Глава 10
Если говорить серьезно, то такое понятие, как вокальные данные, на самом деле весьма туманно и неосязаемо.
Некоторые от природы обладают прекрасными голосами, но одну и ту же песню в исполнении профессионального певца и обычного человека всегда отличают огромные нюансы. Правильное дыхание, диапазон голоса и множество подобных тонкостей можно развить лишь упорными тренировками. А когда базовые голосовые данные полностью сформируются, дальнейший прогресс зависит исключительно от того, насколько глубоко сам певец понимает музыку.
Именно поэтому многие часто замечают, что если сравнить ранние и поздние работы одного и того же исполнителя — или предложить ему перепеть свои старые песни спустя годы, — то даже при абсолютно неизменном произношении и ритме более раннее исполнение будет звучать гораздо более зелено и незрело. Разумеется, это лишь общая тенденция, ведь в огромном мире шоу-бизнеса всегда найдутся бездарности, которые десятилетиями не делают ни малейших успехов.
Физические данные прежнего владельца этого тела были поистине превосходны: по мнению Ло Дина, и его внешность, и голос можно было назвать первоклассными. Вот только врожденная сентиментальность и скитания ранних лет жестоко обошлись с ним, породив постоянную неуверенность в себе, комплекс неполноценности и неумение выражать свои чувства. С таким характером найти надежных и верных друзей в индустрии развлечений еще труднее, чем за ее пределами, и ему некому было доверить свою тревогу. Из-за вечных терзаний он в конце концов заработал депрессию, и каким бы ярким ни был его талант, копаться в нем никто не желал. Поскольку он боялся выступать перед публикой, ему довелось не так уж много петь вживую, из-за чего ему отчаянно не хватало опыта работы с аудиторией и сценических выступлений. Этот недостаток был настолько велик, что с лихвой перекрывал все его достоинства.
Но так удачно совпало, что именно во всем том, чего не хватало прежнему владельцу, Ло Дин разбирался лучше всего.
Шоу-бизнес десятилетиями ранее совсем не походил на нынешний — с его студийной корректировкой звука, фанерой, видео высокой четкости, режиссерской поддержкой, усилением света и невероятно непритязательной публикой. В те времена телевидение еще не было повсеместным, и практически все самые популярные артисты вращались в музыкальных кругах. Порог входа на эстраду был куда выше нынешнего, и чтобы прославиться, требовалось поистине всё: и внешность, и талант, и связи. Слабость хотя бы в одном из этих аспектов становилась абсолютно смертельным приговором. Цао Динькунь в те годы безумно жаждал выбиться в люди и без колебаний ступил на самую трудную, но в то же время самую ослепительную дорогу эстрады — и добился успеха, прославившись. Прорвавшись через жесточайшую конкуренцию, где тысячи людей штурмовали один узкий мостик, он заплатил за это такую цену, которую нынешним молодым певцам даже трудно вообразить.
Ради профессионального роста он практиковал вокальные техники и резонанс даже во сне. Он изучил несметное количество специализированных книг, а обладая достаточной проницательностью, он закрепил за именем Цао Динькуня статус непоколебимой классики в мире музыки — даже когда с возрастом он постепенно сместил фокус своей карьеры на кинематограф.
Пань Имин была поп-певицей, ее песни не отличались особой сложностью, и с возможностями Ло Дина совладать с не самым знакомым для него профессиональным голосом не составляло особого труда.
Голос Ло Дина был чистым и звонким, почти без примесей. Стоило ему лишь слегка вложить в исполнение эмоции, как полился легкий, почти невесомый напев. От этого звука он сам на секунду удивился.
Пань Имин очнулась словно ото сна лишь тогда, когда его проигрыш подходил к концу. Окинув взглядом зал, она заметила, что внимание большинства окружающих приковано к сцене.
— Время бежит, словно белый конь, проскакивающий мимо окна, и вот мы снова здесь… — Мелодичный фальцет Ло Дина всё еще висел в воздухе, когда в самый неожиданный момент замерцал его полный бархатного грудного звука голос. И хотя аккомпанемент состоял лишь из простейших гитарных переборов, слушатели словно забывали, что это живое исполнение без микрофонных эффектов, и постепенно погружались в раскатистое эхо его угасающих нот.
Пань Имин действительно испытала легкое потрясение. Она никак не ожидала, что ее собственная легкомысленная поп-песня способна зазвучать с такой глубокой, пронзительной грустью. Вступая в гармонию, она отчетливо почувствовала, как ее горло от волнения слегка охрипло:
— Снова встречаемся, расстояние огромно, но между друзьями нет ни капли отчуждения…
Пока она пела, Ло Дин тихонько напевал мелодию, поддерживая ее аккомпанементом, и Пань Имин инстинктивно попыталась подстроиться под эти идеальные по тональности мягкие звуки, едва не забыв слова. Охваченная сильным чувством, она невольно посмотрела на улыбающегося Ло Дина и, встретившись с его глубоким взглядом, в котором будто плескалась вода, поймала себя на иллюзии, будто ее затягивает в черную дыру.
Безупречная техника Ло Дина сгладила неудачное выступление Пань Имин, и их совместное звучание благодаря его своевременному спасению положения было до нереального прекрасным:
— Первые пожелания, сохраненные до сих пор —
— Пусть каждый твой день приносит восторги, пусть будет праздником жизнь и полна дорога. И пусть не встретится горестей, даже крупицы забот, пусть стелется самый широкий путь…
Голос Пань Имин становился всё тише, пока наконец не превратился в еле слышный подпев для Ло Дина, в то время как сама она сосредоточенно прислушивалась к его пению. Уже много лет музыка не вызывала в ней искренних эмоций, и пусть это была ее собственная, до боли знакомая песня, из уст Ло Дина она предстала в совершенно ином, поразительном свете.
Шумный гул в зале давно смолк, все застыли в оцепенении, глядя на сцену. Вспышки прожекторов выхватывали закрывшего глаза и сосредоточенно поющего Ло Дина, который казался прекрасным сошедшим с картины образом. Прежде казавшиеся беспечными Дуань Сюбо и Гунлян Гуан синхронно посерьезнели. Гунлян Гуан еще с первых аккордов вступления чувствовал, что что-то не так, а когда завершился припев, он все же не выдержал и, повернувшись к Чжэн Кэчжэню, озадаченно спросил:
— Я ничего не путаю? Разве Ло Дин не говорил нам перед этим, что он в шоу-бизнесе уже несколько лет?
Погруженный в мелодичное пение Чжэн Кэчжэнь чувствовал, будто словно в бреду вновь вернулся в те дни своей юности, когда он вместе с друзьями рассекал по переулкам на велосипедах, а чистая, лишенная всяких преград дружба давно осталась позади. В нем внезапно поднялась тяжелая, словно свинец, волна сожаления. Прерванный вопросом Гунляна Гуана, он тут же опустил голову, чтобы скрыть покрасневшие глаза:
— Да, да. Говорил, что дебютировал, еще не достигнув совершеннолетия, а ему ведь сейчас всего около двадцати.
В голове Гунляна Гуана всё больше путалось. Ло Динь раз за разом опровергал все его предположения о собственных слабостях: выдающаяся внешность, яркий темперамент, сдержанный характер, прекрасные навыки общения, да и Чжэн Кэчжэнь клялся всеми богами, что у парня актерский талант на уровне гения. И вот теперь он воочию убедился, что вокальные данные этого человека тоже безупречны.
Как он ни ломал голову, он никак не мог взять в толк: почему обладатель стольких достоинств столько лет оставался в тени и никак не мог прославиться?
Изначально задуманный как дуэт номер из-за отступления Пань Имин постепенно превратился в сольное выступление Ло Дина. Песня закончилась, затихли последние струнные аккорды, и в зале воцарилась такая тишина, казалось, будто на сцене остался только он один.
Никто не хлопал, никто не кричал одобрительно.
Он глубоко вздохнул, открыл глаза и бесстрастно обвел взглядом зал.
Спустя несколько дыханий раздались редкие хлопки, которые словно вывели остальных зрителей из оцепенения, и мгновение спустя над помещением прокатился раскат громоподобных аплодисментов.
— Браво! — посреди оваций кто-то громко выкрикнул одобрение. Ло Дин легко улыбнулся собравшимся, непринужденно спрыгнул с высокого барного стула и, галантно протянув руку сидевшей рядом Пань Имин, мягко помог ей опуститься на пол. Его манеры были настолько естественными, будто зрители, взорвавшиеся такой бурной симпатией, и впрямь были самыми обычными обывателями, а не грозными медийными персонами, каждая из которых способна взбудоражить общественность одним своим словом.
Вспомнив, как во время дуэта Пань Имин не стала из зависти к вокалу соперника перетягивать одеяло на себя, а разумно уступила ему сцену, Ло Дин с некоторой долей благодарности улыбнулся ей. Пань Имин на мгновение остолбенела от этой улыбки, и лишь сойдя со сцены, поняла скрытый смысл его жеста, отчего на душе стало чуточку горько. Да и с чего бы ей руководствоваться лишь благородными побуждениями ради Ло Дина? Они слаженно работали в паре, но в этот вечер она выступила до того отвратительно, что попытка упрямо тянуть одеяло на себя обернулась бы лишь позором.
Она, прославленная певица, некогда бессчетное число раз возглавлявшая хит-парады, теперь оказалась наголову разбита каким-то безвестным новичком. Осознав эту суровую реальность, Пань Имин поначалу испытала легкую горечь уходящего поколения, но та невероятно естественная забота, с которой Ло Дин поддержал ее сразу после песни, вмиг стерла остатки ее и без того скудного недовольства.
Вспомнив ослепительное сияние, исходившее от Ло Дина, пока он играл на гитаре и пел, она лишь сильнее укрепилась в решении пригласить его к участию в съемках. Стоит всё правильно обставить, и он станет мощнейшим локомотивом продаж ее нового альбома!
Когда Ло Дин вернулся в свой полукруглый диванчик, все, включая Гунляна Гуана, поднялись на ноги, приветствуя его аплодисментами.
— Отлично! — Гунлян Гуан не удержался, подался вперед и хлопнул его по плечу, не скрывая восхищения. — Ты просто… слов нет!
— На самом деле я исполнил ее неправильно, — нахмурившись и с некоторой заминкой произнес Ло Дин. — Кажется, я привык петь слишком лиричные песни. Изначально эта композиция должна звучать веселее, а я всю атмосферу госпожи Пань испортил.
Пань Имин, собиравшаяся поддержать похвалы Гунляна Гуана парочкой любезностей, услышав это, едва заметно скривилась. Атмосферу испортил… Вспомнив, как она сама только что без памяти увязла в созданной Ло Дином нежной атмосфере, она не знала, гордиться ей или стыдиться.
Гунлян Гуан, будучи старым академичным мастером, просто обожал подобное строгое отношение к себе, поэтому его лицо расплылось в довольной улыбке. Он отвесил парню пару ободряющих фраз, ни капли не скрывая своего восхищения в формулировках.
Ощущая на себе взгляды всех присутствующих вне их уютной зоны, Ло Дин сохранял внешнее спокойствие, однако на душе у него отлегло — он позволил себе долгий, облегченный выдох.
Веселый мотив? Конечно же, он знал, что песня задумывалась жизнерадостной, и запросто мог передать это настроение. Но что с того? Сейчас веселые мотивы в музыкальной индустрии ценятся всё меньше, рынок наводнен глубокими, драматичными балладами. То, как Ло Дин интерпретировал песню, казалось, отклонялось от изначальной цели пожелания долголетия, но разве его целью с самого начала было просто поздравить юбиляра?
Мысленно подсчитывая, через сколько дней продюсеры начнут осаждать его звонками, Ло Дин опустил глаза, оставаясь равнодушным к лести вокруг. Его природная сдержанность и не по годам зрелое хладнокровие вновь спровоцировали новую волну обсуждений его возраста среди окружающих. Впрочем, Ло Дин не собирался обращать внимание на пустые сплетни, но прежде чем он успел сесть, кто-то окликнул его по имени.
Подняв голову, он с удивлением увидел перед собой Дуань Сюбо. Тот поменялся местами с Чжэн Кэчжэнем и стоял совсем близко. Встретившись с ним взглядом, Ло Дин утонул в его темных, глубоких зрачках.
Первой мыслью в голове стало попытаться по взгляду прочитать намерения собеседника, однако в ту же секунду он с досадой понял, что за этой мягкой, безупречной улыбкой невозможно разгадать никаких скрытых замыслов.
Он машинально натянул дежурную улыбку:
— Брат Дуань?
— Отлично спел, — Дуань Сюбо пристально заглянул ему в глаза, не найдя там и следа того трепета, с которым обычные артисты смотрят на него. От этого его улыбка стала еще мягче, и он неожиданно даже протянул руку. — Достойная смена растет.
Ло Дин лихорадочно соображал, какой скрытый смысл может таиться за этими восемью иероглифами, но на лице изобразил лишь легкое смущение:
— Да сколько тому брату Дуаню лет, бросьте вы меня подкалывать.
Его чуть прохладная ладонь на мгновение соприкоснулась с горячей кожей, но Дуань Сюбо успел лишь легко коснуться длинных пальцев, прежде чем они отстранились, оставив ладонь пустой. Знакомая мягкость в манерах парня натолкнула Дуань Сюбо на определенные мысли, однако высказать их он не успел — из-за соседнего диванчика раздался чей-то окрик, произнесший имя Ло Дина.
Обернувшись вслед за Ло Дином, он с неожиданным изумлением узнал обладателя голоса:
— Гу Ясин?
Гу Ясин поспешно улыбнулся и поздоровался с ним, после чего перевел всё внимание на Ло Дина:
— Это действительно ты?
— …Директор Гу. — Ло Дин мгновенно выудил из памяти информацию об этом человеке. Гу Ясин, босс Студии Ясин. Иными словами, самый главный начальник в его нынешнем теле.
Гу Ясин едва сдерживал потрясение. Увидев Ло Дина на сцене, он уже заподозрил неладное. Черты лица казались абсолютно теми же, но аура и темперамент человека на сцене никак не позволяли ему увериться в своих догадках. Хотя он и не был знаком с Ло Дином близко, тот все же числился одной из опорных фигур его компании, так что базовое представление о нем имелось. Если бы у Ло Дина действительно были такие сценические данные и вокальные способности, как только он мог прозябать в его скромной обители все эти годы? Одержимый сомнениями, он подошел, чтобы окликнуть парня, мысленно даже заготовив извинения на случай, если обознался. Но он никак не ожидал, что этот молодой человек, чей облик и манеры излучали незнакомую ему уверенность, окажется тем самым ничем не примечательным Ло Дином!
В его голове роились мириады вопросов, но стоило ему встретиться взглядом с бездонными, чистыми глазами собеседника, как на него словно вылили ушат ледяной воды.
Приоткрыв рот, он в конце концов выдавил лишь блеклую фразу:
— …Какого черта ты здесь делаешь?
http://bllate.org/book/25391/3026974
Готово:
