Внезапно зазвонил телефон, и после этого разговора у меня внутри всё перевернулось. Раньше я думал, что хуже уже быть не может: отношения с кровными родственниками сводятся исключительно к деньгам, да и ладно. Если оглянуться на современное общество, большинство людей живут точно так же.
Да, я всего лишь старший брат, к тому же сводный по матери, и мы даже не росли вместе с малых лет. У меня нет ни прав возражать против замужества второй сестры, ни возможности помешать ей выйти замуж за этого никчемного парня, у которого за душой не было ничего, кроме городской прописки и бедной семьи. Я не смог предотвратить её трагедию.
Но я никак не ожидал, что те невзгоды по сравнению с событиями сегодняшнего дня покажутся настоящей комедией. Этот никчемный человек посадил беременную вторую сестру на мотоцикл и осмелился гонять на бешеной скорости! Раз уж он искал смерти, зачем было тащить за собой вторую сестру?!
Этот зять, которого я даже не хотел признавать, погиб на месте, а вот ребенка второй сестры спасти не удалось. Более того, у неё больше никогда не будет детей, и всю оставшуюся жизнь ей придется провести в инвалидном кресле!
А ещё эта астрономическая сумма за медицинские расходы…
Я яростно несколько раз ударил кулаком по стене.
Мне было невыносимо горько.
И дело не только в ужасной судьбе второй сестры — моё сердце пронзило глубокое разочарование в истинных мотивах матери, когда она заставила меня вернуться к ней.
Раньше я наивно полагал, что она хотя бы немного чувствует вину за то, что бросила меня в детстве, и попытается окружить меня хоть капелькой заботы. Пусть даже эта забота по сравнению с любовью приемной матери будет каплей в море, но, оказывается, она даже не собиралась делиться этой каплей!
Когда я в очередной раз прямо и честно сказал ей, что у меня сейчас действительно нет денег, и мы немного повздорили, она заплакала еще громче, почти истерически:
— Та семья, в которой ты рос, была очень богатой! Раз они так сильно любили тебя, неужели за все эти годы они ни разу не дали тебе денег?! Ты столько лет прожил у них сыном, и от тебя не было никакой отдачи?!
— Так вот почему ты меня разыскала! Ты думала, что они дадут мне денег, да еще и много, и была уверена, что я обязательно стану вам помогать, поэтому и позвала меня обратно?!
— Я вовсе не это имела в виду! В конце концов, ты моя плоть и кровь, разве я не имела права вернуть тебя? Я сказала так просто для того, чтобы ты занял у них немного денег. Старший, ты же знаешь, даже если мы продадим всех членов нашей семьи, нам всё равно не собрать такую сумму! Твоя вторая сестра сейчас в больнице, она только что перенесла операцию, еще не миновал критический период, ты… ты же не можешь просто смотреть на то, как погибает твоя сестра…
— Вы ошибаетесь! Все эти годы они растили меня и любили, и если кто и должен платить по счетам, так это я перед ними! Они не нуждаются в сыне, у них есть свой собственный, он намного лучше меня, умнее, во всем превосходит меня!
— Так ты просто будешь стоять и смотреть…
— Все эти годы я даже не знаю, в какой стране они живут! Даже если бы я захотел занять, я бы никого не смог найти!
— У тебя действительно нет денег? Тогда подумай над чем-нибудь! Она же твоя вторая сестра, с малых лет была со мной, натерпелась столько лишений. Когда она родилась, мы тоже собирались отдать её на воспитание другим людям, но… но… меня до сих пор гложет чувство вины за то, что я бросила тебя тогда, поэтому моё сердце не выдержало… Старший, неужели ты до сих пор затаил на меня обиду, поэтому и отказываешься…
Наверное, я по природе своей ничтожен.
Даже прекрасно понимая, что её раскаяние наигранно, в глубине души я всё равно испытывал слабое ожидание и некоторое тепло.
По сравнению с абсолютной пустотой, крошечная частичка таких чувств — пусть даже фальшивых — всё равно лучше, чем полное их отсутствие.
В конце концов я пообещал ей, что как-нибудь всё улажу.
Но что я мог придумать?
Даже если бы сейчас какая-нибудь компания захотела меня нанять, даже если бы они предложили безумную зарплату в десять тысяч юаней в месяц сразу после выпуска, я никак не смог бы получить авансом зарплату за двадцать месяцев!
К тому же двести тысяч — это лишь малая часть той астрономической суммы.
Ши Цзюнь тоже слышал о беде в моей семье и попытался меня утешить. На прощание я спросил его:
— Есть ли способ раздобыть двести тысяч за короткое время?
Он легонько пнул меня под зад и сказал:
— Ты что, парень, в видеоигры переиграл? Думаешь, реальный мир похож на игру, и заработать двести тысяч так легко?! Пойти украсть или ограбить? У тебя кишка тонка, боюсь, ты загремишь в тюрьму, еще ничего не успев сделать!
— Неужели совсем нет никакого способа?
— Есть. Если бы ты был женщиной, мог бы найти себе богатого папика, но жаль, что ты мужик! А твои сестры не такие симпатичные, как ты. Эх, выбрось это из головы, лучше найди нормальную работу! А твоя вторая сестра… остаётся уповать на милость небес. Кстати, я только что звонил домой и попросил родителей прислать твоим несколько тысяч. Да, сумма небольшая, но старики живут за счет земледелия и сами ничего не зарабатывают, а я еще не устроился на официальную работу, так что ты…
— Ши Цзюнь, ты настоящий человек! — на моих глазах навернулись слезы.
— Тьфу! Тебе не противно? В какое время живем, а всё еще раздаешь карточки хорошего парня? Не расстраивайся ты так, ладно? Иди и займись нормальным поиском работы!
Он хлопнул меня по плечу и повернулся, чтобы уйти.
Какой же он прекрасный парень! Не зря я был тайно влюблен в него столько лет.
Я слегка улыбнулся, но тут же поднявшиеся из глубин души сомнения заставили меня немного занервничать.
Он ведь такой внимательный человек, вовсе не такой беззаботный и толстокожий, каким кажется на первый взгляд. В последнее время мы стали общаться как никогда часто — неужели он действительно о чем-то догадался?!
Ох, если это так, то дело принимает скверный оборот…
— А-а-а… — я в отчаянии трепал свои волосы, которые были такими же растрепанными, как и мои мысли.
Пока я занимался самобичеванием, мимо проходили две младшекурсницы. Одна тихонько говорила другой:
— Слышала? Окончание университета равносильно выходу из рая и падению в ад. Глядя на то, как старшекурсники мучаются, я так боюсь, что они все посходят с ума!
— Тсс! Тише ты.
— Чего это вы тут умничаете?! Не думайте, что раз вы первокурсницы, то вам всё дозволено, четыре года учебы пролетят очень быстро! — сердито бросил я.
— Эй, ты на кого это повышаешь голос?! Смеешь орать на мою девушку?! Возомнил себя старшим и решил вести себя неподобающе? — к мне направился какой-то парень, явно намереваясь схватить меня за воротник.
Неподобающе? Младший братец, сходи-ка проверь значение этого слова в словаре!
— Я не орал, я разговаривал с воздухом, ха-ха, с воздухом…
Я стерплю. Я обязан отступить.
Мне нельзя усугублять и без того бедственное положение. Больше нет никого, кто мог бы разгрести последствия моих драк, больше нет никого, кто уступал бы мне из страха перед моим старшим братом.
Когда лиса больше не может пользоваться тигриным авторитетом, если она не проявит смирение, её ждет участь куда более плачевная, чем просто быть обиженной.
— Псих!
— Да, я болен, ха-ха, раз разговариваю с воздухом…
— Ой, милый, выпускной — это так страшно…
— Не бойся, дорогая, нам до выпуска еще далеко!
— Все говорят, что окончание университета — это когда университет выставляет тебя за ворота, родители выгоняют из дома, а компании захлопывают перед тобой двери… Наш куратор сказал, что мы даже тяготы военной подготовки вынести не сможем, а попав в реальное общество, поймем, что военные сборы — это цветочки по сравнению с тем, что нас ждет. Что делать? Я ведь во время военной подготовки падала в обморок несколько раз…
— Не бойся, мы всегда будем вместе, я буду рядом с тобой, вечно.
Ха, всегда вместе — подумать только, будто это от вас зависит.
Помню, когда наша семья была счастлива и беззаботна, мы снова и снова повторяли друг другу: мы всегда будем вместе. Но сколько людей на этом свете могут сказать, что будут вместе, и действительно оставаться рядом до самого конца жизни?
В счастливые моменты мы легко забываем о том, что от нас в этой жизни зависит гораздо меньше, чем нам кажется.
Я открыл ноутбук и вошел в тот самый почтовый ящик, который когда-то зарегистрировал для меня старший брат. Там было абсолютно пусто. Вспомнив, что вчера я бегло просмотрел даты писем, я понял, что весточек не было уже месяца два-три.
Что-то случилось?
Или он наконец решил бросить меня?
Но сейчас у меня нет выбора, мне необходимо связаться с ними. Проблему второй сестры нужно решать, а судя по прежнему материальному состоянию нашей семьи, двести тысяч для них — сущая мелочь. Даже сам старший брат вполне мог достать такую сумму.
Тогда я напишу только брату.
Я отправил ему письмо, в котором описал нынешнюю ситуацию, искренне веря, что он мне поможет. Он никогда на меня не сердился. Даже когда я в последние годы намеренно терял их контакты, специально менял номера телефонов и демонстративно съехал из того деревенского дома, брат не сердился на меня. Наверное, не сердился?
Он унаследовал от родителей элегантность и мягкость. Когда мы еще жили вместе, из всех нас четверых только на моем лице порой выражалось раздражение, а на лицах остальных троих я никогда подобного не видел.
Дни по-прежнему тянулись в поисках работы, подготовке диплома и репетициях защиты.
Прошла неделя. Я каждый день заходил в этот почтовый ящик, но за семь дней не было никаких изменений.
Зря я тогда оборвал все связи с ними, и уж точно не стоило выбрасывать банковскую карту, которую оставили мне родители. Прояви я хоть капельку рассудительности в те годы, мы бы не скатились до такого…
Они относились ко мне как к родному, сделали всё возможное и невозможное. Но именно потому, что они любили меня как родного, когда они от меня отказались, я почувствовал такую сильную ненависть. Ненависть была точно такой же, как если бы меня бросила биологическая мать, даже сильнее. Я ненавидел их за то, почему они не попытались побороться с моей кровной матерью за меня — ведь я так сильно не хотел уходить от них! Чужая мать никогда не заменит приемную, и только те, кого бросили, а затем удочерили или усыновили, способны по-настоящему понять это!
Но в конце концов, они не мои биологические родители — таковы были их слова, полные беспомощности, когда они от меня отрекались.
Да и я сам… вел себя слишком незрело. Все четыре года в университете я даже не пытался заняться хоть чем-то полезным, забросил учебу и ленился вместе со всеми сдавать экзамены на различные сертификаты. Мне казалось, что достаточно просто быть сытым и одетым, у меня не было никаких великих устремлений, и тем более я не думал, что настанет день, когда мне придется нести за кого-то ответственность.
Но это бремя свалилось на меня слишком внезапно!
С ним не смог бы справиться даже самый лучший выпускник года!
Что уж говорить о таком неудачнике, как я…
Из дома снова позвонил третий брат. Он рассказал, что мать устроила страшный скандал в больнице: она упорно требует продать кровь, чтобы собрать деньги на лечение, но врачи категорически против — при её нынешнем состоянии это смертельно опасно. Да и даже если продать кровь, вырученных денег не хватит даже на один процент от необходимой суммы.
Она продолжала скандалить с больницей, и отчим чуть снова её не избил.
— Разве семья Ши Цзюня не прислала несколько тысяч? Неужели родственники совсем ничего не собрали?
— Брат, ты совсем отупел от своих книг? Какие родственники? Когда нет денег, какие могут быть родственники? Те же дядья — ну прислали, кто сто юаней, кто двести. Всё вместе меньше, чем семья Ши Цзюня дала. Сначала мать Ши Цзюня вообще не хотела ничего давать, но потом заявила, что это в долг для Ши Цзюня, мол, пусть он потом матери вернет, только после этого она согласилась. Брат, с таким другом тебе действительно повезло…
— В семье что, совсем не осталось сбережений?
— Раньше что-то было, но свадьба второй сестры — разве всё не ушло на это? И вообще, брат, прекращай отправлять деньги домой, пусть эта вторая сестра просто сдохнет…
— Ты… как ты можешь говорить такие бессердечные вещи, ты, ты, ты…
— Брат, ты ведь тоже человек с половинчатой мягкостью. Именно поэтому отчим и заставляет мать постоянно вытягивать из тебя деньги, да? На самом деле, какое ты вообще имеешь отношение к этой семье? Я, конечно, мало учился, но даже я знаю, что вырастившая тебя мать важнее биологической. Брат, твой настоящий дом там! А этот дом… на что ты здесь надеешься? Он может только тянуть тебя на дно и полностью разрушить. Зачем ты вообще возвращаешься? Разве тем людям там не больно? Ты знаешь, родители Ши Цзюня только принесли деньги, как отец тут же выхватил их у матери и проиграл в казино! Он всё время играет, всё время мечтает разбогатеть, и вечно проигрывает. Раньше мы думали, что раз вторая сестра наконец-то выходит замуж, значит, мы вырвались из этого проклятого дома. А теперь, глядя на то, чем всё закончилось, я искренне считаю, что смерть для неё — это избавление. Называй меня бессердечным — пускай! По крайней мере, если вторая сестра умрет, маме не придется орать и продавать свою кровь или что-то еще. У нас в доме еще младшие брат и сестра растут, я вот не знаю, в какой день этот ублюдок-отчим решит продать их куда-нибудь. Разве это сейчас дом? От одного взгляда тошно!
Третий брат захлебнулся слезами, а в трубке послышался яростный рев отчима:
— Ах ты, сукин сын, посмел упрекать меня в игре?! Столько лет ты ел и спал за мой счет, и еще смеешь высказывать мне претензии?!
Раздался громкий шлепок — судя по всему, кому-то вренули по лицу, после чего раздался плачущий голос третьего брата:
— Чертов ублюдок, ты мне никакой не отец, ты всего лишь мой отчим! Старый подонок, у тебя нет права меня бить! Извинись передо мной!
— Да ты взбунтовался!
— А-а-а…
— Ему всего четырнадцать, он же еще ребенок! Как ты мог так со злости пинать его, а если бы отбил что-нибудь?! Третий, ты тоже хорош, он же старший, как ты с ним разговариваешь!
— Я забью этого неблагодарного до смерти! — орал отчим.
— Перестань! Перестаньте!
— Ой, пап, ты задел маму! Мама, встань же, что с тобой, мама, встань… Третий, перестань ругаться! Пап, остановись! — младшие брат и сестренка испуганно заплакали.
Настоящий галдеж из самого ада.
— Хватит всем орать! — рявкнул я в трубку, и на том конце на мгновение воцарилась тишина.
Третий брат снова взял трубку.
— С мамой всё в порядке? — спросил я.
— Ничего страшного. Коромыслом перетянули, временно подняться не может, но жива.
— Отвезите её в больницу показаться.
— Не нужно, не нужно, всё нормально, сегодня били не так сильно, стерпит, — торопливо проговорила мать на том конце.
Безнадежная женщина.
— Не переживайте. Медицинские расходы второй сестры я постараюсь собрать, но в лучшем случае выйдет тысяч двести, да и то не факт…
— Брат, я же говорил, пусть вторая сестра просто умрет!
— Не болтай ерунды! Короче говоря, я что-нибудь придумаю, хватит вам уже грызться! Третий, а водитель того большегруза разве ничего не выплатил в качестве компенсации?
— Компенсацию? Ой, брось. Он ведь тоже простой и честный бедняга, даже если его продать, у него нет денег на выплату. К тому же виноват зять, какая тут компенсация? Человек нормально вел фуру, ехал с обычной скоростью, а зять сам сломя голову влетел под колеса. То, что они с нас еще за ремонт своей машины не потребовали, уже большое одолжение.
— Ладно, я сам во всем разберусь. Присмотри за младшими.
— Честно говоря, я считаю, что тебе совсем не обязательно…
— Больше ни слова.
— Я просто боюсь, что ты свернешь не на ту дорожку… — его голос был совсем тихим, но я всё равно расслышал.
— Не сверну.
Я повесил трубку.
http://bllate.org/book/25336/3020398
Готово:
