напротив Хэ Чжичэня, с легкой улыбкой на губах.
— А это кто?
Прежде чем Ли Е успел открыть рот, Хэ Чжичэн тихо произнес:
— Моя фамилия Хэ, я… друг Ли Е.
— Друг, — повторила она и чуть кивнула: — Надо же, друзья даже готовы сопровождать тебя на разбор старых счетов.
Слова звучали вежливо, но тон походил на тонкую иглу, взболтавшую воду — обжигает, но с острым жалом.
На стол неторопливо поставили первые два блюда: домашние тушеные креветки и жареную острую говядину. Запах стоял насыщенный, перец был мелко порублен, а поднимавшийся от тарелок жар смешивался с запахом кухонной гари.
Ли Е притронулся палочками всего пару раз и больше не притрагивался.
А вот Ян Аньжань ела с непринужденным видом: то ли дело очищая креветку, то ли лениво бросая вопросы:
— Ах да, как здоровье твоей матушки в последнее время?
— Всё по-старому, — сухо отозвался Ли Е. — Недавно снова в больницу залегла.
— Правда? А я-то думала, в вашей семье в последние годы жизнь наладилась.
Ли Е на секунду замер со стаканом воды в руке, но комментировать не стал.
— Проехали, — Ян Аньжань усмехнулась, продолжая очищать креветку. — Не будем об этом.
В забегаловке стоял легкий шум: за соседним столиком громко о чем-то спорили посетители, официант, спеша с подносом, задел чужой стул. Однако за их столом царила тишина — такая пресная и тягучая, что казалось, будто никто не смеет издать лишний звук или улыбнуться.
Хэ Чжичэн ел медленно, и когда его палочки звякнули о край тарелки, невольно поднял глаза на Ли Е.
Ли Е сидел по правую руку от него, с каменным выражением лица уставившись в собственную пиалу.
Подали следующее блюдо.
Ян Аньжань налила себе чаю, сделала глоток и небрежно бросила:
— Вообще-то я сегодня пришла не ради того, чтобы просто поужинать с тобой.
— Тогда зачем приперлась?
— Так ведь мой Лао Юй велел, — она опустила чайную чашку на стол. — Говорит, тогда мы разошлись в спешке, многое осталось недоговоренным. Раз уж теперь у каждого своя жизнь, лучше до конца прояснить прошлые обиды, чтобы потом при встрече глаза не мозолить.
Произнося это, она не забыла аккуратно промокнуть уголки рта медленным, исполненным достоинства движением.
— Я не преследую дурных целей. Просто хотела спросить, Ли Е, неужели за эти годы, вспоминая обо мне, ты ни разу не подумал, что и впрямь не стоил меня?
Ли Е молчал. Он протянул руку, взял стакан, отпил воды и поставил обратно. Дно стакана глухо стукнуло о столешницу.
— И правда не стоил, — проглотив глоток пресной воды, Ли Е поднял на нее глаза: — И что ты хочешь этим сказать? Специально прибежала, чтобы унизить меня?
Ян Аньжань ничуть не спешила, сохраняя всё то же мягкое выражение лица.
— Цель моего визита на самом деле предельно проста. Хочу донести до тебя одну вещь: мы развелись тогда не только потому, что у меня появился другой.
Ли Е вздрогнул, пальцы на скатерти непроизвольно сжались.
Губы его плотно сжались, лицо помрачнело, и наконец он выдавил:
— А из-за чего же?
— А ты помнишь ту банковскую карту? — Ян Аньжань не спешила продолжать. Бросив беглый взгляд на Хэ Чжичэна, она вновь перевела глаза на бывшего мужа и улыбнулась. — Ты тогда с каждой получки всё до копейки переводил на мой счет, удобно устроился. За те годы, что мы прожили вместе, я что-то не припомню, чтобы ты хоть раз отложил что-то себе на карманные расходы.
— Разве так не должно быть?
Ли Е равнодушно скользнул взглядом по столу. Голос его слегка охрип, но в тоне не было и намека на волнение:
— Женился — отдавай деньги жене, дело правое. Всё уже в прошлом, к чему снова ворошить?
— Нет, еще не всё, — с улыбкой произнесла она. — Теперь я хочу спросить тебя, Ли Е: скажи, те две с небольшим тысячи в месяц, жалкие крохи — неужели этого хватало на двоих? Если называть вещи своими именами, на эти деньги даже собаку не прокормишь.
Тон ее оставался мягким, а взгляд — острым, словно тончайшее лезвие: с виду незаметное, но способное разрезать кожу до крови.
Ли Е остолбенел.
Добившись своего, Ян Аньжань легко усмехнулась и неторопливо вытащила салфетку, чтобы протереть кончики пальцев:
— Если говорить прямо, я просто хотела узнать, Ли Е: чувствовал ли ты хоть на секунду свою вину передо мной?
Голос ее звучал негромко, ровно и монотонно, но увернуться от этих слов было невозможно.
— Я пришла сюда ради одной вещи, — спустя долгое время Ян Аньжань опустила чашку и принялась оглаживать пальцем краешек. — Я ушла от тебя не только из-за Лао Юя.
Ли Е ничего не ответил.
— Те годы на стройке, на доставке товаров и даже заказов еды… Я знаю, как сильно ты старался, и ни в чем тебя не виню, — ее голос стал совсем мягким. — Но я ведь тоже обычная женщина, не могу же я всю жизнь просидеть в старом доме твоей семьи в ожидании, пока ты вернешься с работы? Когда приехали мои родители, ты битый час прибирал стол, на котором даже приличной скатерти не нашлось. Летом отключали свет, вентилятор останавливался, от духоты невозможно было уснуть, а ты твердил: потерпи, как-нибудь перебьемся. То, что я изменила — моя вина, но ты хоть раз задумался, почему я пошла на это?
За столом внезапно воцарилась тишина.
Ли Е неподвижно смотрел на собственные костяшки пальцев.
— Ты не смог дать мне ту жизнь, которую я хотела, а амбициями сыт не будешь, — продолжала она. — Когда я уходила, ты меня не остановил. А после того как оформили развод, ты стоял у дверей ЗАГСа и не проронил ни слова. Ли Е, скажи, тебе было больно или тебе с самого начала было плевать, уйду я или нет?
Хэ Чжичэн с трудом сдерживал эмоции. До этого момента он молчал, но теперь повернулся и бросил взгляд на лицо Ли Е.
— Я пришла сюда не ругать тебя и не за деньгами. Я хочу, чтобы ты знал: если в прошлом мне приходилось плохо, то вовсе не потому, что у меня не хватило жестосердия. Просто тогда я сделала неправильный выбор.
Штору у окна сорвало порывом ветра; сам ветер еще не ворвался внутрь, но тяжесть в воздухе уже стала осязаемой.
Ли Е не стал спорить.
Он сделал глоток воды, и когда дно стакана вновь коснулось фарфора, раздался едва слышный стук. Его кадык судорожно дернулся вверх-вниз.
Ян Аньжань покачала головой, скривившись в брезгливой усмешке:
— Ты человек не то чтобы плохой или ленивый… просто жалкий. По самой своей природе.
Взгляд Хэ Чжичэна мгновенно заледенел.
Падавший свет освещал лицо Ли Е. В его глазах полыхал огонь, застарелая боль давила на сердце тяжелым грузом, но он не издал ни звука.
Помолчав какое-то время, он вдруг произнес:
— С чего ты взяла, что я не останавливал?
Ян Аньжань приподняла брови.
— Я простоял под твоими окнами всю ночь, но свет у тебя так и не зажегся.
— В тот день, когда ты съезжала, я приходил. Твой отец закрыл дверь и сказал, что ты уже спишь и не хочешь меня видеть, — глухо проговорил Ли Е. — В день развода я тоже спросил тебя, всё ли ты обдумала. Ты сама ответила, что да. Раз ты всё решила, что мне оставалось удерживать?
Атмосфера за столом рухнула на самое дно.
Ли Е сидел с опущенной головой. Дышал он легко, но грудь словно свело спазмом — этот ужин еще не принес ни единого куска в желудок, а сердце уже было забито до отказа.
Хэ Чжичэн молча смотрел на него, переводя взгляд на покрытые мозолями руки, а спустя пару секунд молча отложил палочки.
— Прошу прощения, что прерываю.
Ян Аньжань вздрогнула и инстинктивно повернулась к нему, с легким раздражением во взгляде: мол, ты еще кто такой?
Хэ Чжичэн даже не глянул на нее. Он просто наклонился, взял салфетку и аккуратно стер с края стакана пролившуюся воду Ли Е.
http://bllate.org/book/25253/3010463
Готово:
