Худощавый хозяин постоялого двора зевнул, прибрал со стола и собрался закрывать заведение, чтобы лечь спать.
Его рука только легла на засов, как вдруг дверь со страшной силой распахнуло наружу, отчего трактирщик кубарем полетел на пол. У входа стояла смутная человеческая фигура.
— Где те двое, что ночевали здесь вчера?
Хозяин так перепугался, что у него отнялись ноги, он даже подняться не мог:
— Т-те двое ушли, как только рассвело, ушли…
— Куда?
— Я, н-не знаю, милосердный герой, пощади… кхм…
Этот видавший виды ветхий постоялый двор наконец-то отдал Богу душу.
Старому хозяину, повару с женой и юному рассыльному — всем им вырезали сердца. Тела пролежали в трактире несколько дней, прежде чем кто-то почуял смрад и обнаружил их.
Два юноши в соломенных шляпах-доули вели за уздцы коней к реке и кричали лодочнику:
— Уважаемый, перевезешь?
— Не повезу, не повезу! Дождь пошел, воду размыло, приходите завтра, оба господина, ступайте назад, — разнесся над рекой зычный голос лодочника.
Гу Линчжи по-прежнему поддерживал Фу Юньцзэ, медленно приближаясь к берегу. У Фу Юньцзэ обострился яд гу, а вдобавок еще несколько дней назад он подхватил простуду. Стоило ему закашляться, как оба плеча начинали судорожно дрожать — точно сорванный холодным ветром осенний лист, порхающий над пустынной землей.
— Эй-эй, я же сказал, не поплыву! Чего это вы все равно приперлись? Неужели переплыть собрались? — Голос лодочника был громким и звучным; старик крепок телом — он думал, что эти два парня подошли поближе, потому что во что бы то ни стало решили перебраться на тот берег.
— Уважаемый, простите за беспокойство. Мой старший брат простудился и не может продолжать путь, а поблизости нет ни единого ночлега. Нельзя ли попроситься на ночлег? Мы заплатим за постой за двоих, а еще коней, что стоят на берегу, отдадим вам…
Старый лодочник отмахнулся:
— Ладно-ладно, денег не надо. Садитесь на лодку, оба господина, лишь бы не брезговали моей тесной посудиной.
Гу Линчжи поблагодарил старика и поспешно, со всей осторожностью помог Фу Юньцзэ забраться в лодку.
Хотя лодка казалась маленькой, внутри было всё необходимое: кровать, стол, стулья, котлы, чашки и прочая утварь. Сразу было видно, что этот старый лодочник круглый год живет прямо на судне.
Старый лодочник то хлопотал у очага, кипятя воду и закидывая лапшу в котел, то заводил беседу с сидевшими в лодке и выглядевшими несколько скованно юношами:
— Куда это вы, молодые господа, путь держите? Так торопитесь.
— На юг.
— На юг, это куда именно?
— В Наньцзян.
— О-о, это далеко. Зачем в Наньцзян?
— В Наньцзян правит девятая принцесса. Говорят, она писаная красавица — даже краше Ши Коуэр, первой красавицы Дачжао тех времен. Моему старшему брату посчастливилось увидеть ее однажды, с тех пор он изнемогает от тоски и во что бы то ни стало спешит просить ее руки. Я вот тоже увязался следом, хочу взглянуть, что это за женщина…
Фу Юньцзэ бросил косой взгляд на этого бесстыдного болтуна, сидевшего рядом, и уже было хотел возразить, но его снова прервал приступ кашля. Гу Линчжи тут же протянул руку и принялся похлопывать хворого по спине.
— Ого, надо же! Среди молодежи еще кто-то помнит Ши Коуэр, — прищурившись, с ностальгией произнес старый лодочник. — Ши Коуэр поначалу была нашей странствующей воительницей, а потом невесть как сошлась с императорским вангом. И в конце концов… эх, такая судьба…
Старый лодочник разложил по двум пиалам ароматную лапшу на рыбном бульоне, только что сварившуюся в котле, протянул их Гу Линчжи и его спутнику, а затем зачерпнул порцию себе и уселся напротив них.
— Если подумать, этот молодой господин чем-то неуловимо похож на Ши Коуэр, — разглядывая Гу Линчжи, заметил лодочник. Взгляд его хоть и был устремлен на юношу, казалось, сквозь него он смотрел на кого-то другого.
— Неужели уважаемый лично видел ту первую красавицу? — с набитым ртом поинтересовался Гу Линчжи.
— В молодости старику тоже доводилось в гневе из-за красавицы ломать ножны меча, только вот на помосте для смотра женихов я толком закрепиться не успел, как меня сбили с ног…
Еще бы, — мысленно хмыкнул Гу Линчжи. — Если бы вам дали там закрепиться, появился бы вообще я?
Уплев последнюю ложку и утерев рот, Гу Линчжи поблагодарил хозяина, забрал пиалу Фу Юньцзэ, а затем снял верхнее ханьфу, набросил его на Фу Юньцзэ и, прислонившись к нему, тоже приготовился спать.
А старый лодочник успел съесть лишь половину своей миски лапши; палочки застыли в воздухе, и он, о чем-то задумавшись, тяжело вздохнул.
На следующий день, еще до рассвета, в самый глухой предрассветный час, лодка сильно затряслась, и все трое разом проснулись.
На носу судна стоял Человек в черных одеждах.
Выскочив на палубу, троица выстроилась в ряд. Едва завидев Человека в черных одеждах, Гу Линчжи тут же рванулся вперед с мечом наперевес.
Однако Человек в черных одеждах ловко увернулся, не желая ввязываться в схватку с ним, и протянул свои похожие на орлиные когти руки к Фу Юньцзэ и лодочнику.
Он рассудил так: раз Повелитель Духов запретил причинять вред тому, кто владеет техникой Меч Спасенного Мира, он сначала избавится от двух мешающихся под ногами балластов, а уж потом заберет парня с собой.
Стоило Гу Линчжи сделать первое движение, как он почувствовал: этот Человек в черных одеждах совсем не тот, с кем они сталкивались в прошлый раз. Одежда та же, но этот противник был намного, намного сильнее.
Главный удар Человека в черных одеждах был направлен на Фу Юньцзэ; старого лодочника, управлявшего лодкой, он ни во что не ставил, собираясь прикончить того попутно.
Кто же знал, что старый лодочник сначала податся назад, а затем резко выбросит ногу вперед. С виду простой удар таил в себе сокрушительную мощь и отличался удивительно хитрой траекторией.
— Северный пинок Луу Ци? — не удержавшись, воскликнул Фу Юньцзэ.
Как вышло, что мастер Северного пинка из некогда гремевших на юге кулаков и на севере ног теперь промышляет перевозом через реку в такой глуши?
Человек в черных одеждах, прижав руку к получившему мощный удар плечу, сразу посерьезнел. Из-за пазухи он вытащил красный талисман, прокусил палец и принялся что-то выводить на нем кровью. Как только узор был закончен, бумага вспыхнула сама собой.
Искры от сгоревшего в темноте талисмана не погасли, а разлетелись в стороны, опустившись на землю неподалеку и застыв на месте.
Вскоре на земле за холмиками разного размера показались бугорки — казалось, нечто пробивается из-под земли наружу.
Трое окружили странного Человека в черных одеждах. Тот внезапно взмахнул рукавом в сторону Гу Линчжи. Юноша решил, что это снова ядовитые насекомые или скрытое оружие, и попытался отбить атаку клинком.
Но этот удар мечом не только не защитил его, а напротив, распорол что-то, и тучи мелкой пыли осыпались прямо на Гу Линчжи.
Он поспешно задержал дыхание, а когда пыль осела, наконец перевел дух. Однако этот вздох чуть не свел его в могилу: от его собственной одежды разило мерзким трупным смрадом.
— Какую еще пакость ты задумал? — Гу Линчжи покраснел от потуги сдержать отвращение, едва не вывернув желудок наружу.
В этот момент из вздымавшихся то тут, то там земляных бугров наконец выбралась нечисть. Множество черных фигур — больших и малых — стремительно приближалось к ним.
Приглядевшись, они поняли: среди теней были и белеющие голые кости, и полуразложившиеся трупы, и даже совсем свежие покойники, которых недавно предали земле в невредимых одеждах.
Трупы со злобным воем ринулись на лодку, перешагнув через Гу Линчжи и устремившись к Фу Юньцзэ и лодочнику.
— Эй? Чего это они меня не бьют? Я что, слишком вонючий? — ошеломленно заморгал Гу Линчжи, одиноко стоя на месте.
— Меньше болтай, лучше иди сюда на помощь! — Фу Юньцзэ отбивался от окружившей его толпы мертвецов, издававших отвратительные хрипящие звуки. Сейчас его уровень культивации упал до семидесяти процентов, и ему приходилось нелегко.
Отразив в несколько приемов нападение мертвецов и помогая Фу Юньцзэ, Гу Линчжи снова выскользнул из круга схватки:
— Держись пока, я пойду разберусь с их главарем!
Увидев, что те два камня преткновения увязли в бою, Человек в черных одеждах криво усмехнулся и со злорадной ухмылкой посмотрел на Гу Линчжи.
http://bllate.org/book/25271/3013831
Готово:
