Готовый перевод Arrogant with a Story / Дерзкий по праву: Глава 6

Те зрители, которые не хотели платить, ладно ещё не раскошеливались, но нашёлся один и вовсе с пеной у рта заявивший:

— Я изначально вообще-то собирался тебе заплатить, но раз уж ты, братец, соврал, то в качестве урока никаких денег ты не получишь!

Чжан Сяо опешил: в чём это он соврал? Проходя мимо него, Сунь Лянь шёпотом пояснил:

— Насчёт того, что я сдал экзамен на цзюйжэня, люди ещё могли поверить, но ты-то, братец, сейчас в монашеском халате, чего ты из себя учёного корчишь!

Вот в чём дело! Он так увлёкся сочинительством на ходу, что совершенно забыл о собственном монашеском сане! Чжан Сяо протянул руку, потрогал свою гладко выбритую макушку и невольно рассмеялся: с такой-то лысой тыквой — и метить в цзюйжэни, неудивительно, что простаки поднимают его на смех! Он с легким смешком отмахнулся:

— Тяжкие нынче времена... Что, старой монахине замуж выходить дозволено, а бедному монаху и сказки сказывать нельзя?

Этой фразой он замял тему, сменив разговор и не пытаясь спорить с тем, что он монах, хлебнувший чернил, после чего продолжил свои байки про Троецарствие!

Рассказав пару эпизодов, он вновь заинтриговал слушателей, растревожив сердца простого люда до зуда в ладонях, и только тогда произнёс:

— На сегодня время уже позднее, давайте на этом закончим. Спасибо почтенным отцам и землякам за уважение — вы слушали меня столько времени. В знак благодарности за вашу поддержку завтра я снова буду рассказывать истории, причём начну сразу с трёх бесплатных глав, совершенно даром!

Народ испытал глубокое разочарование: хоть этот монах и страшноват лицом, но байки сказывает поистине превосходно. Вот только вечно останавливается на самом интересном месте и откладывает развязку на следующий раз — это порядком раздражает. Но, к счастью, завтра он продолжит, так что можно будет прийти послушать снова! Пошумев немного, толпа разошлась кто куда.

Когда все разошлись, Чжан Сяо велел Сунь Ляню свернуть его ещё ни разу не открывавшуюся лавочку для написания писем, и они вдвоём отправились искать постоялый двор на ночлег. По дороге Сунь Лянь недоумённо спросил:

— Братец Чжан Сяо, все остальные сказители собирают деньги в самом конце выступления, почему же ты берёшь плату посреди рассказа? Это как-то отличается от обычного порядка.

Чжан Сяо улыбнулся:

— Если собирать деньги в конце, то кто-то заплатит, если захочет, а кто-то развернется и уйдёт, и след простыл — в худшем случае завтра явятся послушать бесплатно. А сборы в середине — совсем другое дело. Я рассказываю только половину, и если слушатели не платят, я прекращаю рассказ. Поэтому те, у кого есть хоть немного лишних денег, обязательно заплатят! Хе-хе, это называется максимизацией прибыли: заработать можно — значит, обязательно нужно заработать, только так мы с тобой и сможем поесть!

Вспомнив, что Чжан Сяо прибыл из Тяньчжу, Сунь Лянь невольно мысленно восхитился: пусть кое-что в его словах и звучит непонятно, но ведь не зря говорят: заморский монах и сутры читает исправно, и на подаяния легко раскошеливает — в этом сомневаться не приходится. Сегодня, судя по всему, к поговорке придется добавить ещё строчку: монах, вернувшийся из-за моря, мастерски сказывает байки и отлично добывает себе пропитание! Не предложить ли брату Чжан Сяо освятить все заработанные медные монеты, да содрать с этого ещё и плату за благословение? Разве не чудесно?

Пройдя добрую половину пути по широкой улице, они заметили, что сумерки сгущаются. Смелеть настолько, чтобы проситься на ночлег в солидные и приличные постоялые дворы с парадными фасадами, оба не решались, однако эта улица, казалось, и вовсе не знала заведений попроще: одно роскошнее другого, а поток гостей не иссякал. Чжан Сяо мысленно покачал головой: разве не говорят, будто простой люд в конце правления Юань бедствует так, что в карманах свистит? Откуда же тогда столько богатеев? По своему нынешнему положению он не более чем заезжий чернорабочий — разве ему по карману останавливаться в таких местах?

Устало переставляя ноги, Чжан Сяо, впрочем, не унимал язык:

— Похоже, народ в этой Хаочжоу привык жить на широкую ногу. Вряд ли богачей здесь намного больше, чем где-либо еще, но сорить деньгами они мастера!

Остановившись у входа в большой ресторан, он глубоко втянул носом воздух, напоенный сладко-карамельным ароматом еды и вина, и блаженно произнёс:

— Это же кисло-сладкие свиные ребрышки! Как пахнет... Если бы сейчас раздобыть кунжутную лепёшку да закусить ею под этот аромат — разве не блаженство?

Сунь Лянь отнёсся к этому скептически:

— Какая польза благородному мужу от изысканной еды? Лишь бы желудок набить, а пахнет она или воняет — не всё ли равно?

Видит око, да зуб неймёт! Уж не досталось винограда — так он кислый, не досталось ребрышек — так они воняют! Этот братец Сунь обладал поистине железным духом А-Кью, доведя методику самодовольного самоуспокоения до абсолютного совершенства! Чжан Сяо же вовсе не собирался строить из себя преисполненного высоких материй гордеца. Он продолжал непрерывно озираться по сторонам в надежде найти хоть какой-нибудь угол, где можно было бы преклонить голову, однако миновал всю эту оживлённую улицу — и не нашрил ни единого дешёвого постоялого двора!

В самом конце улицы обнаружилась большая пустая площадка, впереди тускло мерцал огонёк, похожий на маленькую таверну. Обрадованный Чжан Сяо ускорил шаг! Подойдя ближе, они убедились, что это действительно гостиница, причём не такая уж маленькая: хоть и ветхая на вид, но занимающая большую площадь. Ее трёхпролётный фасад словно безмолвно повествовал проезжим путникам о былом величии.

Раз заведение выглядит так, будто вот-вот развалится, цены здесь точно не кусаются — как раз то, что нужно! Чжан Сяо заглянул внутрь и увидел лишь одного паренька-слугу, который клевал носом, уткнувшись в стойку. На столе, помимо разбитой масляной лампы, не нашлось даже глиняного кувшина с вином — похоже, дела у них шли к полному закрытию! Громко кашлянув, Чжан Сяо перешагнул порог и крикнул:

— Эй, хозяин, гости пожаловали!

Слуга вздрогнул от неожиданности, поднял голову и недоверянно переспросил:

— Гости?

— Разве это не постоялый двор? Неужели свободных комнат не найдется? — с улыбкой отозвался Чжан Сяо.

Слуга радостно завопил:

— Есть, есть, есть! Свободных комнат сколько угодно, выбирайте любую, какая приглянется! — Сделав несколько быстрых шагов, он подбежал к лестнице и закричал наверх: — Хозяин! К нам на постоялый двор гости пожаловали, спускайтесь скорее!

«Уж не полгода ли здесь не бывало ни единого клиента? — подумалось Чжан Сяо. — Надо же так радоваться постояльцу!»

Сверху раздался топот ног, и показался мужчина. На ходу натягивая длинный халат поверх нижнего белья, он торопливо заговорил:

— Иду, иду! Живо подготовьте вино и закуски, не смейте заставлять гостей ждать!

Чжан Сяо как раз собирался справиться у слуги, во сколько обойдётся ночлег на двоих, как вдруг за спиной раздался громкий крик Сунь Ляня:

— Шаньчан? Шаньчан, это ты? Ли Шаньчан!

Человек на лестнице замер, вглядываясь в Сунь Ляня при тусклом свете лампы, а затем расплылся в счастливой улыбке:

— Братец Сунь! Ты пришёл навестить меня? Откуда ты знал, что я здесь?

Громко восклицая, Ли Шаньчан бросился вниз по лестнице. Сунь Лянь, охваченный сильнейшим волнением, кинулся ему навстречу, они крепко сжали руки друг друга — оба были так взволнованы, что не могли вымолвить ни слова!

«Счастье еще, что мы в древности, — промелькнуло в голове у Чжан Сяо, — а окажись они в современности, со стороны их обнимания выглядели бы точь-в-точь как парочка голубков! Сунь Лянь и Ли Шаньчан — оба из этих, просто невероятно!» Несмотря на столь греховные мысли, Чжан Сяо прекрасно знал, что Ли Шаньчан — фигура широко известная, величайший сподвижник-основатель империи Мин, стоявший во главе всех шести князей-гунов; он просто не был уверен, тот ли это самый человек!

На лице стоявшего рядом парнишки-слуги радость при виде встречи двух знакомых мгновенно испарилась без следа. Скорбно скривившись, он тихонько пробормотал себе под нос:

— Половина месяца прошла, едва-едва забрезжила надежда на хоть какого-то гостя, думал, удастся заработать, а оказалось — опять старый знакомый пришёл по дружбе брюхо набить бесплатно!

Обернувшись, Чжан Сяо усмехнулся:

— Сюда часто захаживают нищие учёные, чтобы поесть на халяву?

Слуга испуганно опустил голову и не смел произнести ни звука.

Сунь Лянь осведомился:

— Шаньчан, разве твой родной дом не в Фэняне? Как тебя занесло в город Хаочжоу открывать таверну? Неужели забросил попытки сдать экзамены на учёную степень?

Услышав это, Чжан Сяо пришёл в полный восторг: разве исторический Ли Шаньчан не был родом из Фэняна и не доводился земляком Чжу Юаньчжану? Похоже, это и вправду он! Земляк земляка видит издалека, надо срочно подойти к нему, проявить радушие! Сделав шаг вперёд, Чжан Сяо тоже протянул руку и схватил Ли Шаньчана за запястье:

— Я ведь тоже из Фэняна, так мы же с вами земляки!

Ли Шаньчан опешил и подозрительно переспросил:

— А вы?..

Судя по выговору, этот уродливый монах и вправду уроженец Фэняна, но сам он отроду не верил в духов и Будду, а уж тем более не водил знакомства с монахами!

Сунь Лянь подумал про себя: «Совсем потерял голову от радости и забыл про братца Чжан Сяо!» Он поспешно представил спутника:

— Шаньчан, этого брата зовут Чжу Юаньчжан, а прозвище его — Чжан Сяо, он величайший литератор. А... а облачился он в монашеские одежды лишь для удобства странствий по миру, на самом деле он не монах, Шаньчан, ты не подумай лишнего!

В конце концов, Чжан Сяо как раз вчера в полночь вернулся к мирской жизни, так что называть его не монахом было чистой правдой.

Чжан Сяо, прекрасно понимая, что Сунь Лянь спасает его репутацию, почувствовал благодарность и произнес:

— Я-то уже давно наслышан о славе старшего брата Ли. Вы же у нас знаменитый талант из Фэняна, поговаривают даже, что вы умеете понимать птичий язык — интересно, правда это или нет?

Ли Шаньчан покачал головой:

— То были лишь ребяческие шалости юношеских лет, разве можно относиться к этому всерьёз! — Он указал на обветшалую таверну и горько усмехнулся: — Я пал так низко, что мне поистине стыдно показываться на глаза землякам!

Сунь Лянь утешил его с улыбкой:

— Да у всех одно и то же. Нынче учёным людям житья нет, чего тут сетовать? Винить остаётся лишь то, что в наших желудках плещутся одни лишь чернила, а не выдержанное вино!

Стоило зайти разговор о добром вине, как Ли Шаньчан облизнул губы:

— Раз уж старые и новые друзья собрались вместе, нам надлежит испить по полной чаше! Лань Юй, малец, чего застыл столбом? Живо ступай принеси хозяевам пару кувшинов отменного вина!

Этим парнишкой-слугой оказался Лань Юй! Чжан Сяо от неожиданности вытаращил глаза и перевёл взгляд на него: Лань Юй снова уткнулся лицом в стол, приняв столь жалкий и унылый вид, что в нём решительно невозможно было разглядеть будущего заносчивого и своевольного великого полководца!

http://bllate.org/book/25258/3011100