Готовый перевод My Ex Wouldn't Hurt a Fly / Бывший с сюрпризом: у него не может быть плохих намерений: Глава 20

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Этот вечер прошёл более чем гладко, и лишь для Чэн Жана всё сложилось совсем не так удачно.

Около двух часов ночи толпа постепенно начала расходиться. Чэн Жан в одиночестве сидел за барной стойкой и пил воду. Хотя сегодня ему не довелось крутиться в самом эпицентре суеты, работы хватило с головой, а из-за тяжёлых мыслей на душе у него проступила редкостная, непривычная усталость.

Фань Чжоу опустился на стул рядом с ним. Он уже занёс руку, чтобы хлопнуть парня по плечу, но в самую последнюю секунду будто бы о чём-то вспомнил, замер и опустил руку обратно.

— Устал?

Услышав голос, Чэн Жан обернулся и покачал головой:

— Нормально.

— В эти дни тебе пришлось по-настоящему тяжело. Теперь, когда бар наконец открылся, я побуду здесь пару дней, а ты возьми себе отгул, как следует отдохни. Нельзя же так изнурять себя, иначе я потом перед людьми не оправдаюсь.

Фань Чжоу сегодня выпил лишнего, и язык у него заплетался, однако соображал он ещё относительно ясно.

Чэн Жан снова покачал головой:

— Не нужно.

Фань Чжоу не стал настаивать, попросил официанта принести ему бутылку воды, отпил больше половины и, опершись локтями о барную стойку, попытался прийти в себя.

Долгое время Чэн Жан молчал, но наконец, словно приняв какое-то решение, посмотрел на Фань Чжоу:

Стоит ли ему рассказать Лу Сывэню?

Хэ Ша знала, что Чэн Жан не желает иметь ничего общего с людьми и событиями из прошлого, поэтому, обменвшись с ним контактами, действительно старалась лишний раз не беспокоить. Этот звонок был первым.

Чэн Жан несколько секунд молчал в трубку:

Прошло столько лет, а он, оказывается, всё тот же трус, не способный встретиться лицом к лицу с правдой.

— Братишка Фжоу, ты знаешь Чжоу Бяня?

Кто-то из этих людей в детстве качал его на руках, кто-то целовал, кто-то вместе с ним предавался безумным мальчишеским шалостям. Но сейчас все они смотрели на него одинаково: с настороженностью, презрением и даже скрытым ужасом.

— Кого? — Фань Чжоу слегка заторможенно переспросил. — Старика Лу и Чжоу Бяня? Знаю, конечно. А что такое? Разве они не вместе приехали? Что за странные вопросы?

— Я сейчас приеду.

Поколебавшись пару дней и так и не придя к решению, Чэн Жан всё же получил звонок от Хэ Ша:

Прошло десять лет. Чэн Жан был уверен, что ему уже давным-давно всё равно, и даже если бы осталась какая-то боль, он перенёс бы её куда спокойнее, чем тогда. Но стоило этим взглядам сойтись на нём, как он понял: ему всё так же холодно, а по спине снова бегут капли ледяного пота.

— Я здесь.

Голос Хэ Ша звучал напряжённо, и Чэн Жан встревожился:

Хэ Ша вовсе не собиралась просто ставить его перед фактом необходимости ехать в больницу. Даже в этот момент, когда Хэ Минлян уже уходил из жизни, она всё равно советовалась с ним. Её мягкий тон словно говорил: если ты не хочешь, если тебе претит — можешь не приходить.

— Дедушка уходит, он хочет увидеть тебя в последний раз, — тихо произнесла Хэ Ша. — Сможешь приехать?

В этот момент ему захотелось сбежать, развернуться и броситься прочь.

— У них хорошие отношения?

Фань Чжоу повернулся к нему и удивлённо приподнял брови:

— Тот парень, что пришёл сегодня со стариком Лу? Знаком, конечно. А что?

В отделении терапии, едва выйдя из лифта, Чэн Жан увидел столько знакомых лиц, что не смог ступить вперёд ни единого шагу.

Все знали, что они вместе, все знали, насколько близки их отношения. Но никто не видел, как в уединённом месте Чжоу Бянь обнимал другого человека, тихонько его утешая. Чэн Жан вовсе не пытался намеренно думать о людях плохо, просто в памяти то и дело всплывала сцена, случайно подсмотренная в больничном коридоре, и как он ни уговаривал себя, в его голове это никак не укладывалось в обычные объятия друга или младшего брата.

— Сяо Жан, ты всё ещё в Бэйчэне?

— Я сегодня видел... — Чэн Жан замялся, не договорив, и проглотил уже готовые сорваться с языка слова. Сначала он хотел намекнуть Фань Чжоу, чтобы тот предупредил Лу Сывэня, но потом передумал — ни к чему хорошему это не привело бы. Чем меньше людей знает, тем крепче сон. — Ничего, так, просто спросил.

Он поступил именно так. Признаться честно, у него по-прежнему не хватало храбрости встретиться лицом к лицу со всем этим, поэтому он отступил. Шагнул назад — и налетел на кого-то. Потеряв равновесие, он почувствовал, как чужая рука мягко поддержала его за талию.

Словно от удара током, Чэн Жан резко обернулся и встретился взглядом с лицом Лу Сывэня.

То ли Чэн Жан был сейчас на пределе нервного напряжения, то ли ему действительно показалось, но на этот раз во взгляде Лу Сывэня не было прежней ледяной отчужденности.

— Лу Сывэнь... — тихо выдохнул он.

— Мм, — отозвался Лу Сывэнь. — Пойдёшь к дедушке? Я провожу тебя.

Не успел замереть звук его голоса, как Лу Сывэнь перехватил его ладонь своей и потянул за собой к палате. Чэн Жан смотрел на их сцепленные руки, на широкую спину впереди — и ему казалось, будто на дворе давние-давние годы, когда этот человек точно так же уверенно и крепко держал его за руку, ведя сквозь зевак и толпу разъярённых крикунов.

И сейчас он, как и тогда, видел перед собой только его ладонь, сжимающую его собственную, а весь остальной мир исчез, растворившись в ничто.

Возле дверей палаты Лу Сывэнь отпустил его руку. Ладонь мгновенно опустела, и липкое чувство тревоги тут же вернулось. Инстинктивно Чэн Жан дёргал пальцами, пытаясь снова ухватить его, вернуть это прикосновение, но в самый последний момент чей-то окрик вернул его к реальности.

— Сяо Жан пришёл?

Хэ Ша вышла из палаты, окинула взглядом сначала его, а затем перевела глаза на спутника:

— Доктор Лу.

— Тётушка, — кивнул Лу Сывэнь.

Хэ Ша ответила на приветствие и обратилась к Чэн Жану:

— Дедушка ждал тебя. Зайди, взгляни на него.

Чэн Жан не сдвинулся с места. Он смотрел на Лу Сывэня, но тот больше не глядел на него — так, словно только что пройденный вместе отрезок пути и таинственное рукопожатие были лишь плодом больного воображения Чэн Жана.

Пожалуй, и правда мерещилось. Прежний Лу Сывэнь был к нему так холоден, не удостаивался и пары лишних слов — с чего бы ему вдруг брать его за руку здесь? К тому же у него имелся партнёр. Лу Сывэнь никогда бы не позволил себе подобных двусмысленных прикосновений к кому-либо на стороне.

Но тепло на ладони всё ещё казалось живым, и Чэн Жан не мог понять, где иллюзия, а где реальность.

— Сяо Жан... — раздался с больничной койки хриплый голос Хэ Минляна. Чэн Жан очнулся от наваждения и шагнул к кровати.

Прошлый его визит был чуть больше месяца назад, но теперь Хэ Минлян осунулся настолько, что в нём почти не осталось прежнего лица. Быть может, наступил самый последний рубеж жизни, но рассудок старика казался на удивление ясным, а во взгляде, устремлённом на Чэн Жана, светился огонёк. Дрожащей рукой он потянулся к внуку, словно желая, как в детстве, крепко взять его за руку.

Стоя у изголовья, Чэн Жан прекрасно видел этот жест. По-хорошему, он должен был ответить взаимностью. Что бы ни произошло тогда, в прошлом, сейчас человек доживал последние дни; этот человек любил его и заботился о нём. Просто протянуть руку и сжать чужие пальцы — разве это так сложно?

Но ноги словно вросли в пол, а рука будто обрела собственную волю и так и не поднялась навстречу высохшей, похожей на корягу ладони.

Хэ Ша подошла ближе и сама перехватила руку Хэ Минляна:

— Папа, говори, что хотел, Сяо Жан здесь. Он слушает.

На лице Хэ Минляна проступила тяжёлая, неподдельная тоска, которую было невозможно скрыть, но в конце концов он слабо улыбнулся и произнёс:

— Присядь. Побудь с дедушкой.

Чэн Жан не стал отказываться. Когда Хэ Ша подставила к кровати стул, он тихо поблагодарил её и опустился сиденье.

Хэ Минлян не спешил начинать разговор. Хэ Ша молча поняла его безмолвную просьбу и тихонько вышла из палаты. Лу Сывэнь по-прежнему стоял у дверей; заметив выходящую Хэ Ша, он бросил прощальный взгляд на сидящего внутри Чэн Жана — в его глазах отчётливо читалась тревога, — но всё же тоже удалился.

— Шаша, ты куда? — старший сын семьи Хэ, Хэ Кан, поспешно перехватил сестру в коридоре. — С ума сошла, оставлять этого выродка наедине с отцом? А если он сейчас уговорит папу переписать на него всё имущество?!

Не успела Хэ Ша ответить, как Хэ Кан физически ощутил на себе чей-то тяжёлый, пронзительный взгляд. Скосив глаза, он столкнулся с мрачным лицом Лу Сывэня:

— Дядя Хэ, если Чэн Жан — выродок, то кто вы тогда сами такой как член семьи Хэ?

— Ах ты... — Хэ Кан никак не ожидал от Лу Сывэня подобных слов и в бешенстве заскрежетал зубами: — Это ты! Если бы не ты тогда, этот щенок давно бы понёс заслуженное наказание за содеянное!

— Что именно я сделал? — холодно бросил Лу Сывэнь. — Я всего лишь передал суду улики. Решение об отсутствии состава преступления вынес судья, да и доказательства были подлинными.

— Улики?! — Хэ Кан злобно фыркнул. — Если бы Чэн Линьюй не прикрыл этого сынка, взяв всю вину на себя, помогли бы твои улики?! Смог бы он выйти чистым из воды?! И если бы ты все эти годы не крутился перед глазами старика, поверил бы тот в этого мерзавца?

В этот момент Лу Сывэнь наконец-то до конца понял, почему Чэн Жан был вынужден бежать, почему он не хотел возвращаться все эти десять лет. Потому что в этом не было никакого смысла. Ни ценности, ни веры. Никто ему не верил, а раз так — возвращаться было незачем.

Будучи человеком, который от начала и до конца прошёл весь тот кошмар рука об руку с Чэн Жаном, Лу Сывэнь прекрасно понимал, что может оправдаться перед каждым, может спорить до хрипоты с любым из них. Но смог бы он убедить Хэ Кана? Смог бы переубедить всяких прочих «канов»?

Поверили бы они в невиновность Чэн Жана?

Судья поверил. Закон поверил. Но человеческие сердца — нет.

Тогда, много лет назад, Лу Сывэнь спас Чэн Жана, но спасти его целиком так и не смог.

В глазах этих людей тот продолжал жить хуже мертвеца.

В палате царила тишина. Хэ Минлян не сводил с лица внука глаз, и в какой-то момент его веки покраснели:

— Скоро я отправлюсь к твоей маме. Мне стыдно перед ней... Боюсь, она станет упрекать меня за то, что я не уберёг её в тот день, за то, что прогнал тебя. Столько лет я не заботился о тебе, позволив перенести столько мук и превратиться в то, во что ты превратился.

Сидя на стуле, Чэн Жан смотрел в окно, а его пальцы на коленях были сцеплены в мёртвую хватку.

Он не желал слышать ни слова из этого прошлого. Но перед лицом умирающего старика произнести жёсткий отказ у него не хватало духу.

— Дедушка тогда разбил твоё сердце и сломал тебе всю жизнь. Мне нечем искупить вину перед тобой, но наследство — это единственное, что у меня осталось. Я всё равно хочу оставить его тебе.

— Мне ничего не нужно.

Хэ Минлян выглядел уставшим — то ли от слабости, то ли от непонимания, как ещё уговорить упрямца. Помолчав немного, он заговорил снова:

— От остального можешь отказаться, но квартиру, что осталась от твоей мамы, прими. После её ухода она так и стояла пустой, никто в ней не жил.

Чэн Жан молчал. Его молчание было глухой стеной сопротивления. Он не считал, что места, где некогда жили ушедшие люди, заслуживают какой-то тоски. Тоскуй не тоскуй — мертвых не вернёшь, ничего уже не исправишь. Тем более что та квартира... была началом его личных кошмаров.

Он не позволит себе вернуться туда.

— Хотя бы ради моего спокойствия. Чтобы, когда я встречу твою маму, я мог сказать ей: у Сяо Жана по-прежнему есть дом.

Если бы у Хэ Минляна оставалось не так мало времени, если бы это не звучало как предсмертный бред, Чэн Жан страстно захотел бы спросить: с чего дедушка решил, что у него хватит мужества снова перешагнуть тот порог и вернуться в этот «дом»? Неужели старик и вправду забыл, чем этот дом обернулся для него самого?

Но вслух Чэн Жан этого так и не произнёс. Он увидел надежду, затаившуюся на дне слезящихся глаз старика, и вспомнил всю ту доброту, что тот проявлял к нему в прошлом.

Умирающий старик. Зачем спорить с ним?

— Хорошо, — тихо сказал Чэн Жан. — Я оставлю квартиру себе.

Лицо Хэ Минляна озарила улыбка:

— Умница Сяо Жан... Хороший мальчик...

Казалось, старик наконец исполнил своё заветное желание. Натянутая до предела струна его жизни ослабла, и теперь каждый мог воочию ощутить, как часы обратного отсчёта побежали быстрее. Прошло лишь мгновение, а Чэн Жан заметил, как дедушка постарел ещё сильнее — настолько, что узнать его становилось всё труднее.

— Иди... Позови их войти.

Чэн Жан поднялся с места.

Атмосфера в коридоре была тяжёлой, но Чэн Жан не обращал на неё внимания. Бросив тётушке, чтобы они заходили, он уже собирался уходить, но Хэ Ша встревоженно окликнула его:

— Ты в порядке?

Чэн Жан безразлично кивнул.

— Вот и славно. Я зайду, а мы поговорим позже.

Хэ Ша скрылась в палате, следом за ней протиснулись остальные родственники. Шумный коридор мгновенно опустел и затих, и только тогда Чэн Жан заметил, что Лу Сывэнь никуда не ушёл и по-прежнему ждёт его чуть в стороне.

Какое-то время оба молчали. Ни один из них не сделал шага навстречу друг другу — до тех пор, пока из палаты не донёсся надрывный, полный отчаяния плач, пока не возобновились крики о том, что квартира Хэ Цина не должна доставаться Чэн Жану, и пока в воздухе не повисло страшное словосочетание: убийца.

Именно в этот момент Лу Сывэнь шагнул к нему, протянул руку и мягко, едва слышно позвал:

— Чэн Жан, иди ко мне.

http://bllate.org/book/25381/3025973

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода