Си Чжоу почувствовал у рта что-то и рефлекторно приоткрыл рот, съев это.
Хм, а яблоко на этот раз оказалось очень сладким.
— Брат! — возмутился Си Чжоу.
— Мм, — откликнулся Юй Цзин и снова поднес к губам Си Чжоу кусочек яблока на зубочистке. — Съешь еще один.
Проглотив этот кусок яблока, Си Чжоу наконец вспомнил о своей цели и сердито выпалил:
— Я должен нормально решать задачи!
Юй Цзин согласился:
— Но поедание яблок никак не мешает тебе решать задачи. Ты только что вздремнул после обеда, теперь вот освежишься.
Си Чжоу махнул на всё рукой, послушно приоткрыл рот и съел еще один кусочек — и правда сладкий.
— Тогда не издавай ни звука.
— Хорошо, — баюкающим тоном произнес Юй Цзин. — Брат ни за что не станет мешать Чжоу-Чжоу!
Си Чжоу все же умел сосредоточиться: даже несмотря на то, что Юй Цзин постоянно подсовывал ему яблоки, он очень успешно и довольно быстро справлялся с листом по математике. Первые задания давались легко, но вот последняя большая задача загнала его в тупик.
Долго ломая голову, Си Чжоу кое-как ее написал.
— Ход твоих мыслей здесь неверен, — сказал Юй Цзин, указывая изящным пальцем на чертеж в листе. — Полученный таким образом результат неверчен. Попробуй провести здесь дополнительную линию.
После подсказки Юй Цзина Си Чжоу словно озарило свыше, и он мгновенно всё понял. Гладко дорешав последнюю задачу, Си Чжоу едва не расплакался:
— Брат, почему ты такой умный? Вот бы ты мог пойти на гаокао вместо меня!
— Чжоу-Чжоу куда умнее брата, — ласково щелкнул Юй Цзин Си Чжоу по кончику носа. — Ты просто сходу не сообразил.
— Ладно, можешь больше меня не хвалить, я-то знаю себе цену, — Си Чжоу обессиленно уткнулся лицом в стол, скосив глаза на становившегося все более привлекательным и красивым брата. — Помню, в год твоего гаокао ты тоже день и ночь строчил эти бланки, и как только умудрился сдать настолько хорошо?
Юй Цзин ведь в тот год стал лучшим учеником провинции по баллам за гаокао, не добрав до максимума всего двадцать баллов.
А Си Чжоу сейчас готов был даже спать в обнимку с этими сборниками задач, однако максимум, чего ему удавалось добиваться, — это держаться в первой десятке по параллели, ни разу не поднявшись на самое первое место.
Чем больше Си Чжоу об этом думал, тем сильнее его охватывала обида и досада, и он боднул Юй Цзина головой.
Только вот удар у Си Чжоу не задался: нос пришелся прямо в щеку Юй Цзина, и в глаза тут же брызнули слезы от боли.
Юй Цзин с жалостью принялся массировать ему переносицу:
— В следующий раз ни в коем случае не будь таким опрометчивым.
Немного поскандалив, Си Чжоу вновь с головой ушел в борьбу с задачниками. Ужин тоже проглотили наспех, после чего он принялся заучивать теоретические материалы. К двенадцати часам ночи Си Чжоу уже держал в руках книгу, его веки слипались, и он понятия не имел, какой именно предмет сейчас зубрит.
— Ложись пораньше, завтра продолжишь, — забрал у него из рук книгу Юй Цзин и убрал ее.
Почувствовав приближение Юй Цзина, Си Чжоу рефлекторно прильнул к нему, потерся о его грудь и, устроившись поудобнее, заснул.
Юй Цзин горько усмехнулся:
— И как у тебя получается каждый день так сильно утомлять себя учебой?
Отнеся Си Чжоу на кровать, Юй Цзин привычным движением помог ему раздеться, чмокнул в лоб и мягко произнес:
— Спокойной ночи.
На следующий день Си Чжоу по обыкновению проснулся в объятиях Юй Цзина.
По идее, в детстве спать вместе было совершенно нормальным, но сейчас, когда они оба уже стали взрослыми, тесниться на одной постели вроде бы не имело особого смысла. Однако они спали вместе с самого детства, а потом, по мере взросления, оба к этому привыкли. Особенно зимой — спать вдвоем было невероятно тепло, а Си Чжоу от природы отличался склонностью к зябкости. Стоило ему однажды заикнуться о том, чтобы спать раздельно, как Юй Цзин не согласился, и больше этот вопрос не поднимался.
Стоит упомянуть, что, когда Си Чжоу пошел в седьмой класс, Ци Хуэй забрала двоих детей и съехала. И хотя мальчики изо всех сил пытались ее удержать, Ци Хуэй стояла на своем. К счастью, за эти годы она неплохо заработала, да и цены на жилье в их поселке были невысокими, так что она в итоге купила в ипотеку трехкомнатную квартиру. Хотя они и не жили вместе, Ци Хуэй продолжала о них заботиться: школьное обучение и прочие расходы полностью лежали на ней. А когда Юй Цзин достиг совершеннолетия, Ци Хуэй отдала ему те пятьсот тысяч компенсации за гибель их родителей.
Квартира Ци Хуэй находилась недалеко от дома Си Чжоу, и она периодически заглядывала к ним. Сам Си Чжоу после того, как Юй Цзин уехал в университет, стал жить в школьном общежитии — оставаться одному дома было слишком одиноко. Хотя школа располагалась неподалеку, все же было проще пожить в комнате для учащихся. Теперь же, когда Си Чжоу предстояло напряженное время подготовки к гаокао, стоило ему получить отгул и вернуться домой, как Ци Хуэй тут же прибегала, чтобы приготовить ему что-нибудь вкусненькое и подкормить.
На этот раз, когда Си Чжоу ушел на зимние каникулы, Ци Хуэй тоже заглядывала к ним на пару дней.
— Почему это Сяо-Чжоу такой большой, а всё еще льнет к брату, — улыбнулась Ци Хуэй, глядя на Си Чжоу, который устроился на плече у Юй Цзина за просмотром телевизора. — А если ты Сяо-Цзина задавишь, что тогда делать?
— Ничего страшного, братик у меня крепкий, — Си Чжоу протянул Ци Хуэй мандарин. — Тетя, попробуй, это брат сегодня принес, очень сладкие.
Очистив кожуцу, Ци Хуэй отведала дольку и кивнула:
— Мм, и правда очень сладко.
— Видите, мой брат умеет выбирать, — самодовольно заявил Си Чжоу и уже собрался съесть еще один мандарин, но Юй Цзин его остановил.
— Ты и так умял уже несколько штук, больше нельзя. От этого бывает жар.
Си Чжоу уныло протянул «о-о-у» и с тяжелым сердцем положил мандарин обратно.
Глядя на то, как общаются эти двое братьев, Ци Хуэй не удержалась от смеха:
— Сяо-Чжоу, тебя сейчас так балует старший брат — и оденут, и накормят, чуть ли не с ложечки в рот кладут. Что же ты будешь делать, когда брат женится и у него появится жена!
Си Чжоу помрачнел:
— Тетя, ты не могла бы не поднимать столь грустные темы? И кому же так повезет стать моей невесткой — просто несказанное счастье, — поджав губы, Си Чжоу отпустил шутку: — Если мне станет совсем невмоготу, я отправлюсь пакостить моему брату: каждого встречного им кандидата буду расстраивать!
— Ох и не повезло же Сяо-Цзину с таким младшим братцем, — покачала головою Ци Хуэй, и ее голос звучал исполненным веселья. — При такой жизни он даже девушку завести не сможет.
Си Чжоу хихикнул:
— Тетя, посмотри на меня, разве я не красавец? Брат не ищет девушку, а любуется мной круглые сутки — и то в убытке не останется. Верно, брат?
Юй Цзин легко рассмеялся, источая сплошную нежность:
— Верно, Чжоу-Чжоу — красивее всех на свете.
— Тетя, слышали! — Си Чжоу переполняла гордость. — Я же говорил!
— Пфф, — Ци Хуэй не удержалась от смешка. — Сяо-Чжоу, а кожа-то у тебя на лице все толще и толще становится. Дай-ка я взгляну, не метр ли в толщину набралась?
Си Чжоу принял серьезный вид:
— С чего бы это? Максимум сантиметр!
Ци Хуэй залилась неудержимым смехом:
— Ладно, живо допивай куриный бульон. В последнее время ты слишком много думал, так что подкрепи мозги. Изначально я думала, что ты сильно осунешься, но, глянув на тебя сегодня, я успокоилась: с таким твоим состоянием можно хоть еще три года к гаокао готовиться.
— Тетя! — Си Чжоу широко раскрыл глаза и возмущенно выдал: — Перестань меня сглазить, а!
— Хорошо-хорошо, — улыбнулась Ци Хуэй. — В этот раз Сяо-Чжоу обязательно улыбнется удача, займет первое место на экзамене!
Сделав пару глотков куриного бульона и отметив, что вкус у него отменный, Си Чжоу собственной ложкой зачерпнул еще немного и поднес Юй Цзину, довольно приговаривая:
— Руки у нашей тети по-прежнему хороши как всегда! Просто наслаждение жизнью!
— Ладно, хорош льстить, — шутливо отругала его тетя. — Ешьте пока, а мне нужно идти собирать вещи, я побежала.
— До свидания, тетя!
Наевшись досыта, Си Чжоу блаженно прислонился к Юй Цзину, попросив того помассировать ему живот. Движения Юй Цзина были такими мягкими, что на Си Чжоу накатила волна сонливости, и, устроившись на коленях у Юй Цзина, он заснул.
Когда Си Чжоу проснулся, уже наступал вечер. Сон этот выдался на редкость освежающим, и стоило ему сладко потянуться, как в голову что-то ударило и он испустил вопль отчаяния:
— Мои задания!
Снова завязалась яростная писанина, и в конце концов Си Чжоу все же выполнил дневную норму. Отложив ручку в сторону, он почувствовал себя совершенно обессиленным. Уткнувшись носом в стол, он искоса принялся разглядывать сидевшего рядом Юй Цзина, который был полностью поглощен чтением. Профиль Юй Цзина был до того красив, что вся усталость Си Чжоу мигом улетучилась.
Незаметно для себя он пропялился на Юй Цзина целых полчаса.
— Я что, настолько хорош собой? — с легким смешком обратился к потерявшему бдительность Си Чжоу Юй Цзин.
Си Чжоу внезапно встретился взглядом с его притягательными, выдающимися чертами лица, и его сердце на секунду пропустило удар. Похлопав ресницами и изо всех сил стараясь не подать виду, что смущен, он хихикнул:
— Брат, да у тебя несравненная красота, тебя можно сравнить с Пань Анем! Во всем поднебесном мире мало кто с тобой сравнится, конечно же, ты безумно хорош собой!
— Хитрый лисенок! — с нежностью произнес Юй Цзин.
Ложась спать в этот вечер, Си Чжоу впервые почувствовал себя как-то неуютно рядом с ними обоими. Казалось бы, такое знакомое тело сегодня вдруг обрело слишком явное присутствие, отчего Си Чжоу ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть.
— Спокойной ночи, Чжоу-Чжоу, — мягко прошептал Юй Цзин в наступившей темноте, целуя Си Чжоу в лоб.
Си Чжоу почувствовал, как место на лбу, к которому прикоснулся Юй Цзин, нестерпимо запекло. Мягкое и нежное ощущение никак не проходило, заставляя дыхание сбиваться против воли.
— Разве Чжоу-Чжоу не подарит мне поцелуй на ночь? — с улыбкой произнес Юй Цзин.
Мысли Си Чжоу спутались в один клумок, от слов Юй Цзина ему стало не по себе, и он еще долго мялся, прежде чем прикоснуться губами к щеке Юй Цзина.
Юй Цзин, чья щека была подставлена уже довольно долго, так и не дождался ответа от Си Чжоу и не выдержал, позвав:
— Чжоу...
Мягкое прикосновение легло прямо ему на губы.
Юй Цзин мгновенно остолбенел.
Они соприкасались губами добрых несколько секунд, пока Си Чжоу не опомнился и резко не отстранился. Его мочки ушей покраснели так, будто с них вот-вот закапает кровь, и он пробормотал себе под нос:
— Я не специально, кто просил тебя поворачиваться...
Юй Цзин все молчал. Си Чжоу растерялся еще больше и смущенно повернулся к нему спиной, зарывшись лицом в подушку. Хоть Си Чжоу и зажмурился, в его голове по-прежнему стоял этот случайный поцелуй — теплый, мягкий, невероятно чудесный.
Си Чжоу вцепился в подушку, испытывая жуткое раскаяние: о чем он вообще думает, а-а-а-а-а?!
А Юй Цзин так и замер на месте, прижав пальцы к собственным губам, все еще чувствуя некоторую нереальность происходящего.
Поворочавшись еще долго-долго, Си Чжоу почувствовал, что в голове у него вот-вот взорвется бомба, и в конце концов ему пришлось про себя монотонно повторять выученные для гаокао стихи классиков, пока он наконец постепенно не успокоился и вскоре не заснул.
Юй Цзин же застыл в прежней поза и просидел так немало времени, пока Си Чжоу в полусне не сбросил одеяло, чем не вывел его из оцепенения.
Автоматически укутав Си Чжоу обратно, он опустил голову и встретился взглядом с белым лицом спящего.
Длинные ресницы послушно опускались, словно маленькие веера, правильные чертежи лица еще несли на себе следы детской юношественности, но уже были настолько хороши, что от них невозможно было отвести глаз.
Взгляд Юй Цзина опустился ниже, скользнув по безупречно очерченным губам. Пухлые, розоватые, при одном взгляде на них возникало непреодолимое желание прикоснуться, и ощущение от этого наверняка оказалось бы потрясающим.
Словно зачарованный, Юй Цзин медленно подался вперед.
Когда их губы уже почти соприкоснулись, горячее дыхание пахнуло Юй Цзину прямо в лицо, и он резко пришел в себя, испуганно отпрянув назад. Грудь Юй Цзина тяжело вздымалась, а во взгляде читалась паника и полная растерянность.
...Что, черт возьми, он делает?!
Ночь выдалась бессонной.
— Брат... — едва проснувшись и увидев, что Юй Цзин лежит к нему спиной, Си Чжоу испуганно подскочил. — Ты почему даже одеяло на себя не натянул?!
Бросив быстрый взгляд на свою сторону, где одеяло лежало укрытое на совесть, Си Чжоу тут же виновато забормотал:
— Брат, это я опять ночью вертелся и стащил одеяло? Если я забираю одеяло, ты должен был отобрать его обратно, ты же наверняка замерз из-за меня.
Одеяло у них было двуспальное, огромное. В комнате работало отопление, поэтому особого холода не ощущалось, и они не стали заводить второе, всю зиму укрываясь одним на двоих. Раньше Си Чжоу не замечал за собой привычки стягивать одеяла, поэтому они спали спокойно, кто же знал, что на этот раз он разденет Юй Цзина догола под общей постелью.
— Брат, ты случаем не заболел от холода?! — Си Чжоу испугался не на шутку, вскочил с постели, чтобы проверить Юй Цзина, и схватил его за руку, пытаясь определить температуру, но Юй Цзин неожиданно отдернул руку.
Си Чжоу остолбенел:
— Брат, в чем дело, ты на меня сердишься?
Он попытался развернуть отвернувшегося от него Юй Цзина к себе, положив руку тому на плечо, и обнаружил, что тело пышет жаром. Сердце Си Чжоу пропустило удар, он поспешно заглянул Юй Цзину в лицо: кожа действительно покрылась нездоровым румянцем, а выдыхаемый воздух был обжигающе горячим.
— Брат, у тебя жар! — запаниковал Си Чжоу, шлепая тапочками по полу и лихорадочно шаря повсюду в поисках жаропонижающего.
Все лекарства всегда держал наготове Юй Цзин. С тех пор как Си Чжоу однажды подхватил простуду, у них дома всегда хранился целый арсенал медикаментов. Сам Си Чжоу раньше никогда к ним не прикасался, поэтому сейчас отчаянно суетился, перерывая все ящики, пока наконец не отыскал нужные пилюли.
— Пустяки, я сам, — выдавил Юй Цзин, но голос его звучал со слабой, никогда прежде не слывимой хрипотцой.
Видя, что Юй Цзин пытается приподняться на локтях, Си Чжоу бросился помогать ему лечь обратно и, глядя на несвойственную старшему брату беспомощность, чуть не плакал:
— Лежи тихо, я принесу воды, выпьешь лекарство и выспишься как следует.
Заметив покрасневшие глаза Си Чжоу, Юй Цзин почувствовал, как сердце сжалось от боли:
— Не переживай, брату хорошо, пара часов сна — и все пройдет.
Угостив Юй Цзина таблеткой и тщательно укутав одеялом, Си Чжоу уселся на табуретку у изголовья и виновато запричитал:
— Во всем виноват я. Если бы не моя привычка тянуть одеяло, ты бы не простыл.
— Ты тут ни при чем, просто мне, должно быть, стало жарко ночью, вот я и скинул его сам, — Юй Цзин погладил Си Чжоу по голове и попытался пошутить: — К тому же сил у меня куда больше, чем у тебя, разве смог бы ты перетянуть одеяло на себя.
У Си Чжоу защипало в носу:
— Хватит болтать, лучше ложись спать.
Юй Цзин с малых лет носил Си Чжоу на самом сердце и не мог вынести вида его огорчения, поэтому мягко произнес:
— Хорошо, братик сейчас уснет.
Из-за температуры Юй Цзин и без того чувствовал себя изможденным, поэтому, едва закрыв глаза, тут же провалился в тяжелый глубокий сон.
Си Чжоу сбегал за тазом с горячей водой, смочил полотенце и приложил Юй Цзину ко лбу, бережно убирая капли стекавшего пота. Он не знал, сколько времени прошло, помня лишь, что сменил воду уже несколько раз, пока жар наконец не начал спадать.
Проснувшись, Юй Цзин увидел неподвижно сидящего на табуретке Си Чжоу.
Из-за контрового света фигура Си Чжоу казалась размытой, и Юй Цзин неуверенно позвал хриплым голосом:
— Чжоу-Чжоу...
Замерший Си Чжоу качнулся, а затем вдруг подскочил и крепко-крепко обнял севшего Юй Цзина, прошептав срывающимся голосом:
— Брат...
Сердце Юй Цзина мгновенно растаяло, ему захотелось прижать Си Чжоу к груди и беречь от любых невзгод.
Хаос в голове стал еще невыносимей: как он может отпустить такого Чжоу-Чжоу?
В этот раз Си Чжоу перепугался не на шутку. Десяток с лишним лет до этого старший брат всегда ограждал его от любых забот, и Си Чжоу ни о чем не задумывался, но вид тяжело больного, потерявшего сознание Юй Цзина пробил брешь в его безмятежности. Только сейчас Си Чжоу понял, какое колоссальное место Юй Цзин занимал в его сердце. Стоило ему лишь представить, что после выполнения Задания он уйдет, как внутри образуется зияющая, невыносимо пустая дыра.
Пока Юй Цзин спал забытьем, Си Чжоу словно сорвал пелену с той реальности, которую так долго старался не замечать: у него нет с Юй Цзином никакой кровной связи, и в конце концов ему все равно придется уйти.
Юй Цзин похлопывал Си Чжоу по спине, успокаивая мягким шепотом:
— Чжоу-Чжоу, не бойся, брат в порядке, температура уже спала.
Си Чжоу утер лицо, пытаясь отогнать дурные мысли, фыркнул и заявил:
— Не принимай меня за ребенка, подумаешь, температура, чего мне бояться.
— Верно, брат был неправ, — Юй Цзин ласково ущипнул его за нос. — Чжоу-Чжоу больше не сердится на брата?
Си Чжоу поджал губы:
— Лежи пока, я пойду что-нибудь разогрею.
В ту самую секунду, когда дверь закрылась, взгляд Юй Цзина странно потемнел, но вскоре вновь обрел твердую решимость.
После случившегося Си Чжоу категорически настоял на том, чтобы они укрывались раздельными одеялами, сколько бы Юй Цзин ни отнекивался.
— Вчерашний твой жар меня до смерти напугал, — с содроганием вспоминал Си Чжоу. — Я не хочу больше отбирать твое одеяло и заставлять тебя мерзнуть.
Заметив, что Юй Цзин собирается возразить, Си Чжоу грозно округлил глаза:
— А не то мы будем спать порознь, по разным комнатам!
Юй Цзин не знал, плакать ему или смеяться, и в конце концов сдался:
— Хорошо, просто достанем еще одно одеяло.
Другое дело, что Си Чжоу во сне все равно непостижимым образом перекатывался из-под своего одеяла под одеяло Юй Цзина — на это повлиять было уже невозможно.
Зимние каникулы старшеклассников всегда поразительно коротки: не успели оглянуться, как они подошли к концу. К счастью, всю праздничную работу Си Чжоу переделал заранее, так что не испытывал никакой паники — совсем не так, как в его прежнем мире, когда он вечно брался за учебу в последний момент и суетился в мыле.
Юй Цзин очистил яблоко и нарезал его аккуратными дольками, а Си Чжоу, накалывая их на зубочистку и отправляя в рот, радостно пялился в телевизор. Шли последние два дня каникул, и даже нависавшее сверху Задание не могло помешать ему отвести душу!
— Чжоу-Чжоу, тебе телефон, — Юй Цзин принес из комнаты мобильник Си Чжоу, который надрывался вовсю.
— Алло, толстушка, чего тебе от брата нужно? — бесцеремонно начал острить Си Чжоу.
— Мелкий сопляк, назови меня еще раз толстушкой! — взревели на том конце провода. — Думаешь, я из тебя свиную голову не сделаю?!
— Ладно-ладно, выкладывай давай, я тут телек смотрю, некогда мне с тобой лясы точить.
— Дело есть, я сейчас внизу у твоего дома, живо спускайся, — послышалось в трубке, после чего последовал нетерпеливый приказ: — Шевелись давай.
— В такой дубак я точно не... — Си Чжоу не успел договорить, как на том конце повесили трубку. Он озадаченно поморгал: — Что за шутки?
— Брат, я вниз сбегаю.
— Надень пальто, не замерзни.
— Есть!
Выйдя из подъезда, Си Чжоу действительно обнаружил поджидавшую его Линь Юй.
Линь Юй была их соседкой: еще в начальной школе они учились в одном классе, потом в средней — опять в параллельных, а теперь, в старшей школе, хоть и не попали в один класс, но оказались в смежных, буквально дверь в дверь.
И хотя Линь Юй была девчонкой, боевой дух у нее превосходил мальчишеский — пожалуй, даже похлеще того парнишки с прической арбузиком, с которым Си Чжоу дружил в началке. Как-то само собой завязалось общение, и они стали братанами. Си Чжоу в упор не воспринимал ее как девочку. В детстве Линь Юй была пухленькой, и Си Чжоу, чтобы подразнить, наградил ее прозвищем «толстушка». Теперь же Линь Юй превратилась в стройную, писаную красавицу изящного телосложения, однако Си Чжоу упорно продолжал использовать старое прозвище.
— Чего тебе приспичило вытаскивать меня в такой холод, сама бы поднялась ко мне, — принялся ворчать Си Чжоу. — Я тебе не толстушка, жировой прослойки у меня минимум, в такую погоду долго не простоишь.
http://bllate.org/book/25388/3026622
Готово:
