Готовый перевод The Tycoon's Mystic Doctor / Тайный врач в богатом доме: Нежданное замужество: Глава 7

Получит ли он потом тумаков, Чэн Чжэ не знал. Единственное, в чём он был уверен — благодаря тому, что дорожку прокладывал Цзян Цун, второй молодой господин клана Цзян, путь в главный особняк клана Гунсунь оказался совершенно свободным и беспрепятственным. Глядя на наряженных в роскошные одежды гостей, которые оживленно беседовали и смеялись, Чэн Чжэ подумал, что они действительно словно принадлежат к разным мирам.

Будучи прямым вторым молодым господином клана Цзян — одной из Пяти великих семей, Цзян Цун, разумеется, привлек внимание тех, кого выслали встречать гостей.

— Сяо Сюань, брат мой, почему вышел именно ты? — удивленно воскликнул Цзян Цун, едва завидев приближающегося молодого человека.

Перед ними неожиданно оказался не кто иной, как сам Гунсунь Сюань, старший молодой господин клана Гунсунь.

— Сяо Са сейчас занят приемом людей из Семьи Шаняюй, — с легкой улыбкой пояснил Гунсунь Сюань.

Тот Сяо Са, о котором он упомянул, приходился ему двоюродным братом — Гунсунь Са. Они с Цзян Цуном считались не разлей вода, и каждый раз, когда Цзян Цун наведывался в клан Гунсунь, именно Гунсунь Са отвечал за его прием.

Среди Пяти великих семей Федерации Хуася самые близкие отношения сложились у клана Гунсунь и клана Цзян — это было очевидно по тому, как ладили между собой старейшина Гунсунь Ло и учитель Цзян Ляньшань. Семья Шаняюй из-за своего географического положения издавна держалась нейтралитета, а Семья У больше дружила с Семьей Цзо. Разумеется, даже при наличии внутренних группировок внутри Пяти великих семей, во внешних делах они всегда действовали сплоченно и без единой ошибки.

— Ох, раз он занят важными делами, тогда ладно, — раз уж Гунсунь Са был поглощен делами, Цзян Цун не стал настаивать, чтобы тот непременно бросил все и шел к ним.

Переведя взгляд, он добавил:

— Да, кстати, брат Сюань, а это...

— Давно слышал о старшем молодом госпоже клана Гунсунь, мое имя Чэн.

Чэн Чжэ перебил Цзян Цуна, не дав тому произнести его полное имя.

Стоило Гунсунь Сюаню приблизиться, как он тут же привлек внимание Чэн Чжэ. Хотя Канон Царя Медицины из Прямой ветви Таинственных Медиков не делал упор на боевую мощь, он позволял чувствовать малейшие изменения внутренней энергии нэйцзинь в телах воинов. Приближение Гунсунь Сюаня источало такую мощную ауру, что Чэн Чжэ отчетливо это осознал.

Сильнейший! Настоящий мастер боевых искусств! Только вот в тот момент, когда Цзян Цун раскрыл личность собеседника, Чэн Чжэ на секунду почувствовал, как у него от удивления задергался глаз.

Этот самый мастер боевых искусств — и есть тот самый Гунсунь Сюань, с которым у него заключена помолвка?! Какого чёрта, это сам парень подставил его учителя или учитель подставил парня?!

Стоявший перед ним молодой человек обладал лицом столь безупречным, словно выточенным из яшмы, и красотой, не уступающей легендарному Пан Аню. Его прямая осанка и пропорциональное телосложение — не говоря уже о безупречных пропорциях — дополнялись атмосферой невозмутимого спокойствия, словно от весеннего ветерка, и идеальной улыбкой. Выпусти такого в свет, и толпы женщин безумно завопили бы, требуя родить ему детей.

Вспомнив все отзывы о Гунсунь Сюане, услышанные в Долине Медицины, Чэн Чжэ подумал, что сто раз услышать и впрямь лучше один раз увидеть. Он-то полагал, что слухи сильно преувеличены, но теперь, глядя на живого человека, он понял: Гунсунь Сюань по праву носил звание всеобщего мужского врага.

В то же время Чэн Чжэ остро уловил скрытую свирепость в уголках глаз Гунсунь Сюаня. Так что пусть внешне тот и казался нежным кумиром миллионов, в минуты гнева он наверняка был человеком жестоким и безжалостным. Впрочем, всё это не имело к Чэн Чжэ никакого отношения, даже если на лбу этого парня до сих пор красовалась печать его жениха.

Чэн Чжэ сразу понял, что ему, простому смертному, с таким неземным мужиком ни за что не справиться, а потому вежливо выразил свое почтение и предпочел бы держаться от него подальше.

— Благодарю за комплимент. Гунсунь Сюань, добро пожаловать на праздничный банкет моего деда. Если сегодня что-то будет не так, прошу меня извинить.

На кажущееся несколько бестактным прерывание со стороны Чэн Чжэ Гунсунь Сюань лишь чуть повел глазами, но лицо его не изменилось — он продолжал любезничать с прежней улыбкой.

— Нет-нет-нет, для меня огромная честь присутствовать на юбилее старейшины Гунсунь.

Если бы не случайная встреча с Цзян Цуном, ему бы оставалось только повернуть назад.

В тот момент, когда Гунсунь Сюань и Чэн Чжэ обменивались любезностями, из-за спины Гунсунь Сюаня раздался раскатистый голос, полный внутренней силы:

— Мелкий Цун приперся и всё еще мнется на пороге? А ну марш сюда, вразвалочку!

— Дедушка, это клевета! Я тут как раз знакомлю брата Сюаня со своим новым другом! — инстинктивно завопил от обиды Цзян Цун, узнав знакомый голос: суровая муштра старших выработала у него безусловный рефлекс.

Раз уж старший позвал, Гунсунь Сюань и остальные перестали тратить время на пустые разговоры и прямиком направились в зал, чтобы поприветствовать старейшин.

Человек, только что громогласно окликнувший Цзян Цун, оказался нынешним главой клана Цзян, Цзян Уго. Возрастом он почти не уступал Гунсунь Ло: в свои почти восемьдесят он все еще отличался широкими плечами и мощной грудной клеткой, его крепкие мышцы бугрились, а на висках пульсировали вены — с первого взгляда в нем безошибочно угадывался типичный Воин.

Однако в отличие от обывателей, видевших в Цзян Уго лишь грозного и властного богатыря, Чэн Чжэ чувствовал, что внутренняя энергия нэйцзинь этого человека находилась на Пике Скрытого Усилия. Ему требовался всего один шанс, одна искра, чтобы прорваться на ступень Усилия Трансформации хуацзинь.

Ступени культивации Воинов в Федерации Хуася делились от низших к высшим на Явное Усилие минцзинь, Скрытое Усилие аньцзинь, Усилие Трансформации хуацзинь и легендарное Сяньтянь. О Сяньтянь и говорить не стоило — оно всегда оставалось лишь мифом, и единственным человеком, до которого доходили слухи о достижении этой ступени, был легендарный предок-основатель Федерации Хуася.

Первые же три ступени делились каждая на четыре подступени: раннюю, среднюю, высшую и пиковую. Обычные люди с заурядным талантом к боевым искусствам, не имея за спиной семейных традиций и наставлений, в лучшем случае могли дойти лишь до высшей ступени Явного Усилия минцзинь. Тем, у кому повезло получить наследие, выпадал шанс дойти до пика, а при счастливом стечении обстоятельств и удачном стечении обстоятельств — даже пробиться на уровень Скрытого Усилия аньцзинь.

С наследными же кланами дело обстояло иначе, хотя они всё равно в основном крутились на средних и высших ступенях Скрытого Усилия. Штамповать сильных мастеров пачками удавалось лишь Пяти великим семьям. В особенности главам кланов: высшая ступень Скрытого Усилия была для них лишь базовым требованием, тогда как Усилие Трансформации хуацзинь являлось обязательным рубежом, который им предстояло преодолеть.

Талант Гунсунь Ло превосходил способности Цзян Уго, да и фундамент клана Гунсунь был куда богаче, поэтому Гунсунь Ло прорвался к Усилию Трансформации хуацзинь еще несколько лет назад и теперь лишь укреплял свои позиции. Что же до Гунсунь Сюаня, то раз уж он носил титул демонического гения, мерить его обычными мерками было попросту нельзя.

Чэн Чжэ подозревал, что если бы не его глубокое понимание Канона Царя Медицины, он ни за что не заметил бы, что этот ряженый в овечью шкуру лис Гунсунь Сюань по своей силе уже достиг высшей ступени Скрытого Усилия. Он понятия не имел, как этот монстр вообще культивирует. К счастью, до прорыва ему было еще далеко, иначе этот гад просто не дал бы другим Воинам жить на белом свете.

Пока Чэн Чжэ разглядывал двух стариков, Гунсунь Ло и Цзян Уго тоже внимательно изучали стоящего перед ними юношу. Даже оказавшись перед ними, тот вел себя почтительно, но без малейшей тени раболепия; его взгляд был прямым и открытым, черты лица — тонкими и чистыми, а на губах играла уместная улыбка, производящая исключительно приятное впечатление.

— Здравствуйте, почтенные старейшины, — произнес Чэн Чжэ, когда Цзян Цун представил его.

Он подался вперед на полшага, слегка поклонился со светлой улыбкой и, вынув из дорожной сумки скромно упакованную парчовую коробочку размером с младенческий кулачок, обеими руками протянул ее Гунсунь Ло.

— Младший явился в спешке и не смог приготовить для старейшины Гунсунь достойного подарка. Примите этот скромный дар, надеюсь, старейшина не откажет.

Пусть коробочка выглядела неказисто, внутри нее лежала изготовленная самим Чэн Чжэ Пилюля Очищения Сердца, предназначенная для укрепления каналов, циркуляции крови и успокоения разума.

Действие Пилюли Очищения Сердца, если верить его учителю, заключалось в том, что если принять ее во время прорыва на новый уровень, то — если только человек не был абсолютным неудачником — успех в продвижении был гарантирован на сто процентов.

Гунсунь Ло понятия не имел, что в этой неприметной коробочке пряталась та самая Пилюля Очищения Сердца работы любимого ученика Цзян Ляньшаня, о которой тот постоянно хвастался у него над ухом. Но раз уж это подарок от младшего, ему нравилось всё без исключения.

— Ха-ха, мы ведь видимся впервые, а старик даже не приготовил тебе, юноша, памятного подарка, — смеясь, Гунсунь Ло спрятал коробочку во внутренний карман халата.

Независимо от того, действительно ли Гунсунь Ло пришелся по душе подарок или он просто вел себя из вежливости, такое отношение мгновенно располагало к себе людей.

Атмосфера вокруг Чэн Чжэ царила теплая и гармоничная, однако те, кто стоял на периферии, то и дело бросали на них вороватые взгляды. В особенности тот факт, что незнакомый юноша преподнес столь скромную коробочку, а в ответ удостоился улыбки самого Гунсунь Ло, заставил зевак испытать целую бурю смешанных чувств — зависти, ревности и досады.

Какой-то хрен с горы неожиданно снискал благосклонность главы клана Гунсунь! Как тут было не закиснуть от зависти? Особенно Дай Фэйянь и тот розовощекий щеголь, что успели сцепиться с Чэн Чжэ на площади перед особняком незадолго до этого, теперь и вовсе брызгали желчью.

Поскольку Дай Фэйюй был занят налаживанием связей с представителями других кланов, у него совершенно не оставалось времени возиться с Дай Фэйянь и таскающимся за ней мозолистом Гао Е.

На самом деле в глубине души Дай Фэйянь даже надеялась, что старший брат оставит ее в покое. Едва переступив порог банкетного зала, она чуть не ослепла от окружающей роскоши, а непрекращающаяся лесть Гао Е лишь подстегивала ее самодовольство. Особенно когда она увидела вышедшего встречать Цзян Цуна Гунсунь Сюаня, его красивое лицо и осанка буквально лишили ее рассудка.

А затем она увидела, как Гунсунь Сюань непринужденно беседует и шутит с этим деревенщиной, едва не заставив Дай Фэйянь искрошить зубы от злости. Украдкой проследовав за ними и обнаружив, что даже глава клана Гунсунь относится к этому деревенщине с таким почтением, Дай Фэйянь страстно захотела содрать с него фальшивую маску, чтобы все присутствующие увидели его истинное лицо.

Такое благородное место — совсем не то место, куда позволено соваться всякому отребью!

— Тьфу, подума подумаешь, присосался к толстому кошельку второго молодого господина из клана Цзян. Обычная подстилка на продажу, и откуда только у него наглости хватило появиться перед кланом Гунсунь!

Дай Фэйянь даже не утруждала себя выбором выражений, изрыгая в адрес Чэн Чжэ самую ядовитую брань.

— Вот именно, вот именно! Перед нами он из себя невесть что строит, а перед спонсором стелется крошечной овечкой. Больше всего на свете презираю таких лицемерных и беспринципных людишек.

Как только Дай Фэйянь умолкла, Гао Е тут же поддакнул ей с такой угодливой физиономией, что казалось, преданнее собачки на свете не сыскать.

— Точно!

Пусть Дай Фэйянь и Гао Е говорили тихо, поблизости толпилось немало других гостей. Услышав их перешептывания и сравнивая их со стоящим рядом с Гунсунь Ло молодым человеком благородной осанки, они никак не могли разглядеть в парне той низости, о которой те трепались.

Поэтому окружающие лишь нахмурились с отвращением и предпочли отодвинуться подальше от парочки, совершенно не умевшей держать себя в обществе и не видевшей границ.

Сами Дай Фэйянь и Гао Е не замечали презрительных взглядов толпы и продолжали распаляться всё сильнее. Когда Дай Фэйюй, наконец, освободился от светских обязанностей и вернулся к ним, услышав речи сестры и заметив выражения лиц окружающих, его лицо, только что расслабленное, вновь помрачнело и натянулось, как тетива.

— Заткнитесь!

Дай Фэйюй подумал, что тащить их сегодня на банкет, пожалуй, было худшим решением в его жизни!

Места, где стояли Дай Фэйянь и Гао Е, находились на некотором расстоянии от Чэн Чжэ и остальных. Тем не менее, если не считать Цзян Цуна и Цзо Сыюаня, остальные четыре человека в том кругу обладали отменным слухом, а потому всю эту грязь и злословие они услышали предельно ясно.

Старейшина Гунсунь Ло хоть и продолжал улыбаться доброжелательной улыбкой, в глубине его глаз мелькнуло незаметное раздражение. Празднование дня рождения служило предлогом для укрепления связей между кланами, но раз уж банкет давал он, это не значичит, что сюда мог завалиться любой бродячий пес или дворовая шавка.

Цзян Уго же люто ненавидел людей, способных лишь злословить за чужой спиной. Раз уж его внук считал этого юношу другом, тот автоматически переходил в разряд их младших родичей. Цзян Уго бросил ледяной взгляд в сторону парочки.

На лице Гунсунь Сюаня по-прежнему играла улыбка, однако Чэн Чжэ чувствовал, что подлинные мысли этого человека разительно отличались от его выражения лица.

Отношение этой троицы заставило Чэн Чжэ внутренне усмехнуться и тут же высказать свое мнение, раз уж объектом пересудов тех двоих был он сам:

— Вообще-то, его старший брат вполне неплох.

Чэн Чжэ не забыл, как решительно и честно тот извинился перед ними на улице, а потому предпочел дать объективную оценку.

Что же до той девицы... Чэн Чжэ почувствовал, что ей самое время мысленно зажигать поминальную свечу и молиться. Поистине: не бойся противника, похожего на бога, бойся союзника, похожего на свинью.

http://bllate.org/book/25339/3020637