Войска окружили поле, усеянное телами. Молодой, статный и прекрасный государь медленно приближался. Его мать была красавицей, затмившей собой все семь царств, но те, кто видел его лицо, обращали внимание вовсе не на внешность.
В длинных развевающихся одеждах государь остановился. В его глазах читалось лишь ледяное презрение:
— Обезглавить всех приближенных.
Слова отзвучали, а он лишь равнодушно смотрел на окровавленную землю. Стенания людей и вид падающих голов не трогали его сердца. Дождавшись смерти последнего, он перевел взгляд — так смотрят на мертвецов.
— Лжеотец? — он бросил взгляд на негодяя, посмевшего назваться его отцом, и двинулся прочь, словно за спиной осталась лишь горстка муравьев или жалких шутов. — Разорвать колесницами на площади, истребить весь род.
Жестокость и беспощадность — именно они позволили совершить подвиг при Чанпине, где было уничтожено четыреста пятьдесят тысяч вражеских воинов. Именно это сделало его великим человеком, объединившим Поднебесную и изменившим целую эпоху.
Потомки много спорили и заблуждались, но никто не мог пошатнуть его величия.
Эти фениксовы очи мягко прикрылись, а когда открылись вновь, в них светилась добрая улыбка:
— Режиссёр, проба завершена.
Однако несколько человек, наблюдавших за его игрой, хранили молчание. Наконец режиссёр Лу с суровым лицом спросил:
— Как ты понимаешь этого государя?
По его выражению лица нельзя было понять, доволен он или нет. Улыбка Чжоу Синьтана не дрогнула, хотя сердце тревожно сжалось:
— Император на все времена.
— Такое понимание тоже верно, — режиссёр Лу сцепил руки в замок и едва слышно вздохнул. — Хорошо, мы дадим ответ позже.
В этих словах сквозила неопределенность, но если бы режиссёр встретил того, кто его полностью устроил, Чжоу Синьтан упустил бы свой шанс.
— Хорошо, спасибо, режиссёр Лу, — Чжоу Синьтан вышел с улыбкой, и лишь когда на его лице оказались темные очки и маска, настроение поползло вниз.
Линь Су, сидевший рядом, занимался делами, позволяя ему погрузиться в собственные мысли.
— В чём была ошибка моей игры? — Чжоу Синьтан действительно хотел знать ответ. Он перебирал в памяти сцену за сценой, но так и не нашел ответа.
— Твоя игра была превосходна, — Линь Су привычно потрепал его по голове и убрал руку, прежде чем тот успел среагировать. — Если хочешь знать моё мнение: у каждого своё представление об императоре на все времена, но это взгляд потомков, основанный на его заслугах и ошибках. Что же до него самого — в ту эпоху он стремился расширить границы и объединить мир, это было его призванием. Предательства, необходимость терпеть и балансировать силами — всё это вызывало в нём гнев. Чтобы сыграть его хорошо, нельзя оставаться сторонним наблюдателем. Попробуй действительно стать этим человеком.
Эти слова словно открыли ему глаза. Чжоу Синьтан испытал озарение: все те места, где он чувствовал зажимы и фальшь, вдруг обрели смысл. Он посмотрел на Линь Су со сложным выражением лица:
— Чем больше я с тобой общаюсь, тем меньше ты кажешься мне двадцатилетним юношей.
— Спасибо за похвалу, брат Чжоу, — Линь Су подмигнул левым глазом и улыбнулся так солнечно, что на мгновение в нём проступила истинная двадцатилетняя юность.
Однако Чжоу Синьтана это непроизвольное подмигивание заставило сердце биться чаще. Казалось, его «подцепил» мужчина на несколько лет моложе, причем тот, похоже, даже не осознавал своих чар.
Неужели нынешние дети такие умелые? Чжоу Синьтан начал сомневаться в реальности, но взгляд то и дело невольно соскальзывал на Линь Су.
Он делал это так часто, что Линь Су не мог больше притворяться, будто не замечает. Когда Чжоу Синьтан в очередной раз бросил на него взгляд, Линь Су посмотрел прямо в ответ. Их глаза встретились, и Чжоу Синьтан машинально отвел взор. Взгляд он отвел, но внутри всё закипело от вопросов.
Почему он отвернулся?!
Он мог выдержать взгляд десятков тысяч фанатов и не моргнуть, а тут — такая нелепость. Это заставило его почувствовать, будто он в чём-то проиграл.
Как популярная звезда может уступить какому-то новичку? Чжоу Синьтан тихо кашлянул, заставляя себя смотреть на Линь Су, не отводя глаз:
— То, что ты сказал, я понял, но… — Эти глаза были такими глубокими и красивыми, черт… О чем он хотел сказать?
— Но что? — Линь Су отложил дела, ожидая продолжения.
— Но после возвращения домой нужно сначала поесть, — Чжоу Синьтан считал, что у него отличная импровизация, но человек — странное существо: слова вертелись на языке, забывались, а потом, сказав глупость, он вспоминал нужное. Эти две фразы даже при повороте времени вспять не связались бы воедино. Было очень неловко.
— Хорошо, — ответил Линь Су и добавил: — После еды мне помочь тебе прогнать сцену?
— Нужно, — Чжоу Синьтан почувствовал, словно его спасли.
Неужели нынешние дети такие проницательные?
Проиграл…
***
Услышав голос, Чжоу Синьтан уже знал, кто за его спиной, но после недавней суматохи он был почти обессилен, а сердце всё ещё колотилось, поэтому у него не было сил обернуться.
Человек позади натянул поводья и слегка подтолкнул лошадь боками. Животное, кружившее на месте, послушно зашашало прочь с площадки. Из-за недавнего происшествия окружающие поспешно расступались.
Лошадь остановилась за навесом, тепло позади исчезло. Чжоу Синьтан почувствовал, как его руку сжали, и, опустив взгляд, увидел мужчину, который вел коня под уздцы.
В нём ещё не исчезла юношеская свежесть, но от него исходило такое спокойствие.
Чжоу Синьтан спустился, опираясь на него, и когда ноги подкосились, Линь Су подхватил его за руки. Мужской голос зазвучал над самым ухом:
— Сегодня отдохни. Я поговорю с режиссёром и заодно отвезу тебя в больницу на осмотр.
— Хорошо, — Чжоу Синьтан с некоторой заминкой разжал пальцы, и его усадили на стул, но взгляд он не отрывал от мужчины.
Разумеется, на съёмочной площадке не только он смотрел на Линь Су. Почти половина присутствующих следила за его действиями — всё потому, что то, что он только что сделал, было невероятно эффектным, крутым и захватывающим.
В царившем хаосе никто не осмеливался броситься вперед, и только он один, верхом на лошади, не просто поймал Чэн Лочжу, едва не упавшего с седла, но и, направив коней вровень, в один прыжок оказался на спине лошади Чжоу Синьтана.
Такие сцены часто показывают в сериалах, но там это компьютерная графика, да и к тому же — фильмы о боевых искусствах!
Видеть это вживую было куда более шокирующе, чем на экране. Одно неверное движение — и можно было оказаться под копытами. Если бы в группе действительно случилась беда, последствия были бы невообразимыми.
— Ты не видел? Я чуть не наложил в штаны, если бы что-то случилось, кровь была бы повсюду.
— Это спасение, настоящее спасение. Не только людей, но и самой съёмочной группы.
— Хотя я всё ещё в шоке, но тот парень был реально крут. Кто это?
— Не могу, это так круто в реальности! Я, черт возьми, наконец-то поняла, почему героини романов влюбляются в главных героев.
— Но ведь он спас двух мужчин…
— Мужчинами даже лучше, разве нет?
— ???
Пока все шушукались, режиссёр Лу схватил Линь Су за руку и принялся благодарить:
— Ты оказал огромную услугу. Если бы сегодня что-то случилось, это были бы две жизни…
— Ничего страшного, — Линь Су принял благодарность, но лицо его оставалось мрачным. Одно дело — неспокойная обстановка на площадке, другое — смертельная ловушка.
Даже если хочешь защититься, среди тысяч массовки трудно уследить за каждым, но раз они пошли на это, им не уйти.
— Режиссёр Лу, сейчас не время для благодарностей, — строго сказал Линь Су. — Лошадь Чэн Лочжу испугалась не просто так. Нужно выяснить, в чем дело, иначе это повторится.
Режиссёр Лу пришел в себя, лицо его помрачнело — он понял, что это не случайность, а чей-то умысел.
— Посметь устроить диверсию на моей площадке? Видимо, ему слишком легко живется. Поднять все записи с камер, найти его!
Конюх, успокоив лошадь, подошел к ним, держа в руках колючку:
— Кто-то подложил под седло дурнишник. Как только актёр натянул поводья, лошадь не могла не испугаться.
— Черт, — выругался режиссёр Лу.
Линь Су добавил:
— Режиссёр Лу, здесь я больше не нужен. Я отвезу Синьтана и Лочжу в больницу. Можно взять отгул на день?
— Возьмите три дня, отдохните и придите в себя, — вздохнул режиссёр. — Главное, чтобы не осталось психологической травмы.
— Хорошо, спасибо, режиссёр Лу, — Линь Су развернулся, чтобы найти своих артистов. Чжоу Синьтан сидел неподвижно, а Чэн Лочжу был уже в другом месте — медики обрабатывали ему ссадины, но то, что его полуобнимал Си Вэй, бросалось в глаза.
Линь Су посмотрел на обоих и направился к Чэн Лочжу. Чжоу Синьтан замер, отведя взгляд с неприятным чувством. Ведь Линь Су сначала спас именно Чэн Лочжу.
На самом деле, Чэн Лочжу первым оказался в опасности, и Линь Су поступил правильно, но сейчас он тоже первым пошел к нему.
Они все из одной студии, неважно, кто первый, а кто второй. Как, например, ассистентка Сяо Чэнь — Чжоу Синьтану было бы всё равно, к кому она бросилась на помощь первой. Но с Линь Су всё было иначе. Почему?
Когда Линь Су подошел, он услышал, как Чэн Лочжу вежливо отказывается:
— Господин Си, спасибо, что принесли меня сюда. Положите меня здесь, это не такая уж большая рана.
О, значит, ещё и на руках принес? Способность этого парня воспользоваться случаем тоже не мала.
— Стул жесткий, кто знает, нет ли у тебя других травм, — Си Вэй не согласился. Сначала он волновался, а теперь, когда выпала такая редкая возможность держать человека в руках, он не хотел его отпускать.
Чэн Лочжу не мог обидеть его, поэтому начал оглядываться по сторонам и, увидев Линь Су, просиял:
— Брат Линь, мы уже уходим?
Этот взгляд был таким горячим, что Си Вэй почувствовал неприятный укол ревности. В тот момент Линь Су ощутил исходящие от господина Си зависть, ревность и ненависть, однако в следующую секунду Си Вэй искренне поблагодарил:
— Спасибо, что спас его.
Хотя ему было неприятно видеть отношение Чэн Лочжу к Линь Су, он понимал: если бы не Линь Су, Чэн Лочжу мог бы пострадать, а о худшем он и думать не хотел.
Люди вокруг замерли. Ассистент Си Вэя, даже будучи слепым, понял, что на уме у его босса, и дружелюбно напомнил:
— Господин Си, это менеджер господина Чэна.
Спасать человека из своей студии — долг каждого, они здесь чужие, и благодарность выглядела слишком неуместно.
— Я знаю, — Си Вэй понимал, что у него пока нет на это права, ведь Чэн Лочжу ещё не принадлежит ему. Он посмотрел на Линь Су: — Еще раз спасибо. В будущем прошу тебя приглядывать за Лочжу.
Если бы можно было, он бы забрал его к себе — не под своим присмотром он не мог быть спокоен.
Линь Су подумал, что влюбленный мужчина — это… деградация интеллекта. Однако в оригинальной сюжетной линии Си Вэй добился Чэн Лочжу не благодаря ауре «властного президента», а благодаря искренности и периодической глупости.
Конечно, в оригинале Чэн Лочжу подписал контракт с корпорацией Си и играл главную роль в «Битве за оленя», и хотя его там подставили, место действия было другим.
Малейшие изменения могут вызвать огромные перемены. Здесь было так же.
— Разумеется, он мой артист, господин Си, не беспокойтесь, — Линь Су держался с достоинством. — Но я надеюсь, что вы поможете мне вычислить того, кто это подстроил.
Хотя у него были свои методы и связи, они пока не шли ни в какое сравнение с мощью Си Вэя. Использовать чужую силу было логично — в конце концов, человек, который едва не пострадал, — его будущая жена.
— Это само собой, — при упоминании об этом лицо Си Вэя стало угрожающим. — Кто бы это ни был, посметь…
Он осекся и посмотрел на Линь Су:
— Не волнуйся, корпорация Си не позволит таким людям существовать. Лочжу, лечись спокойно, я не оставлю безнаказанным того, кто тебя ранил.
Тон, которым он говорил с ними обоими, был совершенно разным. Даже такой недалекий Чэн Лочжу это заметил, но в следующую секунду он с мольбой посмотрел на Линь Су:
— Брат Линь, мы уже уходим?
Этот господин Си такой услужливый, не боится ли он, что из-за этого инцидента его обвинят в нападках на корпорацию Си?
Очевидно, сигнал заботы Чэн Лочжу не уловил. А Си Вэй лишь смотрел на него с нескрываемой тоской.
Линь Су бросил взгляд на Чжоу Синьтана и улыбнулся:
— Господин Си, мне нужно проверить Синьтана, он не в духе. Не могли бы вы присмотреть за Лочжу?
Улыбка Чэн Лочжу исчезла, он в недоумении уставился на Линь Су:
— Брат Линь?!
Если он оставит его с господином Си, не будет ли ему угрожать опасность? Брат Линь, нельзя же так: только что спас человека и тут же бросаешь его в пасть льву!
Разочарование на лице Си Вэя сменилось таким восторгом, что он едва не утратил свою «каменную» маску. Он смотрел на Линь Су с величайшим восхищением:
— М-м, не затруднит.
Он старался выглядеть невозмутимым.
Чэн Лочжу: «…»
Брат Линь, посмотри, он же так радуется, спасите…
Однако Линь Су не принял сигнал бедствия или, вернее, принял, но сделал вид, что не заметил, и заботливо сказал:
— Лочжу, режиссёр Лу дал три дня отгула, отдыхай.
Улыбка Си Вэя едва не дошла до ушей, но, когда другие посмотрели на него, он за секунду вернул себе маску бесстрастия:
— Не волнуйся.
Линь Су развернулся и ушел, а Чэн Лочжу остался сидеть, полный печали и тихий, как мышь.
Чжоу Синьтан отвел взгляд, пытаясь привести мысли в порядок. Если он до сих пор не понимал, что влюблен в Линь Су, то он полный дурак. Но, судя по всему, Линь Су явно был неравнодушен к Чэн Лочжу.
Иначе зачем ему было подписывать его, зная, что тот его порочит? Зачем приходить к нему, зачем смотреть на него первым?
Они встретились раньше, но в любви нет понятий «первый» или «второй». Если бы он знал, что полюбит, он бы давно перехватил инициативу, но, увы, осознал это только сейчас.
— Брат Чжоу, пойдемте переоденемся, — тихо сказала Сяо Чэнь, словно боясь его напугать.
— Погоди немного, — Чжоу Синьтан вымученно улыбнулся. — Я в порядке, не нужно нянчиться со мной, как с ребенком.
Он не знал, чего ждет, но хотел подождать.
Сяо Чэнь хихикнула и с облегчением вздохнула:
— Хорошо, что вы в порядке, брат Чжоу. Я так испугалась, если бы не брат Линь… Брат Линь, вы пришли.
Тело Чжоу Синьтана напряглось, тень накрыла его, сердце невольно забилось быстрее, но у него не хватило смелости поднять голову.
— Не переоделся? — Линь Су привычно погладил его по голове. — Всё ещё не пришел в себя?
Чжоу Синьтан не знал, что сказать. Шок, безответная любовь… Он не мог выдавить из себя улыбку перед Линь Су:
— Уже всё прошло.
— Тогда переодевайся, и поедем, — мягко сказал Линь Су. — Режиссёр Лу дал три дня отгула, здесь бардак, не место для отдыха.
— М-м, — Чжоу Синьтан собрался с духом и поднял голову, а затем с сомнением спросил: — А где Чэн Лочжу?
Линь Су улыбнулся:
— Я попросил господина Си присмотреть за ним. А что?
— Ничего, — Чжоу Синьтан подумал, что это не похоже на поведение мужчины, который любит кого-то.
Просить другого присмотреть? Если бы он по-настоящему любил, он бы заставил других мужчин держаться на расстоянии в три ли.
06, которому очень хотелось научиться ковырять в носу, как человек: «Хозяин, вы снова победили».
Линь Су улыбнулся: «Благодарю за лесть».
Соперник в любви — лучшее подспорье для развития отношений. Раз уж всё так вышло, почему бы не использовать главного героя?
— Тогда идем, — Линь Су не показывал вида, словно ничего не замечал.
Настроение Чжоу Синьтана неожиданно улучшилось, грудь больше не давило, нога не болела… Он, опираясь на стул, сказал:
— Кажется, нога немного болит.
Если Линь Су не любит Чэн Лочжу, разве это не шанс? Нужно действовать.
Если кинозвезда пускает в ход хитрость, актёрское мастерство должно быть на высоте — нога болела так, будто это было правдой.
Линь Су притворился, что не знает, обеспокоенно опустился на корточки, потрогал «раненую» ногу, закатал штанину и осмотрел её:
— Ничего страшного, похоже на растяжение мышц. Можешь идти?
На ноге не было ни синяка, ни опухоли — какое там растяжение, но он отлично подыграл кинозвезде.
Чжоу Синьтан дернул веком, облизнул губы и решил отбросить стыд:
— Не могу, свело, больно при каждом движении.
В опущенных глазах Линь Су промелькнула усмешка. Он наклонился и подхватил его на руки, с самым серьезным и встревоженным лицом:
— Ногу, видимо, нельзя сгибать, придется нести. Сяо Чэнь, быстро заводи машину, нам нужно в больницу.
Он не скрывал голоса, и все, кто бросал взгляды, всё поняли: нога травмирована.
Чжоу Синьтан ликовал, но его не покидало странное ощущение — ему казалось, что этот парень сделал всё нарочно.
Линь Су увез его, но на площадке всё ещё было неспокойно. Массовки слишком много, такие вещи невозможно скрыть. Конечно, обсуждали и то, как господин Си подхватил Чэн Лочжу, и то, как Линь Су подхватил Чжоу Синьтана.
Случай с Линь Су объяснить было легко: нога Чжоу Синьтана не сгибалась, а учитывая недавнее спасение на лошадях, все лишь восторгались тем, какой крутой менеджер, лучший менеджер страны и так далее.
А вот с Чэн Лочжу… Господин Си подхватил малоизвестного артиста? Кто это? Черт, скрытые правила (домогательства).
Слухи росли, и даже несмотря на пережитый шок, Чэн Лочжу не избежал судьбы главного героя.
Линь Су отправил Чжоу Синьтана в кабинет осмотра, но тот попросил воды, чтобы выпроводить его. Линь Су знал, что Чжоу Синьтан боится разоблачения, вероятно, хочет договориться с врачом, поэтому охотно пошел покупать воду.
Как менеджер, он постоянно следил за делами своих артистов. Он знал, что в интернете уже начался настоящий взрыв.
Больше всего было тех, кто требовал справедливости, следом шли те, кто восхищался сценой спасения Линь Су, а затем обсуждали, как он несет Чжоу Синьтана. Всё это было в позитивном ключе.
Но стоило появиться сообщениям о том, что господин Си подхватил Чэн Лочжу, как посыпались оскорбления, словно Си Вэй подхватил не Чэн Лочжу, а свою собственную жену.
Линь Су взял воду и набрал номер:
— Цэнь Сю, свяжись с господином Си. Раскрой информацию о том, что Лочжу и господин Си — друзья детства.
Цэнь Сю была главой PR-отдела студии, её профессионализм был выдающимся, но даже она растерялась, услышав это:
— Господин Си и Лочжу не друзья детства.
— Делай, как я сказал. Господин Си не будет возражать, — Линь Су повесил трубку и направился назад.
Этот человек не только не будет возражать, но, скорее всего, ещё и приукрасит всё.
Результат оказался таким, как ожидал Линь Су: после звонка Си Вэй отреагировал быстро. Не успел Линь Су подняться на этаж, как новости о том, что президент корпорации Си и Чэн Лочжу — близкие друзья детства, заполонили всё пространство, а их PR-машина и «армия ботов» подавили хейтеров так, что те не могли поднять головы.
http://bllate.org/book/25356/3022244
Готово: