Готовый перевод A Penny. / Одна монетка: Глава 14

Эта неделя в классе прошла под знаком смены рассадки. Ему досталось место у задней двери — просто идеальный вариант. Можно входить и выходить из класса бесшумно, а если добавить к этому его врожденную скрытность, то каждое перемещение превращалось в акт невидимости.

Разумеется, даже если кто-то его и замечал, никому не было до него дела.

Сбоку от учебного корпуса тянулась школьная ограда, там почти никто не ходил. Обычно он выбирался туда и сидел на большом, на удивление удобном камне. Чаще всего он просто витал в облаках или возился с камнями.

Но сегодня всё было иначе. Янь Хан обмолвился, что ему приглянулся тот маленький черный камешек, и даже сказал, что хотел бы привязать его к щиколотке. Это сразу наложило на Чу И нешуточную ответственность.

На самом деле он часто шлифовал камни, когда было время. Папа Янь когда-то подарил ему набор инструментов, но бабушка их продала. К счастью, он успел вытащить из набора маленький напильник и шило, так что они уцелели. Сейчас он обычно обтачивал форму о землю, а потом доводил детали до ума напильником.

Через его руки прошли сотни камней: черные, белые, красные, желтые, пестрые. Круглые, многогранные, в форме цветков или сердечек. По правде говоря, тот черный камешек был далеко не самым красивым — он обработал его от скуки, просто чтобы занять руки. Знай он заранее, что Янь Хан обратит на него внимание, сделал бы форму посложнее.

С тех пор как Янь Хан признался, что камень ему нравится, прошло два дня. Сегодня он был обязан довести дело до конца.

Он старался не ходить по дороге, ведущей к дому Янь Хана, поэтому они не пересекались, да и Янь Хан не давал о себе знать. Чу И начал беспокоиться: у него не было опыта, и он понятия не имел, как поддерживать отношения, которые называют дружбой.

Ему нужно было как можно скорее закончить работу, чтобы появилось законное оправдание навестить Янь Хана.

Он достал из кармана напильник, подправил края, а затем взял кусочек мелкой наждачной бумаги. Пусть форма была проста, но материал оказался отличным: камень был твердым, иссиня-черным, а если после полировки покрыть его лаком, он станет просто загляденьем.

Да, еще нужно просверлить отверстие...

Телефон в кармане завибрировал. Чу И вытащил его, удивленно глядя на экран: кто может писать в учебное время? В обычные часы ему вообще никто не писал.

Телефон, как всегда, тугодумно прогрузил сообщение. От Янь Хана.

— На музыкальный фестиваль вечером ты меня ведешь?

Чу И расплылся в улыбке. Он думал, что разговор о фестивале был просто пустой болтовней, и никак не ожидал, что Янь Хан действительно собирается пойти.

— Да, конечно. Ты пойдешь?

— Если я не пойду, кого ты тогда поведешь?

— Тогда я зайду за тобой после ужина?

— Предупреди домашних и приходи к нам ужинать. Мой отец тоже едет, поедим и вместе отправимся.

— Хорошо.

Чу И внезапно охватил восторг — такой же, как в начальной школе, когда кто-то из ребят предлагал объединиться в группу для весенней экскурсии. Правда, тот мальчик, съев его рис, больше с ним не заговаривал.

Сегодня папа Янь дома, так что достаточно просто сказать ему, что он уходит. А потом он пойдет развлекаться с Янь Ханом и дядей Янем!

Развлекаться!

Он даже на прогулку никого не мог найти, а тут — целая компания на музыкальный фестиваль. От волнения у него даже руки при шлифовке камня слегка дрожали.

— Малыш, ты и после уроков перестал ходить этой дорогой? — папа Янь стоял у окна, глядя наружу.

— Боится наткнуться на тех недоумков из соседнего подъезда, что недавно вернулись, — Янь Хан нарезал на кухне говядину, собираясь следом делать фарш из креветок.

— Эх, — папа Янь вздохнул, закурил и продолжил наблюдать за улицей. — Вот я и говорю: посмотришь на прохожих — у каждого за душой своя история.

— Лао Янь! Вода закипела, — крикнул Янь Хан. — Давай сначала куриные крылышки ошпарим.

— Сейчас, — папа Янь, не вынимая сигареты изо рта, зашел на кухню, но тут же вышел, отложил сигарету и вернулся, чтобы высыпать крылья в кастрюлю.

— Подготовка почти закончена? — спросил отец.

— Да, — кивнул Янь Хан. — Как только он придет, сразу начнем готовить, через двадцать минут уже можно будет садиться за стол.

Отец стоял рядом. Когда крылья были ошпарены, он выловил их и переложил в большую миску:

— Вы с Чу И... ладите?

— Ты же сам с ним общался, — ответил Янь Хан.

— По-моему, он еще совсем ребенок, — отец прислонился к столешнице. — Вы ведь примерно одного возраста... или нет?

— Ему лет четырнадцать-пятнадцать, наверное, — сказал Янь Хан.

— Глядя на его рост, рядом с тобой он кажется школьником начальных классов, — засмеялся отец.

— Не помню, кто это там говорил про мой метр сорок, — Янь Хан бросил на него быстрый взгляд.

— Злопамятный, — хмыкнул отец, помолчал и вполголоса добавил: — Так ладите?

— Вполне. По крайней мере, неловкого молчания не бывает, он довольно забавный, — Янь Хан принялся рубить креветки. — Раньше я ни с кем так не общался, сравнить не с чем.

Отец промолчал, а через минуту взял перечницу:

— Помочь тебе помолоть?

— Давай.

Все заготовки были сделаны и аккуратно расставлены на столе. Янь Хан сфотографировал их и выложил в соцсети.

Когда он вернулся в гостиную, отец снова смотрел новости. Янь Хан просматривал ленту телефона, вполуха слушая диктора. Он никак не мог понять, в каких именно деталях новостных сюжетов отец умудрялся выуживать информацию.

До самого прогноза погоды Янь Хан так ничего и не уловил.

— Почему Чу И до сих пор не пришел? Разве он не собирался зайти сразу после школы? — отец взглянул на часы. — Прошло уже больше часа с конца уроков.

— И правда, — Янь Хан замер. Он так внимательно слушал новости, что потерял счет времени. — Сейчас спрошу.

Он отправил сообщение, но прошло десять минут, а ответа не было. Янь Хан вспомнил тот день, когда Чу И не пришел домой на обед и выглядел таким напуганным, когда бежал обратно. Он заволновался: не наказывает ли его бабушка за то, что он снова не пришел обедать? При мысли об этой сварливой старухе с бледным лицом Янь Хан нахмурился.

Он позвонил Чу И.

— Ну что? — спросил отец.

— Не отвечает, — Янь Хан слушал длинные гудки, пока связь не оборвалась автоматически. — И трубку не берет...

— Неужели наткнулся на тех хулиганов у подъезда? — предположил отец.

— Не может же быть такое совпадение? — Янь Хан замялся. — Он же последние дни не ходит этой дорогой.

— Но путь сюда идет именно через тот район, — отец смотрел на него.

Янь Хан ничего не ответил. Они встретились взглядами и одновременно поднялись.

— Я сам схожу, — сказал Янь Хан.

— А я хочу составить компанию, — ответил отец.

— Янь Хан, — Лян Бин держал в руках телефон, глядя на экран. — Кто это такой? Впервые слышу, чтобы был такой человек.

Чу И стоял, прижатый к углу стены. Боль от ссадины на шее была такой острой, что он едва держался на ногах.

— О, — один из парней рядом заглянул в телефон, — ты даже знаешь, что этот иероглиф читается как Янь?

— Янь-цзы посланник в Чу! Неужели не учил? — фыркнул Лян Бин. — Деревня ты неграмотная!

Были еще Янь Цзидао. Чу И сомневался, что Лян Бин знает, кто это. Янь Шу был более известен, возможно, Лян Бин слышал хотя бы это имя...

— Эй! — рявкнул Лян Бин. — Чего прикинулся мертвым? С тобой разговаривают!

С этими словами в голову Чу И прилетел камень. Он был небольшим, куда меньше кирпича, и Лян Бин не вкладывал в бросок особую силу, но голова отозвалась резкой болью.

— Черт, с этим парнем играть совсем не весело, — сказал кто-то, прислонившись к стене. — От мешка с песком хоть звук есть, а этот даже не хрюкнет... Ты что, немой?

Не угадал.

Я заика.

Сам ты дурак.

— Сейчас проверим, будет ли звук. — Лян Бин швырнул телефон Чу И на землю и подошел ближе.

Чу И сжалось сердце: после такого удара вряд ли получится продолжить общение силой мысли.

— Давай, издай какой-нибудь звук! — Лян Бин с размаху пнул его в живот.

Чу И успел развернуться боком и выставить руку, приняв удар на предплечье.

— Сука! — выругался Лян Бин и с кулаками бросился на него. — Я сказал, издай звук!

Чу И снова закрылся рукой. У Лян Бина в руке что-то было, и от удара по руке пронзила нестерпимая боль.

— Ты что, решил молчать до конца?! — Лян Бин схватил его и швырнул на стену.

Чу И ударился затылком, в глазах поплыли искры, а следом по животу и спине посыпались удары. Лян Бин бил тяжело, у Чу И перехватило дыхание.

— Ты, — Лян Бин кивнул подельнику, — иди сними с него штаны. Его бабушка любит щеголять с голыми плечами, так и внучок наверняка обожает сверкать задницей.

***

В это время на улице было пусто: люди либо ужинали, либо смотрели телевизор, а любители вечерних прогулок еще не вышли.

Выйдя из дома, Янь Хан осмотрелся. В сторону главной улицы горели яркие фонари, там все было спокойно. Он посмотрел в сторону дома Чу И — уличные фонари светили через один, в темноте было не разобрать, что происходит.

— Пойдем в ту сторону, — сказал отец. — Попробуй еще раз позвонить.

— Угу. — Янь Хан достал телефон и снова набрал номер.

В этот раз не просто не отвечали — связь была недоступна.

— Что за чертовщина? — Янь Хан нахмурился.

— Пошли, — скомандовал отец. — Пройдемся, здесь полно глухих закоулков, небось зажали его где-нибудь.

Янь Хан пошел следом за отцом. Чтобы находить такие места, ему достаточно было следовать за ним: отец словно обладал радаром, всегда точно вычисляя, где зажали кого-то из своих. Янь Хан всегда подозревал, что в молодости отец был не из робкого десятка.

— Бедняга, небось, никогда так не гулял, вот и разволновался, — отец на ходу закурил. — Спешил сюда, вот и не стал обходить... Наверное, туда.

Отец указал на узкий проход вправо.

— Далеко не уйдут.

Это была дорога к реке. Там было малолюдно, и до воды было рукой подать. Чу И постоянно избегал Краба, значит, хотел избежать конфликта, а методы, которыми Краб и Ли Цзыхао «развлекались», наверняка были жесткими. В такой ситуации Чу И стал бы сопротивляться, а как только начал — далеко его не утащишь.

Янь Хан прибавил шагу.

Миновав поворот, едва завидев ивы у реки, Янь Хан услышал характерный смех хулиганов. Казалось, у всех мелких бандитов мира был единый стандарт: одинаковый смех и одинаковые выкрики.

— Четверо, — сказал отец. — Плёвое дело.

Они завернули за угол и в неверном свете фонаря увидели четверых парней, а в центре, на земле, сидела фигура. Янь Хан узнал бы форму Чу И, даже если бы она превратилась в пепел и развеялась по ветру.

До них оставалось метров двадцать-тридцать. Хулиганы были так увлечены, что не заметили приближения. Кто-то пнул Чу И в спину, Краб наступил ему на руку, а другой парень, согнувшись, схватился за пояс его брюк.

— Мразь, — процедил отец.

Едва он это произнес, Чу И резко выдернул руку из-под ноги Краба и с размаху ударил головой в нос того, кто тянул его за брюки. Тот взвыл, и этот крик утонул в общем хохоте. Краб в ответ ударил Чу И ногой по голове.

— Твою мать, — выругался Янь Хан и бросился вперед.

Краб заметил их первым, но скорость Янь Хана не оставила ему шансов на реакцию. Когда Янь Хан оказался перед ним, тот успел лишь поднять руки, пытаясь защититься. Реакция у Краба была неплохой, но Янь Хан метил не в голову.

Отец всегда говорил: инерция — великая вещь.

Он подпрыгнул и, используя инерцию, ударил Краба коленом прямо в правый бок. Краб даже не успел пискнуть, как отлетел назад и рухнул на землю.

Двое подельников Краба бросились на него, но Янь Хан не оглядывался — за спиной был отец. Вторым ударом он сбил с ног того, кто пинал Чу И в спину, впечатав кулак ему в лицо. Когда он обернулся, отец уже успел пнуть одного из хулиганов, а второго схватил за воротник и швырнул на ствол дерева. Удар был несильным, парень попытался устоять, но все равно врезался в кору.

Когда Янь Хан поднимал Чу И с земли, тот парень снова бросился на них, и в его руке что-то блеснуло.

— Нож, — сказал он.

Отец перехватил его, ударил по запястью, и нож выпал. Прежде чем Янь Хан успел осознать происходящее, отец уже тащил этого типа к перилам и, несмотря на отчаянные попытки того вырваться, перекинул его через ограждение.

Бульк.

Парень свалился в черную грязь на берегу.

Янь Хан повернулся к Крабу, который как раз поднимался с земли. Чу И говорил, что Краб только вернулся в эти края и наверняка пытается восстановить авторитет — если он сейчас сбежит, это будет позором.

Поэтому Краб бросился снова. Может, в нем проснулся боевой дух, а может, он решил идти ва-банк, но скорость его была пугающей. Янь Хан успел лишь отпрянуть, когда кулак Краба оказался у самого лица.

Он увернулся от кольца на пальце, но не успел уклониться от чего-то острого — на щеке остался порез. Рана была неглубокой, Янь Хан почти не почувствовал боли. Он ударил Краба локтем в голову, тот пошатнулся, взгляд на мгновение стал расфокусированным.

Когда Краб снова замахнулся, Чу И вдруг бросился вперед. С яростным криком он прыгнул, всем телом врезавшись в спину Краба, и намертво обхватил его руками. Удар был такой силы, что Янь Хан услышал глухой звук — казалось, Краб получил внутреннюю травму. Краб потерял равновесие, а из-за того, что руки были скованы объятием Чу И, он не смог опереться и рухнул на землю лицом вниз.

У Чу И не было опыта драк — зато его самого били часто, но сейчас это было неважно. Впервые в жизни он дрался сам. Он мог терпеть многое, мог спокойно игнорировать многое, но выходку Лян Бина сегодня вечером простить не мог. Когда он увидел, как кольцо Лян Бина рассекло лицо Янь Хана, ему показалось, что из глаз сейчас брызнет кровь.

Лян Бин упал, ударившись подбородком, и через несколько секунд попытался подняться. Чу И не знал, что делать, поэтому просто продолжал лежать на нем, прижимая к земле. Двое других парней хотели вмешаться, но, увидев, что Янь Хан и дядя Янь встали по бокам, замерли.

— Твою мать, отпусти! — взревел Лян Бин.

Чу И молчал и не двигался.

— Чу И, — Янь Хан коснулся его плеча, — вставай.

Чу И засомневался, но разжал руки и отстранился. Лян Бин, ругаясь, вскочил и попытался ударить его по лицу, но Янь Хан перехватил его запястье, вывернул руку назад и снова прижал его к земле.

— Да ты... — Лян Бин хотел продолжать ругаться, но Янь Хан дал ему подзатыльник, впечатав лицо в грязь. Когда Лян Бин поднял голову, он уже молчал.

— Друг, — Янь Хан прошептал ему на ухо, — в наших делах тоже есть правила. Он тебя не трогал, во всем должна быть мера.

Лян Бин сжал зубы, но промолчал.

— Чтобы быть вожаком, нужно иметь масштаб личности, — сказал Янь Хан. — Иначе так и будешь топтаться на этих трех улицах до двадцати с лишним лет. Как же это скучно.

Янь Хан отпустил его. Лян Бин не стал нападать исподтишка, лишь пристально посмотрел на Янь Хана и сказал:

— Сегодня я проиграл. Оставь свое имя.

— Янь Цзидао, — ответил Янь Хан.

Лян Бин замер. Чу И не знал, то ли он слышал это имя раньше, то ли просто был ошарашен тем, что за пару минут всплыло еще одно имя, похожее на то, что он слышал до этого. Лян Бин перевел взгляд на дядю Яня.

— Янь Шу, — дядя Янь закурил. — Был рад знакомству.

— Черт! — выдавил Лян Бин сквозь зубы. А потом снова посмотрел на Янь Хана. — Янь Хан, значит? Запомнил.

Янь Хан улыбнулся.

— Проваливай, — сказал Лян Бин и развернулся.

Двое подельников вытащили из грязи у реки своего товарища, бросили на них последний взгляд и поплелись следом за Лян Бином.

Вокруг воцарилась тишина. Чу И лишь через некоторое время пришел в себя и указал на лицо Янь Хана:

— Серьезно?

— Ерунда, — Янь Хан прижал к лицу салфетку. — Уже почти затянулось... Ты сам как? Цел?

Чу И покачал головой и тихо сказал:

— Прости.

— Ты... — Янь Хан нахмурился. Чу И показалось, что он хочет сказать «прости, задница», как он сам говорил «спасибо, задница», но Янь Хан промолчал и лишь хлопнул его по голове. — Идем.

— Спасибо, — сказал Чу И, а потом посмотрел на дядю Яня. — Спасибо, дядя, дядя.

— Может, еще поклонишься? — серьезно предложил дядя Янь.

Чу И поклонился.

— Хорошо, принимается, — дядя Янь похлопал его по плечу и по руке. — А силы-то в тебе немало, не ожидал.

— Скрытые, — улыбнулся Чу И, поднимая с земли свой телефон.

Телефон был цел. Дешевые модели — они такие, живучие. Правда, сигнал пропал, но после перезагрузки снова появился. Он выдохнул.

Они втроем шли обратно, и только когда до дома Янь Хана оставалось совсем немного, Чу И начал понемногу отходить от пережитого.

Напряжение, страх, гнев, тревога...

Когда эти чувства начали утихать, его охватила растерянность. С того самого момента, как он впервые узнал, что такое быть униженным, что такое быть отверженным, что такое беспомощность, он никогда не думал, что может так внезапно взорваться.

Он всегда верил, что сможет осторожно хранить свое спокойствие, пока не настанет время уйти отсюда.

http://bllate.org/book/25333/3020064