Чжоу Ланьюэ отнёс Чжу Ли на руках в просторный зал для капельниц. Там яблоку негде было упасть, и им пришлось прождать довольно долго, прежде чем к Чжу Ли подошла медсестра и закрепила на штативе три бутылки с лекарством.
Лицо Чжу Ли пряталось на груди у Чжоу Ланьюэ, который крепко держал его за руку, протягивая медсестре тыльную сторону ладони.
Медсестра действовала ловко и быстро: не успел Чжу Ли опомниться, как игла уже вонзилась в его кожу.
Чжоу Ланьюэ погладил мягкий затылок Чжу Ли и ласково произнёс:
— Чжу Ли, всё в порядке, уже легче.
— Угу, — тихо отозвался Чжу Ли и крепко обнял Чжоу Ланьюэ за талию.
Тепло тела Чжоу Ланьюэ сквозь тонкую ткань одежды капля за каплей передавалось коже Чжу Ли.
Чжу Ли тяжело и прерывисто дышал, словно собираясь заплакать.
Оба молчали, окружённые лишь гамом и суетой вокруг.
Вскоре Чжу Ли заснул; в его сновидениях не было матери, только Чжоу Ланьюэ.
Было уже без пятнадцати четыре утра, и Чжоу Ланьюэ тоже клонило в сон, но он не смел смежить глаз, боясь упустить момент, когда капельница в первой бутылке подойдёт к концу: если вовремя её не сменить, кровь пойдёт обратно по трубке. Он должен был бодрствовать, чтобы вовремя позвать медсестру.
Чжу Ли то засыпал, то просыпался на руках у Чжоу Ланьюэ. Совсем осоловев от сна и не понимая толком, где находится, едва придя в себя, он тут же начинал липнуть к Чжоу Ланьюэ, требуя поцелуев.
Чжоу Ланьюэ не мог отказать Чжу Ли, поэтому легко целовал его в губы, а затем успокаивающе гладил по лбу.
Лишь к половине седьмого утра все три бутылки полностью опустели, благодаря чему жар у Чжу Ли спал.
Чжоу Ланьюэ позвал медсестру, чтобы та вытащила иглу, а затем легко похлопал Чжу Ли по щекам и мягко проговорил:
— Чжу Ли, просыпайся, мы едем домой.
Невнятно бормоча, Чжу Ли ответил:
— Угу, Ланьюэ, отвези меня домой.
Хотя жар спал и температура полностью пришла в норму, Чжоу Ланьюэ почему-то казалось, что Чжу Ли всё ещё ужасно знобит.
Лишь спустя какое-то время Чжу Ли распахнул глаза и попытался подняться со стула. Из-за слабости в конечностях и отсутствия сил ноги его подкашивались, и он пошёл шатающейся походкой, так что Чжоу Ланьюэ пришлось тут же броситься ему на помощь.
Погруженный в оцепенение, Чжу Ли даже не обратил внимания на Чжоу Ланьюэ — вместо этого он вытянул шею, глядя туда, где скрылась его мать.
Зная, как сильно Чжу Ли терзается чувством вины перед матерью, Чжоу Ланьюэ не стал расспрашивать его понапрасну, а лишь провёл ладонью по его затылку и сказал:
— Пойдём домой.
Чжу Ли резко опомнился, вцепился в рукав Чжоу Ланьюэ и, шмыгнув носом, произнёс:
— Угу, пойдём домой.
Чжоу Ланьюэ отвёз Чжу Ли домой на машине. Едва переступив порог, он уложил его в постель, переодел в пижаму и лёг рядом, обняв.
Чжу Ли вовсе не хотелось спать. Глядя на спокойное лицо задремавшего Чжоу Ланьюэ, он едва слышно прошептал:
— Прости.
Прости, что доставляю тебе столько хлопот. Прости, что заставляю так переживать. Прости, что я вечно болею.
Провозившись всю ночь без сна, Чжоу Ланьюэ проснулся лишь тогда, когда Чжу Ли уже крепко спал у него на груди.
Наполнившись безграничным удивлением и нежностью, он положил руку Чжу Ли на лоб: кожа больше не пылала жаром, хотя казалась чуть горячее, чем сразу после капельницы.
Он дотянулся до тумбочки за градусником, легко похлопал Чжу Ли по щеке и ласково попросил:
— Чжу Ли, открой рот.
Сонно приоткрыв губы, Чжу Ли послушно позволил вставить термометр. Но не успел Чжоу Ланьюэ отнять руку, как сонный Чжу Ли вдруг широко открыл глаза, обиженно уставился на него и проворчал:
— А я думал, ты хочешь меня поцеловать.
С термометром во рту он говорил капризным, плаксивым тоном. Глаза его затуманились после долгого сна, а щёки раскраснелись так, будто он выпил вина, и выглядели невероятно соблазнительно.
Чжоу Ланьюэ коснулся бровей и глаз Чжу Ли, улыбнувшись:
— Умница, как только измерим температуру, я сразу тебя поцелую.
Вскоре градусник пискнул. Чжоу Ланьюэ взглянул на шкалу: тридцать семь и восемь — действительно, температура была слегка повышена.
Сдержав слово, он склонился над ним и накрыл губы Чжу Ли поцелуем. Чжу Ли тут же разомкнул зубы, впуская его внутрь.
Во рту у Чжу Ли было горячо, и ощущался слабый горьковатый привкус. У Чжоу Ланьюэ сжалось сердце, и он поцеловал его ещё страстнее и жаднее.
Поцеловавшись всласть, Чжоу Ланьюэ перевёл дыхание и принялся целовать покрасневшие и припухшие веки Чжу Ли, тихо спрашивая:
— Проголодался?
Тяжело и горячо дыша, Чжу Ли ответил:
— Совсем не хочется есть.
В глазах Чжоу Ланьюэ мелькнула мягкость:
— Я знаю, что аппетита у тебя нет, но всё же лучше хоть немного поесть.
— Тогда свари мне каши, — переходя наглея, попросил Чжу Ли. — А когда я доем, ты меня поцелуешь.
— Это уж смотря сколько каши ты сможешь осилить. — Чжоу Ланьюэ осторожно выбрался из постели, сунул ноги в тапочки, подоткнул лёгкое одеяло вокруг Чжу Ли и вышел из спальни.
На кухне он ополоснул кастрюлю, промыл рис, поставил вариться белую кашу, а затем прошёл в кабинет и открыл ноутбук.
Стоило технике загрузиться, как на экране всплыло окошко входящего вызова. Он кликнул на него, и перед ним возникло красивое, но угрюмое лицо молодого человека лет двадцати пяти.
Парень холодно произнёс:
— Ланьюэ, тебя не было на сегодняшнем совещании.
Чжоу Ланьюэ объяснил:
— Чжу Ли заболел, я возил его в больницу.
Юноша кивнул:
— Послезавтра в половине девятого утра ты обязан присутствовать на собрании.
Чжоу Ланьюэ наотрез отказался:
— Чжу Ли должен капаться три дня подряд, послезавтра утром я не смогу прийти.
— Чжу Ли... — повторил имя юноша, горько усмехнувшись. — Ланьюэ, мы знакомы столько лет, но я впервые вижу, чтобы ты так о ком-то заботился. Смотри мне...
— Я не стану запускать работу, — оборвал его Чжоу Ланьюэ.
Не дожидаясь ответа, он без колебаний сбросил вызов и принялся просматривать электронную почту.
Бегло просмотрев непрочитанные письма, он закрыл ноутбук и вышел из кабинета.
Каша ещё не была готова, поэтому он решил заглянуть в спальню.
Чжу Ли снова спал, уткнувшись лицом в тонкое одеяло и обнажив лишь полоску белоснежной кожи на затылке.
Наклонившись, Чжоу Ланьюэ оставил на этой нежной шейке лёгкий след от поцелуя, а затем взял англоязычную книгу в оригинале и уселся рядом, не спеша перелистывая страницы.
Почуяв аромат разварившегося риса, Чжоу Ланьюэ отложил книгу и поднялся на кухню.
В глиняном горшке бурно кипела рисовая каша, испуская пузыри разного размера.
Он разложил кашу по двум пиалам, положил на блюдечко три кусочка соевого творога, поставил всё это вместе с ложками на поднос и понёс в спальню.
Чжу Ли всё еще спал. Поставив поднос на тумбочку, Чжоу Ланьюэ ласково позвал:
— Чжу Ли, пора кушать кашу.
Никакой реакции. Отодвинув пряди волос с лица Чжу Ли, Чжоу Ланьюэ коснулся губами его мочки и прошептал прямо на ухо:
— Чжу Ли, просыпайся, поешь каши, а потом я тебя поцелую.
Чжу Ли не просыпался. Тогда Чжоу Ланьюэ провёл кончиком пальца по нежной коже на его талии.
— Мм... — выдохнул Чжу Ли, приоткрыл глаза и, узнав Чжоу Ланьюэ, с полным спокойствием снова сомкнул их.
— Не спи, — слегка ущипнув его за бок, потребовал Чжоу Ланьюэ. — Сначала поешь.
— Ладно, — с трудом разлепив веки, Чжу Ли позволил поддержать себя и сесть.
В левой руке Чжоу Ланьюэ держал пиалу, в правой — ложку. Он уже зачерпнул кашу, как вдруг Чжу Ли перехватил его за запястье.
Полные нежности глаза Чжу Ли были полны раскаяния:
— Ланьюэ, давай я сам.
Чжоу Ланьюэ провёл кончиком пальца по его бровям и мягко спросил:
— Что такое?
Чжу Ли легонько, невесомо коснулся губ Чжоу Ланьюэ и прошептал в извинении:
— Прости, что я наговорил глупостей о том, будто я такой противный и только заставляю тебя волноваться.
Улыбнувшись, Чжоу Ланьюэ ответил:
— Всё в порядке.
С этими словами он отставил пиалу с ложкой, прижал Чжу Ли к себе и принялся гладить его по всему телу, сопровождая каждое движение хриплым шёпотом:
— Чжу Ли, в тебе прекрасно абсолютно всё, ты сводишь меня с ума, так что тебе больше никогда, слышишь, никогда нельзя говорить, что ты отвратителен.
Смущенный до предела ласками Чжоу Ланьюэ, Чжу Ли уткнулся носом ему в грудь и пообещал:
— Угу, я больше не буду говорить глупости.
Чжоу Ланьюэ прихватил зубами кожу на его горле, и в ушах у Чжу Ли зазвучал вкрадчивый, мягкий голос:
— Если ты ещё хоть раз скажешь что-то подобное, я сделаю так, что ты до завтрашнего дня не встанешь с постели.
Чжу Ли невольно рассмеялся:
— Твои слова совершенно не пугают.
По его щекам скатились капли влаги, и он добавил:
— Напротив, мне даже не терпится.
Тогда Чжоу Ланьюэ сменил тактику:
— Ну хорошо. Если ты снова скажешь нечто подобное, я перестану к тебе прикасаться, целовать и обнимать, а ещё выгоню из этой комнаты и отправлю спать в гостиную.
Заметив на лице Чжоу Ланьюэ редкое выражение строгости, Чжу Ли лизнул его в уголок губ и спросил:
— Раз уж ты не станешь меня касаться, целовать и обнимать, то почему отправляешь в гостиную, а не выгоняешь из дома совсем?
— Потому что мне жалко, — голос Чжоу Ланьюэ охрип, а в глубоких глазах отразился только Чжу Ли. — Мне жалко лишать себя возможности прикасаться к тебе, целовать тебя и обнимать, поэтому больше не смей говорить такого.
— Угу, — уютно устроившись на груди у Чжоу Ланьюэ, Чжу Ли указал на остывающую на тумбочке кашу: — Ланьюэ, покорми меня.
Чжоу Ланьюэ взял пиалу и стал ложка за ложкой кормить Чжу Ли. Рисовая каша согрела желудок, возвращая к жизни его опустошенное тело.
Покончив с первой пиалой, Чжу Ли не стал сразу выпрашивать поцелуи, а кивнул на вторую:
— Сначала поешь ты.
— Сначала я? А что будет после? — дразня его, протянул Чжоу Ланьюэ. — Чего ты хочешь? Что ты собираешься со мной сделать?
Ничего не отвечая, Чжу Ли снова спрятал лицо у него на груди, оставив снаружи лишь покрасневший до прозрачности кончик уха.
Не спеша доев свою порцию, Чжоу Ланьюэ отставил пустую посуду, отнес поднос на кухню, перемыл всё, а вернувшись, уселся рядом с Чжу Ли и, перебирая его пальцы на левой руке, лениво протянул:
— Так что же ты хочешь со мной сделать, Чжу Ли?
Чжу Ли казалось, будто по его руке ползают тысячи муравьёв, вызывая невыносимую, щекочущую дрожь.
После капельниц, сна и еды у него прибавилось сил, и он, резко перехватив руку Чжоу Ланьюэ, рывком повалил его на спину.
Глядя на него снизу вверх, Чжоу Ланьюэ едва касался носком своей стопы его щиколотки и с напускной беспечностью спросил:
— И что же ты планируешь со мной сделать?
Не дожидаясь ответа, он сам мягко провёл ногой вверх по её ноге, легко прикусил Чжу Ли за подбородок и с нежной улыбкой произнёс:
— Или, может быть, ты хочешь, чтобы *я* сделал что-нибудь с тобой?
Заманчивые слова Чжоу Ланьюэ лишили Чжу Ли последних сил сопротивляться. С густо покрасневшим лицом и дрожащими ресницами он выдохнул едва ли не с мольбой:
— Я хочу, чтобы ты сделал со мной всё, от чего мне будет хорошо.
— Вот этого я позволить не могу, — перевернувшись, Чжоу Ланьюэ прижал его к постели. — У тебя всё ещё жар, завтра и послезавтра тебе обязательно нужно в больницу на капельницы.
— Ладно, — лицо Чжу Ли омрачилось. — Тогда поцелуй меня, Ланьюэ.
Вдоволь нацеловавшись с ним, Чжоу Ланьюэ наконец скользнул языком в его податливый, уже открытый для него рот.
Пока Чжоу Ланьюэ целовал его, Чжу Ли напрочь забыл о матери. Даже вчерашний силуэт, так сильно напоминавший её, стёрся из памяти.
До встречи с Чжоу Ланьюэ он ни капли не дорожил своей жизнью, но теперь, ощущая его поцелуи, Чжу Ли был уверен: даже перед лицом зияющей пропасти он сумеет выжить.
http://bllate.org/book/25423/3031580
Готово: