Глава 8. Истина
Непревзойдённая отвага в бою, сокрушение армий и ратников.
Когда речь заходила о Хуайнаньской армии князя Чжэньнаня, эти восемь слов подходили ей лучше всего. Именно поэтому Чжэдэ-ди приложил столько усилий, чтобы перетянуть на свою сторону клан Лянь и помочь ему взойти на престол. Хотя семьи Цяо и Цинь также держали в руках военную власть, они всё же не шли ни в какое сравнение с кланом Лянь, чьи поколения отдали себя ратному делу и стяжали легендарную славу.
Однако чем сильнее на них полагались в прошлом, тем сильнее опасались теперь.
В просторном шатре военного лагеря Лянь Цзинсяо восседал на главном месте в центре и просматривал бухгалтерскую книгу. Он был не в боевых доспехах — на нём красовалось лишь длинное тёмно-синее ханьфу, поверх которого был наброшен просторный марлевый халат с широкими рукавами в тон. Голову охватывала чёрная шёлковая лента — весьма небрежный наряд.
Какой-то юноша в зелёных одеждах подбросил в жаровню с углями ещё два бруска и заговорил:
— Наводнение в Хуайнане в начале года выдалось на редкость тяжёлым. В этом году резиденция князя Чжэньнаня не только освободила простолюдинов от налогов, но и выделила серебро на помощь пострадавшим, да еще и приняла немало беженцев. Расходы поистине огромны.
Говоривший был Хэ Би, армейский писарь Хуайнаньской армии, а заодно и личный счетовод Лянь Цзинсяо.
Цзоу Нин, охранник из Авангардного отряда, презрительно сплюнул:
— Дань, собираемая с Хуайнаня, и без того куда выше, чем где бы то ни было. И раз уж дошло до такого, император не пожелал простить ни единого ляна серебра — он что, хочет уморить нас голодом?
Сюй Цун, правый военачальник охраны, толкнул его локтем:
— Чего раскричался?
Лянь Цзинсяо постучал пальцами по небольшому столику, отложил бухгалтерскую книгу и сказал Хэ Би:
— Книги в полном порядке, каждая статья расходов обоснована. Вы отлично потрудились.
Хэ Би закончил возиться с углями и вернулся на своё место:
— Это мой долг. Вот только закупка зимней одежды вновь потребует огромных трат. Впрочем, когда в следующем году налоги будут восстановлены, финансовое положение должно улучшиться.
Лянь Цзинсяо задумчиво прищурился. Он прекрасно понимал, к чему клонит Хэ Би. Клан Лянь вовсе не бедствовал — больше половины лавок в хуайнаньских землях принадлежало им, да и налоги простолюдинов шли им в карман. Но с другой стороны, ежегодная дань императору и содержание армии ложились на плечи того же клана Лянь. С тех пор как Чжэдэ-ди отменил снабжение Хуайнаньской армии и увеличил размер дани, Лянь Цзинсяо понял, что император уже затаил недоброе. Именно поэтому он не только не сократил численность войск, но даже начал тайком собирать собственную армию, из-за чего потребность в деньгах возрастала с каждым днём. Тем не менее предложение Хэ Би он всё же отверг:
— При таком страшном бедствии людям нужно дать передышку и восстановить силы. Налоги за первые полгода тоже отмените. Что до серебра — я что-нибудь придумаю.
Тут он слегка улыбнулся:
— Разве в Хуайнане не осталось столько избалованных господ? Пожалуй, стоит поднять для них налоги на три десятых.
Хэ Би усмехнулся, но, подумав, предостерегающе произнес:
— Если так поступить, боюсь, кто-нибудь снова наябедничает на Хуайнань при дворе.
Лянь Цзинсяо тронул уголки губ:
— Я скоро женюсь, император будет доволен и какое-то время не станет обращать внимания на эту чепуху.
Он знал: сейчас самое главное — как можно скорее привезти этого мужчину-супруга в свой дом, а на остальное император пока закроет глаза. Затем он повернулся к Цзоу Нину и Сюй Цуну:
— С тех, кто не станет платить, стрясайте вместе с солдатами. Не дают — усаживайтесь у них на пороге и сидите до победного, передайте им, что Хуайнаньская армия отощала настолько, что ног волочить не может.
Присутствующие еле сдерживали улыбки. Кто бы мог подумать, что столь бессовестный план родится в голове этого утончённого и блистательного наследного княжича?
Линь Цюцин, левый военачальник охраны, переглянулся с остальными и всё же не удержался от вопроса:
— Княжич, вы и вправду собираетесь взять в жёны мужчину?
Лянь Цзинсяо улыбнулся:
— Императорский указ уже издан, разве может это быть ложью? К тому же случаю разрешаю вам как следует выпить в лагере целый день.
Затем Лянь Цзинсяо взмахом руки отослал собиравшихся сказать что-то ещё военачальников, оставив лишь Хэ Би:
— Перед тем как я сюда прибыл, я заезжал в поместье. В Сяоцзюне всё идёт своим чередом, благодарю за труды, наставник.
Хэ Би с улыбкой ответил поклоном:
— Хозяин шутит. Тяжелее всего приходится Ань Иню — он вечно занят вербовкой, расширением отрядов и тренировками, а я всего лишь помогаю сводить дебет с кредитом.
Лянь Цзинсяо рассмеялся:
— И то верно, человек из вашей семьи всегда отличался особом усердием.
Лицо Хэ Би покраснело, и он тут же сменил тему:
— Насчёт свадьбы хозяина... неужели и впрямь не осталось ни малейшего шанса всё изменить?
Лянь Цзинсяо перевёл взгляд на уголья в жаровне:
— Было бы прекрасно прожить всю жизнь вдвоём с единственным человеком. Но брак с мужчиной — это способ принести наименьшие жертвы ради клана Лянь. Из поколения в поколения члены нашей семьи были верны и преданны государству, и без крайней необходимости никто из нас не желает обнажать оружие против Чжэдэ-ди.
Затем, словно о чём-то вспомнив, он тронул уголки губ:
— А вдруг на этот раз действительно удастся дожить до седин рука об руку, кто знает?
Хэ Би решил, что Лянь Цзинсяо просто утешает его, и вымученно улыбнулся. Хоть ему самому едва перевалило за тридцать, он издавна воспринимал Лянь Цзинсяо наполовину как собственного сына. Когда-то он состоял армейским писарем у князя Чжэньнаня, и хотя после церемонии совершеннолетия Лянь Цзинсяо князь перестал вмешиваться в дела Хуайнаньской армии, на самом деле наследный княжич с восьми лет выступал в походы вместе с войском, а в двенадцать уже сам вёл солдат в бой. Все военачальники охраны прошли с ним через огонь и воду, а уж Хэ Би и вовсе нянчил его с пелёнок. Более того, когда Лянь Цзинсяо исполнилось пять лет, он помог ему спасти Ань Иня, которого преследовали и пытались убить правительственные солдаты...
Вспомнив об этом, Хэ Би тяжело вздохнул. Он лишь надеялся, что наследный княжич в конце концов получит желаемое и разделит век с тем единственным... Не желая продолжать этот разговор, он сменил тему:
— Хозяин, говорят, Цю Нину стало хуже. Боюсь, как бы...
Лянь Цзинсяо нахмурился:
— Разве еще пару дней назад не говорили, что ему полегчало?
Хэ Би покачал головой:
— Докладывают, что состояние ухудшилось. Приходил лекарь Цю со многими своими коллегами, но все они оказались бессильны. Жаль лишь, что в роду Цю он единственный сын, это поистине...
Хэ Би не посмел договорить и, сокрушенно покачав головой, умолк. Лекарь Цю был штатным врачом Хуайнаньской армии, и Цю Нин был его единственным ребёнком. Отец изначально прочил ему медицинское поприще, но Цю Нин душой и телом рвался в бой и во что бы то ни стало пожелал вступить в Хуайнаньскую армию. И хотя его боевые навыки и стратегическое мышление были на высоте, ради старика-отца Лянь Цзинсяо, сколь бы высоко ни ценил и ни жаловал Цю Нина, определил его лишь в левую стражу, а не в Авангардный отряд. Кто же знал, что он всё равно пострадает.
Лянь Цзинсяо мысленно вздохнул:
— Я навестжу его.
Перед тем как выйти из шатра, он бросил на ходу:
— Как освободишься — возвращайся в поместье. Здесь и без тебя есть кому заняться делами, вон хоть Цюцин.
Хэ Би улыбнулся:
— Благодарю, хозяин.
Ровно семь дней минуло с того дня, как была проведена операция Чи Юдэ.
С тех пор как в резиденцию Чи прибыли люди клана Лянь, Чи Цанхаю и впрямь стало намного легче. Пока эти воины несли дозор, Чжао и побочные сыновья семьи Чи больше не смели и носа казать, чтобы устроить скандал.
Чи Юдэ поначалу смертельно перепугался, обнаружив на пояснице и животе свежий разрез, но со временем понял, что его жизни ничто не угрожает, и успокоился. В конце концов, питался он все эти годы отменно, и хотя годы брали своё, организм оставался крепким. Швы сняли уже на четвёртый день, и теперь он восстанавливался даже быстрее, чем предполагал Чи Цанхай.
Раз уж хворь Чи Юдэ была побеждена, ему, разумеется, следовало сдержать обещание и передать Чи Цанхаю причитающуюся тому долю. Но Чи Цанхая куда больше волновало другое: семье Чи предстояло во всеуслышание раструбить о том, что он исцелил самого главу рода. Именно ради этого он и согласился оперировать Чи Юдэ.
Чжао не оставляла попыток и тайком приглашала других лекарей. Осмотрев больного, те в один голос подтверждали, что застарелый недуг главы Чи и вправду вылечен на корню. Более того, они были поражены методом лечения Чи Цанхая, расточали ему похвалы и даже горели желанием перенять хоть пару приёмов. Чжао от злости чуть не сходила с ума, выставив всех за дверь. И вот теперь, услышав требование Чи Цанхая, она зыркнула на него исподлобья:
— Вот поправится господин окончательно, тогда семья Чи и расклеит объявления. Куда ты спешишь?
Чи Цанхай скривил губы в усмешке:
— О нет, всё уже организовано мной, вам и хлопотать не придётся. Лишь бы в резиденции Чи не чинили препятствий.
Чжао процедила:
— Ты...
Не дожидаясь, пока она договорит, Чи Цанхай холодно посмотрел на неё:
— Что такое?
Чжао остолбенела и невольно захлопнула рот. Такого Чи Цанхая она ещё никогда не видела, и этот взгляд заставил её спину покрыться мурашками.
Отводя взгляд, Чи Цанхай обратился к Чи Юдэ:
— Отец, раз уж мы расстаемся, у меня есть несколько слов, которые я хотел бы сказать вам с глазу на глаз.
Чи Юдэ всё еще полулежал на мягкой тахте. Услышав это, он немного подумал и повернулся к Чжао:
— Выйдите все.
Чжао нахмурилась:
— Господин, ваше здоровье только что наладилось, позвольте кому-нибудь остаться прислуживать?
— Вон! — рявкнул Чи Юдэ.
К Чжао у него уже выработалось глухое разочарование.
Бросив на Чи Цанхая свирепый взгляд, Чжао вместе с прислугой удалилась.
Чи Цанхай глядел на Чи Юдэ, который в одно мгновение словно постарел лет на десять. В его сердце не шевельнулось и капли жалости, однако этого мужчину ему было искренне жаль:
— Все эти годы вы и вправду думали, что никто не знает о ваших делах?
Чи Юдэ резко распахнул глаза и молчал — он не знал, насколько глубоко осведомлён Чи Цанхай.
Чи Цанхай усмехнулся:
— На самом деле вы проявили немало чувств к госпоже Чжао, мне даже хочется восхищаться глубиной вашей страсти. Но раз уж вы играете роль преданного возлюбленного, не стоило обивать порог моей матери. Обычный бакалавр, взявший в жёны дочь из клана Лин — это же верх удачи! Вместо того чтобы благодарить судьбу, вы ответили злом на добро. Ради состояния клана Лин вы соврали матери, что не женаты, на её приданое купили себе чиновную должность, а затем под предлогом взятия наложницы привели в дом законную жену и двух родных сыновей. Мало того, что вы так бессовестно её обманули — в конце концов вы её и сгубили.
Чи Юдэ с некоторым испугом уставился на Чи Цанхая:
— Откуда тебе известно?
Чи Цанхай подавил кипевшую внутри ярость и спустя мгновение с улыбкой покачал головой:
— Это неважно. Важно другое: происхождение Чжао слишком низкое, ей никогда не стать законной женой. Что же делать двум тем бастардам? Ах да, можно оформить усыновление. Именно поэтому вы и привели в дом Госпожу У, чтобы с тех пор происхождение сыновей уже никто не смел поносить. Но вот незадача — Госпожа У возьми да забеременей. Разве такое допустимо? Не станет ли тот ребенок законнорождённым?
Глядя на то, как глубоко нахмурился Чи Юдэ, Чи Цанхай моргнул и вдруг понизил голос:
— Как по-вашему, лекарство, которое вы подмешали Госпоже У, чтобы у неё случился выкидыш, пахло так же, как то яд, которым много лет назад отравили мою мать? Когда сын собирался спасти вам жизнь, как вы думаете, чего больше желала Чжао — чтобы вы жили или чтобы умерли? Раз уж она поняла, что вы больше не жалуете её, не окажется ли так, что в следующий раз чашу с ядом испьёте вы сами?
Увидев внезапное выражение крайнего ужаса на лице Чи Юдэ, Чи Цанхай усмехнулся про себя. Даже если он вылечил его и пока не собирался лишать жизни, это вовсе не значило, что он позволит Чи Юдэ спокойно почивать на лаврах. Он хотел, чтобы тот знал: воображая себя хитрецом, переигравшим всех подряд, в итоге он оказался предан собственной постелью.
— Вы знаете, почему мать дала мне имя Цанхай? Перед бескрайним морем и воды — не вода... Вы и вправду считали, что просчитали каждый шаг, а мать ни о чём не догадывалась? Как жаль, что вы так и не поняли её доброго намерения — она до самой смерти оставляла вам шанс...
С этими словами он неторопливыми шагами подошёл к Чи Юдэ и, пользуясь тем, что душевная защита старика рухнула, в упор заглянув ему в лицо, медленно проговорил:
— Не бойтесь, матушка всё это время оставалась в этом доме. Она наблюдает за каждым членом семьи Чи и смотрит, какой конец их всех ждёт.
Лицо Чи Юдэ вмиг исказилось от дикого страха. Чи Цанхай тронул уголки губ — он уже получил тот ответ, который искал. Подав назад на шаг, он с улыбкой посмотрел на Чи Юдэ:
— Берегите себя.
Эта фраза звучала вовсе не как пожелание, скорее — как проклятие.
На самом деле он просто хотел избавиться от последних сомнений и подтвердить: та женщина, что отравила его мать много лет назад, действовала в одиночку или это был их совместный с Чи Юдэ сговор? Теперь, испытав старика и глядя на его перепуганное лицо, он всё понял. По крайней мере, до самой гибели матери Чи Юдэ обо всем знал и даже попустительствовал этому — с него было достаточно.
Он врач, его долг — спасать людей и исцелять раны, но это не значит, что он святой, способный простить абсолютно всё. Тем, кто посмел причинить вред самым близким и дорогим ему людям, он никогда не позволит уйти безнаказанно.
http://bllate.org/book/25329/3019582
Готово:
