Готовый перевод This Host Can Be Trusted, Let Him Spoil Cannon Fodder / Хозяин системы балует второстепенных персонажей — и не шутит!: Глава 11

— Второе: однажды в разговоре с Тан Цзинем Ань Гэ обмолвился, что очень хотел бы вместе с ним объездить все горы и реки великой династии Тан. Хотя на самом деле Ань Гэ было вовсе не до пейзажей — он лишь чувствовал, как с каждым днем угасает, и хотел подольше побыть рядом с Тан Цзинем, чтобы вместе посмотреть на этот мир.

Но Тан Цзинь каждое слово Ань Гэ почитал как священное откровение. Десять с лишним лет он в одиночку странствовал по горам и рекам великой династии Тан, повсюду нося с собой прах любимого.

— Брат, ты такой молодец, так быстро и глубоко проработал сценарий.

Цзян Шэн, глядя на него, не преминул дать совет:

— Ты как следует изучи сценарий, особенно характер Тан Цзиня. Поразмысли над ним, лучше всего составь небольшую биографию персонажа. Его воодушевление при первой встрече с Ань Гэ, его коварство и жестокость, когда он помогал Ань Гэ плести интриги, и то, как он превратился в живой труп после ухода Ань Гэ — всё это нужно тщательно исследовать. Обязательно улови ключевые моменты и переломные точки в развитии его характера. Если сыграешь хорошо, это станут те самые детали, которые позволят тебе блеснуть.

— Хорошо, брат, я постараюсь.

Раз брат такой выдающийся, ему тоже нужно приложить все усилия. Работая в паре с братом, нельзя ударить в грязь лицом.

— Как приедем на площадку, не называй меня братом. Это нехорошо.

— Почему же нехорошо? Ты старше меня, так что называть тебя братом — вполне естественно.

— Люди подумают, что ты попал в проект по блату, потому что мы с тобой в хороших отношениях.

— Но мы ведь и правда в хороших отношениях, да и в проект я действительно попал по блату.

Цзян Шэн на мгновение лишился дара речи. Разве сейчас молодые актеры не боятся, когда их обвиняют в фансервисе или кумовстве? Это же грозит потерей огромного количества фанаток. Многие поклонники мечтают, чтобы их кумиры оставались одинокими всю жизнь, и категорически против того, чтобы те заводили экранные романы с другими мужчинами. В комментариях вечно пишут: Братков пруд пруди, а фансервис — это низость. Почему же Цинь И ведет себя совсем иначе?

Поняв, что до него не достучаться, Цзян Шэн лишь ответил:

— Лишь бы тебе было в радость.

Если бы Цинь И знал, о чем думает Цзян Шэн, он бы наверняка ответил: что толку в репутации, если на кону любимый человек?

***

Цинь И занимался несколько дней и теперь довел манеры до автоматизма: его движения стали легкими, естественными и исполненными свободы.

Тем временем подготовка на съемочной площадке подошла к концу, и в назначенный день их пригласили на фотосессию для рекламных материалов. Режиссер Ли, намереваясь извлечь выгоду из изменений в политике цензуры, решил сделать снимки довольно смелыми.

Для промо выбрали всего два варианта. Первый — момент, когда Тан Цзинь и Ань Гэ признались друг другу в чувствах.

Ань Гэ тогда казалось, что он утратил способность любить: в прошлой жизни он был слишком сильно ранен и погиб слишком ужасной смертью, поэтому немного боялся. Однако доброта Тан Цзиня была настоящей, и он слышал его сокровенные мысли — в них не было ничего, кроме слов о том, как сильно он любит Ань Гэ.

Ань Гэ трижды отвергал Тан Цзиня, но тот не уходил, продолжая молча оберегать его и помогать в минуты опасности. Он не смог устоять перед такой искренней привязанностью. Только тогда Ань Гэ понял: даже если сердце покрыто шрамами, оно всё еще жаждет тепла. Он всё еще жаждет любви.

В тот раз он по приказу императора отправился в Цзяннань расследовать дело. Богатый край был тесно связан с интересами многих влиятельных лиц, которые, разумеется, не собирались позволить ему остаться в живых. Чтобы защитить его, Тан Цзинь получил глубокую рану на левой руке. Глядя на кровь, сочащуюся из раны, Ань Гэ подумал: будь что будет, хуже уже всё равно не станет.

Когда он принял чувства Тан Цзиня, тот в порыве восторга крепко обнял его здоровой рукой и тихо прошептал на ухо:

— Ань Гэ, я тебя никогда не предам.

Даже его участившееся сердцебиение, которое Ань Гэ слышал, словно повторяло: я хочу быть с Ань Гэ всегда, всегда вместе.

Весенний ветер пьянит, цветы раскрывают тайны чувств. Тан Цзинь в просторном халате с широкими рукавами нежно обнимал свою единственную любовь, а Ань Гэ, закрыв глаза, слушал его мысли. Он никогда раньше не думал, что слышать мысли другого человека может быть так прекрасно.

Режиссер Ли, глядя в монитор, нахмурился.

— Стоп, стоп, стоп! Цинь И, подойди сюда.

Цинь И с неохотой отпустил Цзян Шэна и подошел к режиссеру:

— Что случилось, режиссер Ли?

— Что случилось? Ты еще спрашиваешь? Посмотри, что ты там наснимал! Чувства Тан Цзиня к Ань Гэ — это не только восторг от того, что его любовь взаимна, это трепетное отношение к сокровищу. А что у тебя? Ты ведешь себя как дворовый пес, который не терпится утащить добычу в конуру, и смотришь на Ань Гэ так, будто хочешь его проглотить! Я просил сыграть вольного и удалого героя, а не пса в период гона!

Цзян Шэн подошел следом и, услышав слова режиссера, прыснул со смеху. Режиссер Ли перевел взгляд на него:

— А ты чего смеешься? Ты же обладатель трех главных кинопремий! Неужели не можешь помочь младшему брату войти в образ?

Цзян Шэн поспешно ответил:

— Моя вина, моя вина. Я сейчас помогу ему потренироваться.

Цинь И тихо пробормотал:

— Это не вина брата...

Цзян Шэн дернул его за рукав. Режиссер Ли, глядя на них, разозлился еще больше: казалось, он тут выступает в роли злой мачехи, разлучающей влюбленных.

— Даю вам десять минут. Цзян Шэн, быстро учи его!

http://bllate.org/book/25325/3018515