Готовый перевод The First Emperor Reigns / Первый Император: Тени прошлого: Глава 9

Оба говоривших человека, казалось, даже не осознавали, что крошечный младенец, который только что заливался громким плачем, вдруг снова затих. Изначально Цинь Су боялся, что Чжао Гао вот так просто выложит всю правду, и тогда его ждала бы либо смерть, либо увечья, а о дальнейшей жизни и думать не стоило. Поэтому, превозмогая усталость и голод, он снова разрыдался, сумев на мгновение прервать их беседу и дав Чжао Гао передышку.

Меньше всего Цинь Су ожидал, что Чжао Гао станет нести подобную ахинею. Больше всего его поразило то, как убедительно звучали слова Чжао Гао: не знай Цинь Су, что произошло на самом деле, он бы и вправду поверил. Чжао Гао был поистине мастером лгать так искусно, что за это не казнили. Цинь Су невольно подумал про себя, что иметь такого подчиненного для Ин Чжэна — настоящее благо.

Правда, Цинь Су не знал, что в истории Чжао Гао всегда был олицетворением хитрости и ума. В одном Цинь Су оказался абсолютно прав: Чжао Гао отчаянно цеплялся за жизнь. Преданность, которую он проявлял к безжалостному Ин Чжэну, объяснялась, пожалуй, именно тем, что одна из прошлых жестоких и бескомпромиссных сцен глубоко запечатлелась в его памяти, вселив в него животный страх перед возможностью пойти против Ин Чжэна.

Воздохнув про себя, Цинь Су мог лишь признать, что этот юный Ин Чжэн и впрямь был непрост... Однако сейчас было не время рассуждать об Ин Чжэне: Цинь Су чувствовал, что умирает от голода. Не имея другого выхода, он собрал последние силы и издал громкий звук — нечто вроде кошачьего «и-я».

Чжао Гао и наследная супруга тут же пришли в себя. Выражение лица наследной супруги уже не казалось столь ужасным, что доказывало: слова Чжао Гао возымели некоторое действие. Стиснув зубы и помедлив мгновение, она произнесла:

— Чжао Гао, я поверю тебе на слово. Но об этом деле я непременно расспрошу наследника престола. Если ты посмел меня обмануть...

Чжао Гао скривился в горькой гримасе и жалобно запричитал:

— Умоляю наследную супругу проявить проницательность, похоже, эта рабская жизнь моя висит на волоске. Даже если наследная супруга спросит самого наследника престола, боюсь, он не откроет ей правду и даже может казнить этого раба...

Наследная супруга замерла и вырвалось у нее само собой:

— И... и что же теперь делать?

Глаза Чжао Гао забегали, и он предложил:

— Наследная супруга, почему бы вам не выведывать всё постепенно, намеками? К тому же, когда наследник престола взойдет на престол, спросить его будет еще не поздно!

Услышав это, наследная супруга замолчала на секунду, а затем неожиданно ответила пощечиной, звонко ударив Чжао Гао по лицу. Тот опешил и застыл, совершенно не понимая, в чем провинился.

Наблюдавщий за этим Цинь Су подумал про себя: Чжао Гао, только что тебя назвали умным, так почему же ты сейчас отупел? То ведь ее собственный кровный сын, разве можно тут ждать?

Но вопреки ожиданиям Цинь Су, наследная супруга сквозь зубы произнесла:

— Чжао Гао, если ты посмеешь тянуть время у меня на глазах, то тебя ждет казнь через четвертование!

Чжао Гао тут же снова рухнул ниц и принялся наперебой твердить:

— Не смею! Раб не смеет!

В гневе и с крайне сложным выражением на лице наследная супруга бросила взгляд на Чжао Гао и сидевшего рядом Цинь Су, а затем взмахнула рукавом и удалилась.

Только тогда Чжао Гао наконец с облегчением выдохнул. Поднявшись на ноги, он подошел к младенцу и уставился на Цинь Су в упор.

Поначалу Цинь Су не придавал этому особого значения, но под долгим и странным взглядом Чжао Гао у него по спине побежали мурашки. Выражение глаз Чжао Гао было поистине трудно описать.

В следующее мгновение Чжао Гао протянул руку и впился пальцами в горло младенца, с каждой секундой сжимая все сильнее. Испуганный поступком Чжао Гао, Цинь Су покраснел от нехватки воздуха, его тельце инстинктивно заерзало, а ротик беззвучно открывался в попытке издать хоть какой-то звук.

Цинь Су совершенно не понимал, с чего вдруг Чжао Гао вздумалось творить подобное, но думать об этом уже не было времени — из-за удушья перед глазами и без того изможденного Цинь Су начали мелькать черные круги, пока всё тело не онемело и сознание не стало постепенно угасать.

Неужели он погибнет вот так, нелепо и бессмысленно? Ради чего вообще всё это?

Именно в этот момент Чжао Гао разжал пальцы. Цинь Су зашелся в неконтролируемом кашле, а в ушах зазвучал бормочущий голос Чжао Гао:

— Наследник престола и впрямь способен на такое...

Выражение лица Чжао Гао было жутковатым: в его глазах читался страх, смешанный с фанатичным поклонением.

Цинь Су в этот момент был абсолютно не в состоянии понять, о чем думает Чжао Гао, его душили слезы и сопли, из-за чего он едва мог сделать вдох.

Спустя какое-то время Чжао Гао, казалось, пришел в себя, поспешно подхватил Цинь Су на руки, вытер ему слезы и глухим голосом произнес:

— Наследник престола — сын небес, а твоя мать — всего лишь простая простолюдинка. И тем не менее наследник престола пошел на такие меры ради тебя. Ты должен знать, что по праву рождения ты вовсе не заслуживаешь быть законнорожденным старшим сыном наследника престола. Лучше тебе не делать ничего, что могло бы опозорить наследника престола. Иначе...

Слушая эти слова, Цинь Су испытывал шок и ошеломленно смотрел на Чжао Гао. В речи Чжао Гао он расслышал преданность Ин Чжэну, но вместе с тем — пугающий фанатизм.

Отупелое выражение лица Цинь Су не вызвало у Чжао Гао подозрений: откуда было знать Чжао Гао, что столь крошечный младенец способен понимать его слова? Чжао Гао лишь решил, что ребенок испугался недавней сцены. Тут же он громко позвал кормилицу, сунул Цинь Су ей на руки и приказал:

— Заботься о нем. Если что-то случится, спрошу с тебя одной.

С этими словами Чжао Гао тоже вышел.

Глядя вслед удаляющемуся Чжао Гао, Цинь Су почувствовал, что прежнее сильное чувство усталости и голода как-то притупилось, аппетит пропал вовсе. Он думал лишь о том, какие же небесные законы и заповеди он умудрился нарушить? За что его угораздило угодить в такую обстановку? Вероятно, он даже не поймет, как именно умрет в будущем. Цинь Су был готов заплакать, да слез уже не осталось.

Время летело стрелой: не успела весна смениться зимой, как минула еще одна осень. Так Цинь Су в этой кипящей скрытыми страстями глубокой дворцовой обители дожил до двух с небольшим лет. Впрочем, к тому времени Цинь Су уже переселили из покоев наследной супруги, выделив ему крошечный уголок в боковом дворце неподалеку. Все эти два года наследная супруга на него даже не смотрела. Поначалу она всё же опасалась наследника престола, который время от времени из прихоти навещал их сына и выглядевший так, будто без памяти любит этого ребенка, — тогда наследная супруга не смела относиться к нему небрежно.

Но наследник престола всё же был юношей и совершенно не имел понятия о том, что значит быть отцом. К тому же при дворе и в правительстве Цинь столько всего происходило, что Ин Чжэну едва хватало времени разбираться с сановниками и знатьями, куда уж ему было часто навещать младенца, который умел лишь спать? Новизна ощущения быстро угасла. Если вначале он заглядывал к ним ежедневно, то теперь шел уже второй год, как Цинь Су не видел наследника престола ни разу.

Да и сама наследная супруга, похоже, не горела желанием позволять Цинь Су видеться с наследником. Именно поэтому она распорядилась перенести жилище Цинь Су в самый глухой угол дворца, оставив Чжао Гао по-прежнему прислуживать мальчику. Чжао Гао порой испытывал глубокую досаду: он с таким трудом прислуживал наследнику престолу Чжэну, а в итоге ему выпала участь няньки при маленьком ребенке. К тому же во Дворце наследной супруги его мало кто жаловал.

Чжао Гао был человеком сообразительным и по крайней мере пару-тройку раз слышал, как наследник престола заходил во Дворец наследной супруги поговорить о государственных делах, а затем уходил, даже не оставаясь на ночлег. Из-за этого наследная супруга каждый раз в разочаровании разбивала вещи. Разве мог Чжао Гао не понимать намерений наследника? Поэтому, дабы не навлечь на себя гнев наследной супруги, Чжао Гао старался попадаться ей на глаза как можно реже. Наследная супруга, избавившись от раздражающего зрелища, успокоилась, и жизнь вроде бы вошла в стабильное русло. Больше всего Чжао Гао досаждало то, что наследник престола, казалось, и вовсе не ставил Фу Су ни во что, однако сам Чжао Гао никак не мог пойти к Ин Чжэну и потребовать, чтобы тот нашел время навестить ребенка.

К счастью, эти взрослые дрязги никак не отражались на здоровом росте Цинь Су. Никакого раннего развития в ту эпоху, разумеется, не существовало, а Чжао Гао в глубине души презирал этого сына простолюдинки, поэтому и к самому Цинь Су относился холодно — кроме обеспечения едой и одеждой, он абсолютно им не занимался.

Именно поэтому Цинь Су был даже рад обрести покой. Правда, из-за того, что ребенок не плакал, не капризничал и не разговаривал, многие во дворце решили, что цзыгун Фусу — немой.

Сам Чжао Гао так вовсе не думал, поскольку своими ушами слышал, как этот юный господин громко плакал в младенчестве. Но говорил цзыгун Фусу или нет — какое ему до этого было дело? Чжао Гао это совершенно не волновало.

Не имея других занятий, Цинь Су развлекал себя сам. Например, расшифровка письменности Цинь на бамбуковых планках отнимала у него уйму времени и сил, но при этом приносила колоссальное удовлетворение. Цинь Су шутил про себя, что если его когда-нибудь занесет обратно в свое время, он станет экспертом по древней письменности. Из-за этого небольшой сад и пруд за дворцом стали для Цинь Су лучшим местом для досуга и учебы.

Как-то раз в полдень Цинь Су расстелил под тенью дерева свиток из бамбуковых планок и лежал на нем, усердно пытаясь разобрать написанное. Планка была длинной, а переплет — изящным, тонкие конопляные нити сплетены невероятно аккуратно. Со стороны это выглядело как хорошая книга. Цинь Су пришлось приложить немало усилий, буквально волоком дотащив этот тяжелый свиток на улицу. Тоненькими ручками и ножками он цеплялся за планки, медленно передвигаясь вперед, а встретив незнакомый иероглиф, подолгу поворачивал голову, размышляя над ним.

На беду, как раз в этот момент наследная супруга, пообедав, отправилась на прогулку в сопровождении служанок.

Вид у наследной супруги был не самый радостный, и она не замечала распростертого на траве под деревом малыша. Обращаясь прямо к своей доверенной служанке, она говорила:

— В последнее время вдовствующая императрица так сильно доверяет Лао Аю, что вы должны твердо помнить на будущее: ни в коем случае нельзя его оскорблять.

Служанка ответила:

— Этот Лао Ай ведет себя так надменно, недавно рабыня случайно видела, как он даже поспорил с канцлером Люй.

Нахмурившись, наследная супруга произнесла:

— Если это и впрямь так, то дела, боюсь, обстоят еще хуже для наследника престола.

Тут служанка тихонько добавила:

— А наследник престола и впрямь ни на что не годен...

— Замолчи! Как ты смеешь! Что за пустые слова? — тут же резко прикрикнула на нее наследная супруга.

Эта служанка, судя по всему, пользовалась немалым расположением госпожи, поэтому сейчас продолжила ворчать полушепотом:

— Разве не так? Раньше вдовствующая императрица и канцлер Люй говорили лишь то, что считали нужным, а теперь приходится прислушиваться даже к речам этого фальшивого евнуха Лао Ая... Какой же он после этого наследник престола?

Наследная супруга чувствовала безысходность, но в душе думала ровно о том же, а потому не могла отчитать служанку и лишь бросила:

— Об этом впредь не смей произносить ни звука. Если кто услышит — тебя ждет четвертование.

Служанка испугалась, кивнула, а затем, оглядевшись по сторонам, вдруг широко раскрыла глаза и испуганно выкрикнула:

— Кто там прячется? А ну выходи!

Услышав окрик служанки, наследная супруга тоже испугалась и поспешно перевела взгляд в указанном направлении. К ее удивлению, из-под тени дерева постепенно выполз крошечный силуэт и уставился на них огромными, полными наивности глазами. Кто же это был, если не Цинь Су?

Цинь Су искренне считал себя ужасно невезучим: надо же было уговорить себя почитать книгу и вляпаться в такое. Встретившись взглядом с двумя перекошенными от злости женскими лицами, он замер от страха. Наследная супруга и прежде его не жаловала, а услышь он те слова случайно или нет, эта женщина наверняка не стала бы с ним миндальничать.

Под свирепым взглядом наследной супруги Цинь Су постарался сжаться как можно сильнее и, свернувшись калачиком, опустился на колени прямо на бамбуковые планки.

Узнав в ребенке Цинь Су, наследная супруга наполовину успокоилась: что может понимать какой-то малыш? И всё же последние два года при виде Цинь Су в ней неизменно закипала ярость. Сделав два шага вперед, она слегка качнула подбородком, и служанка тут же грубо дернула Цинь Су за руку. Наследная супруга процедила:

— С каких пор ты здесь?

Цинь Су покачал головой, показывая, что ничего из их разговора не слышал.

Не дождавшись ответа, наследная супруга шагнула вперед и отвесила ему пощечину, гневно бросив:

— Что, и говорить разучился?

Цинь Су издал сдавленное «ум», прикрыл ладошкой покрасневшую щеку и так и остался сидеть на бамбуковых планках, совершенно не зная, как на это реагировать.

http://bllate.org/book/25373/3025142