К счастью, тот человек не стал придираться, а просто подошёл к торговому автомату и пару раз громко хлопнул по нему ладонью. Сила удара была совершенно другого уровня по сравнению с тем, как это делал Гуань Цзюньшань, так что сидевшие на дереве птицы с испугом захлопали крыльями и взмыли в воздух.
С глухим стуком — то ли от удара, то ли от чуда — застрявшая банка газировки действительно выпала наружу.
— Готово, — тот человек наклонился, достал напиток из выдающего отверстия и протянул ему. — Твой.
Гуань Цзюньшань отстранился от его пальцев, опустил взгляд, и сорвавшееся с языка «спасибо», застрявшее на половине…
Собеседник поднял голову, открыв красивое и бледное лицо с влажными красными губами, а его черные и яркие глаза смотрели из-за очков.
Гуань Цзюньшань на мгновение потерял дар речи, что с ним случалось крайне редко.
— Линь… Линь как там его?
Ли… Хаода? Вроде бы его звали именно так?
Гуань Цзюньшань стоял без движения, думая: что он вообще здесь делает?
А Линь Хаода лишь моргал, глядя на него самым невинным взглядом, словно совершенно не помня о прошлой встрече, и поторопил:
— Бери же.
Гуань Цзюньшань, совсем не по-джентльменски уставившись на него, облизнул губы:
— Ты…
Но Линь Хаода не стал ждать, сунул покрытую испариной банку ему в руку и, крутанувшись на месте, убежал.
Полуденное солнце сияло вовсю, лучи вспыхивали и гасли в листве.
Гуань Цзюньшань слегка прищурился, провожая взглядом фигуру Линь Хаода, пробирающуюся сквозь потоки палящего света. Затем он снова опустил голову; подушечки пальцев скользнули по капелькам воды на банке, и этот плотный прохладный на ощупь холодок до боли напомнил то, как только что пальцы Линь Хаода коснулись его кожи.
В этот момент Гуань Цзюньшань, вопреки своему обыкновению, не почувствовал ни раздражения, ни ощущения, что его личные границы нарушены.
Он обратил внимание, что Линь Хаода направился вовсе не в сторону общежитий или столовой. Зачем студенту другого учебного заведения в такое время забредать в этот безлюдный и уединенный угол?
Гуань Цзюньшань открыл банку и сделал глоток — бодрящие пузырьки холодной газировки мгновенно наполнили рот.
Хоть он и не горел желанием в этом признаваться, но этот внезапно появившийся и так же быстро исчезнувший Линь Хаода пробудил в нем неподдельный, неожиданный интерес.
В конце концов, времени еще было предостаточно.
Гуань Цзюньшань не стал долго раздумывать и, сделав широкий шаг, последовал за ним.
Преследуя Линь Хаода, Гуань Цзюньшань вышел к Влюбленному склону, что прятался за учебным корпусом.
Сначала он ломал голову над тем, какими круга́ми Линь Хаода умудрился отыскать это место.
Но стоило ему услышать, как Линь Хаода с ходу требует пятьдесят тысяч, Гуань Цзюньшань невольно изумился: он никак не мог вообразить, какое выражение лица могло быть у этого с виду совершенно безобидного паренька.
И лишь когда раздался второй голос, Гуань Цзюньшань уловил суть дела: оказывается, Линь Хаода явился в Гонконг выбивать долги.
Учитывая всю драму бурных страстей, обычный человек, пожалуй, давно бы проникся сочувствием, но Гуань Цзюньшань, дослушав до конца, ничего особенного не почувствовал — он испокон веков был равнодушен к слезливым мыльным операм.
К тому же в этом мире никто не может дать гарантию, что завтра не остынут чувства, ведь романтические отношения по своей сути — предприятие с крайне высоким риском.
Вот только подслушивать чужие разговоры все равно было не слишком благородно. Гуань Цзюньшань залпом допил газировку и уже собрался уходить, как из-за кустов донесся голос Линь Хаода:
— Порой тебе кажется, что ты можешь меня обмануть, лишь потому, что я сам этого позволяю.
Гуань Цзюньшань шагнул было прочь, но замер, внезапно вспомнив У Манчжэнь.
Если не сводить понятие любви к узким рамкам романтических или семейных узы, то в каком-то смысле Гуань Цзюньшань и Линь Хаода почти ничем не отличались друг от друга.
Потому что они были товарищами по несчастью.
В эту секунду Гуань Цзюньшань испытал странное, почти диковинное утешение оттого, что нашел человека своего полка.
Пожалуй, именно это утешение заставило его, уже собравшегося уходить, невольно повернуть голову и бросить взгляд сквозь просветы в ветвях.
Линь Хаода тоже как раз поворачивался, намереваясь уйти, совершенно не подозревая, что оставшийся за спиной бывший возлюбленный-подлец с мрачным выражением лица уже протягивает руку, пытаясь ухватить его за локоть.
Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, Гуань Цзюньшань остановился и дважды кашлянул.
Линь Хаода, кажется, что-то почувствовал, обернулся, и его взгляд тоже скользнул в эту сторону.
К счастью, росшие с этой стороны кусты туи достигали человеческого роста — хотя, по мнению Гуань Цзюньшаня, в маскировке не было особой нужды.
Он не собирался оставаться здесь ради зрелища, просто подумал: место это тихое и глухое, если Линь Хаода продолжит препираться, то завтрашние утренние криминальные хроники наверняка посвятят ему целую полосу.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Гуань Цзюньшань глянул на экран — звонил У Сыхань.
Когда вызов соединился, У Сыхань поинтересовался, где он находится, добавив, что у Сунь Яньсинь всё почти закончилось, и спросил, где они собираются встретиться.
— В ресторане, — немного подумав, ответил Гуань Цзюньшань. — Я как раз неподалеку, так что после обеда вернусь в горы.
У Сыхань издал разочарованное «ась?», явно недовольный таким раскладом:
— Серьезно? Разве в университетской столовой есть что-то стоящее?
И тут же добавил:
— Раз уж выдался редкий случай вернуться, почему бы не съесть зажаренного гуся в том ресторанчике в Монткоке?
Гуань Цзюньшань взглянул на часы на запястье и, помедлив секунду, уступил:
— А что Яньсинь? Спроси, что она думает.
У Сыхань, не выпуская телефон из рук, побежал тарабанить в дверь гримерной и, растягивая гласные, заорал:
— Яньсинь-биби!
Целую минуту после этого Гуань Цзюньшань с крайне выразительным молчанием держал трубку у уха, слушая производимый тем на другом конце провода шум.
На фоне этого гама вокруг Гуань Цзюньшаня стало еще тише, чем прежде. Он чуть отвел телефон в сторону: вокруг царила абсолютная тишина, и Гуань Цзюньшань решил, что Линь Хаода уже ушел.
У Сыхань продолжал нести какую-то чушь в трубку, а Гуань Цзюньшань как раз собирался пересечь лужайку, когда сзади внезапно раздался короткий испуганный вскрик Линь Хаода.
Гуань Цзюньшань резко обернулся, выражение его лица мгновенно изменилось, и он бросил У Сыханю:
— У меня срочное дело, перезвоню.
У Сыхань даже рта открыть не успел, как вызов оборвался.
Сбросив звонок, Гуань Цзюньшань широким шагом ступил на газон. Секунду назад Линь Хаода подвернул ногу, потерял равновесие и теперь, напоминая неуклюжую утку, стремительно заваливался вперед.
В этот момент Гуань Цзюньшань вовсе не думал о личных границах, социальной дистанции или защите своего личного пространства. На долю секунды он даже пожалел, что бросился вперед так стремительно, но, осознав происходящее, понял, что упустил момент, когда можно было изменить ход событий.
Он уже без малейших колебаний протянул руки и надежно поймал Линь Хаода.
Линь Хаода в панике уткнулся ему в грудь; плечи под тонкой тканью казались совсем узкими и мелко подражали.
Он выглядел сильно напуганным и долго не шевелился. Гуань Цзюньшань дал ему время прийти в себя, но прошло уже столько времени, что это превысило порог его терпения.
Он не понимал, как Линь Хаода умудряется постоянно влипать в самые разные неприятности, ведь нынешняя ситуация вполне тянула на статью о покушении на причинение вреда здоровью.
Однако Линь Хаода лишь запрокинул голову и посмотрел на него — он не двигался и ничего не говорил, если не считать пары жалких попыток вырваться в самом начале.
Гуань Цзюньшань заметил, что губы парня поблекли, лишившись краски, а у очков сломалась одна дужка, из-за чего они теперь едва держались на переносице.
— …Ты в порядке? — поколебавшись немного, всё же осведомился Гуань Цзюньшань.
Линь Хаода, всё еще находившийся в шоковом состоянии, медленно кивнул, затем уперся руками ему в плечи, меняя позу, и кое-как выпрямился.
— С ногой всё хорошо? — Гуань Цзюньшань опустил взгляд, призывая его проверить лодыжку.
— …Нормально, — шепотом ответил Линь Хаода, слегка шевельнув ногой.
Гуань Цзюньшань чуть оттолкнул его и уже собирался что-то добавить, как боковым зрение заметил нечто летящее в их сторону.
Они стояли слишком близко друг к другу, и Линь Хаода инстинктивно вцепился в его рукав:
— Осторожно!
Но Гуань Цзюньшань среагировал быстрее: он резко развернулся боком, заслонив Линь Хаода собой, и в тот же миг раздался глухой звук — летевший стаканчик с кофе расплескался по всей его одежде.
Дорогой костюм Гуань Цзюньшаня был испорчен окончательно, а коричневая жидкость мерными капельками стекала с подола.
Линь Хаода судорожно втянул воздух, на мгновение замер, а затем протянул руку, пытаясь вытереть пятно.
Однако Гуань Цзюньшань легко перехватил его запястье. Его лицо слегка омрачилось, он бросил взгляд на виновника происшествия в нескольких шагах от них, чуть приподнял брови и произнес:
— Молодой человек, я могу подать на вас в суд за умышленное причинение вреда.
— Линь Хаода! Ты что, думал запугать меня? — Лян Юань пропустил его слова мимо ушей. Обезумев от ярости, он бросился вперед, намереваясь схватить прятавшегося за спиной Гуань Цзюньшаня Линь Хаода: — А ну выходи!
Гуань Цзюньшань не отступил ни на шаг и вовсе не собирался выдавать Линь Хаода. Его тон звучал так же жестко, как и его позиция:
— Это университетская территория. Предупреждаю: охрана будет здесь с минуты на минуту.
Лян Юань опустил руку, перевел взгляд и снова уставился на стоявшего перед ним мужчину.
Гуань Цзюньшань обладал широкими плечами и внушительной статью, возвышаясь над ним доброй полоской головы, и стоял непоколебимо, словно выросшая прямо посреди равнины исполинская гора.
Рассуждая здраво, ему следовало бы держаться в стороне от этой запутанной драмы измен и обид. Он вполне мог наблюдать за всем холодным взглядом — точно так же, как до этого долго подслушивал разговор, а вмешиваться или нет, зависело исключительно от его совести.
Но… это же Гуань Цзюньшань.
Спокойно реагируя на печальные истории любви, он в то же время проявлял совершенно невозмутимую и надежную солидность, когда сталкивался с несправедливостью, опасностью и внезапной бедой.
Линь Хаода тоже разглядел лицо Гуань Цзюньшаня с косого ракурса.
Черты лица этого незнакомца производили слишком сильное впечатление: глубокие и густые брови, прямой нос, веки, слегка прикрытые из-за направленного вниз взгляда, обнажали узкую и неглубокую складку. Его нижняя губа была тонкой и бледноватой, цветом напоминая розу капучино — не пухлая, но с четко очерченным контуром.
— Ты… — Лян Юань подавился словами. Помолчав с полминуты, он кое-как собрался с мыслями и выпалил: — Ты еще кто такой?
И добавил:
— Какого черта ты лезешь не в свое дело!
Он учился вовсе не на финансовом факультете и новостями почти не интересовался, так что его незнание Гуань Цзюньшаня в лицо было вполне естественным.
Гуань Цзюньшань лишь усмехнулся — будучи мастером словесных баталий за переговорными столом, он отчетливо уловил, как уверенность Лян Юаня начинает давать трещину.
— Если ты сейчас остановишься, еще не поздно всё исправить.
— Ты студент Гонконгского университета, неужели не знаешь, сколько здесь камер наблюдения? Если здесь произойдет что-то по-настоящему скверное…
Гуань Цзюньшань намеренно выдержал паузу в пару секунд, вглядываясь в выражение лица противника:
— …ты правда думаешь, что у тебя останется шанс вести здесь беседы?
— Лян Юань, — вовремя вмешался Линь Хаода хриплым голосом. — Я вовсе не собирался рушить то, что у тебя сейчас есть.
http://bllate.org/book/25335/3020242
Готово:
