Готовый перевод My Master Pretends to Be a Spirit Artifact Every Day 2 / Учитель снова притворяется духом артефакта: Искушение божественного мошенника: Глава 3

Вокруг снова воцарилась тишина.

Только на этот раз, как и прежде, не было слышно ни звука. Ли Чан знал, что барьер никуда не исчез — просто барьер змеиного демона сменился барьерным куполом его собственного Наставника. Эта тихий покой казался до неловкости неловким, и Ли Чан подумал, что, пожалуй, ему стоит что-нибудь сказать. Во всем была виновата излишне эффектная грация, с которой почтенный Наставник усмирил демона: он случайно засмотрелся и лишь спустя долгое время пришел в себя.

Ли Чан решил непременно во всей красе продемонстрировать, как сильно он поражен (вычеркнуто) ослепительной привлекательностью (вычеркнуто) грозной мощью и властностью Наставника, дабы искупить недавнюю неловкую паузу. Недолго думая, он выпустил Божественное сознание, уцепился за ауру своего Наставника и тут же прильнул к ней:

— Нас... кхе, Небесный Мастер, умоляю, возьмите меня с собой!

Кхе-кхе, он был прост и прямолинейен донельзя.

— А ты шустр. Ну хорошо, пойдешь со мной.

Кончики пальцев рассеянно и мягко поглаживали кору дерева под ладонью. Небесный Мастер слегка поджал губы, пряча невольно дрогнувшие в улыбке уголки рта, и взмахнул рукой. Звуки живой природы вновь вернулись в эти места. Все выглядело настолько естественным, словно ничего и не произошло — разве что на берегу реки стало на одно дерево с причудливой осанкой меньше.

Ли Чан пришел в себя от окутанной розовыми пузырьками фантазий атмосферы — о том, как Наставник согревал его своей ладонью, — лишь тогда, когда его, зажав между пальцами, закопали в землю. Корчась в горшке, на который было наложено пространственное заклятие, и глядя на удаляющуюся фигуру Небесного Мастера, чей силуэт наконец скрылся за дверью, Ли Чан был готов расплатиться слезами. Почтенный Наставник, умоляю, помогите мне принять человеческий облик! Не оставляйте Сяо Цао одного в цветочном горшке! У-у-у, истинно говорят, что женская красота губит государства, а прелесть мужчин губит преданность учеников — древние мудрецы ни капли не лгали! В следующий раз он просто обязан обуздать свою одержимость.

Первый день в цветочном горшке прошел успешно.

Второй день в цветочном горшке прошел успешно.

Третий день в цветочном горшке прошел успешно.

……

Десятый день в цветочном горшке прошел успеш — к черту всё, переворачиваем стол! Ни капли это не успешно! Ли Чан заявлял, что прошло уже десять дней, а он за все это время ни разу не видел собственного Наставника. Если ему даже лица хозяина не удается увидеть, о каком принятии человеческого облика и признании хозяина вообще может идти речь!

— Что такое? Тебе не нравится этот горшок?

Пока он предавался раздумьям, прямо над его макушкой внезапно раздался до боли знакомый голос. Ли Чан так испугался, что чуть не выпрыгнул из горшка, но, к счастью, из-за особенностей своего многолетнего бурного роста его корни развились на славу и накрепко привязали его к земле. Успокоив дыхание, Ли Чан тут же предпринял ментальную атаку Божественным сознанием на того, кто отсутствовал почти десять дней.

— Небесный Мастер, молю, позвольте мне принять человеческий облик, принять облик, принять облик, принять облик, принять облик, принять облик, принять облик... принять облик!

Сжав кулаки! Важные вещи нужно повторять как можно «чаще».

Юнь Лань: «……»Юнь Лань собирался вернуться из поездки через три дня, как и планировал изначально, но из-за небольшой заминки задержался. К счастью, результат в итоге оказался весьма неплохим, хотя сам он и правда порядком вымотался. Вернувшись домой смертельно уставшим, он, сам того не зная почему, почувствовал, как вся усталость рассеялась больше чем наполовину, стоило ему взглянуть на это деревце во дворе.

Это дерево, изначально росшее у реки, он принес с собой и посадил в большой цветочный горшок, на который наложили пространственные чары. Поскольку горшок стоял во дворе под открытым небом, растение неплохо росло, несмотря на то, что его не поливали больше десяти дней. Вот только Юнь Лань постоянно чувствовал, что вид у дерева какой-то унылый и тоскливый, словно ему опостылела жизнь. Он знал, что у этого дерева уже пробудился изрядный духовный разум, поэтому, размышляя о том, с каких это пор он научился читать выражения лиц у деревьев, невольно задал ему вопрос вслух.

Кто бы мог подумать, что от одной этой фразы дерево мгновенно ожило, словно наглотавшись энергетика, а затем принялось забрасывать его сообщениями. Причем прямо у него в голове!

Юнь Лань был беспомощен. С ним никогда прежде не случалось подобного, и он понятия не имел, как дерево, только-только обретшее духовный разум, смогло развить столь мощное Божественное сознание, раз оно так легко и принудительно соединилось с его собственным Божественным сознанием. Так было у реки оба раза, так произошло и на этот раз.

Впрочем, сейчас всё это было неважно, главной задачей было заставить малыша наконец умолкнуть! Юнь Лань легонько коснулся пальцем ствола, подавляя Божественное сознание Ли Чана, а затем подхватил горшок и повернулся, направляясь в дом.

В тот самый момент, когда дверь закрылась, раздался голос, в котором сквозила улыбка:

— Хорошо.

Всего одно слово заставило Ли Чана утихнуть. Он больше не спешил вырываться из оков заклятия, чувствуя, как его вместе с горшком и цветами пронесли несколько шагов, а затем водрузили на какую-то поверхность. Быстро окинув взглядом окрестности, он заметил кровать, тумбочку, платяной шкаф. Помимо кровати, которая выглядела весьма просторной и удобной, убранство было донельзя простым — судя по опыту, это явно была спальня его собственного Наставника. А его самого поставили прямо на прикроватную тумбочку.

Разве Наставник не согласился помочь ему обрести человеческий облик? Зачем он притащил его в спальню? Хотя в доме были наложены чары, и он не мог осмотреть его с помощью Божественного сознания, не зная, есть ли здесь специальное место для проведения ритуалов, но как ни посмотри, спальня явно не подходила для подобных дел.

Пока он размышлял об этом, посхел тихий плеск воды. Ли Чан инстинктивно повернулся на звук: в поле зрения оказалась приоткрытая дверь, и, опираясь на опыт жизни в современном мире, Ли Чан мог с уверенностью заявить, что за ней находилась ванная комната.

Достопочтенный Наставник бросил его на прикроватной тумбочке в спальне, куда-то исчез, а из ванной комнаты донеслись звуки воды — о чем это говорило? Достопочтенный Наставник принимал ванну!Юнь Лань незадолго до этого лишь мимоходом наложил на Ли Чана запрет с помощью Божественного сознания, поэтому тот держался недолго. В этот момент, стоило кому-то из деревьев эмоционально всколыхнуться, как печать мгновенно рухнула. На доли секунды Ли Чан «увидел» заволакивающий ванную комнату туманный пар, и ему оставалось лишь чуть-чуть подать Божественное сознание вперёд… Из-за излишней сосредоточенности он не заметил, что плеск воды в ванной прекратился, а сам пар стал странным образом гуще, чем прежде. И как раз когда он собрался исподтишка продвинуть Божественное сознание ещё на чуточку вперёд, раздался слегка беспомощный голос:

— Вернись.

Всего на миг всё перед глазами стремительно померкло, и, не успел Ли Чан прийти в себя, как на него снова наложили запрет. У-у-у, Наставник такой жадина! Подумаешь, купается, да что такого в том, чтобы кто-то взглянул! Какое-то дерево выражает крайнее несогласие!

Ли Чан был полон праведного гнева, как вдруг дверь в ванную со щелчком отворилась, до смерти напугав его. Он живо втянул растопыренные ветки и снова прикинулся тихим «маленьким» деревом.

Ли Чан твёрдо решил стать деревом, которое ничего не слышит за окном, однако в комнате послышались звуки чьих-то перемещений. Как правило, когда зрительное восприятие заблокировано, слух обостряется ещё сильнее — именно в таком состоянии Ли Чан сейчас и находился. Вот раздался звук шагов босых ног по полу — Наставник, оказывается, ходит без тапочек. А вот шуршание полотенца, вытирающего волосы… Ах, волосы высушены, что же будет дальше? Наконец, дерево, которое притворялось тихим, не выдержало, выпростало крошечную ветку и покосилось в сторону доносящихся звуков, а затем… а затем произошло то, чему суждено было произойти.

Ли Чан сейчас бесконечно радовался тому, что всё ещё остаётся деревом. Почему? Да потому что деревья не краснеют и у них не идет носом кровь! Наставник, ну ты и бессовестный! Во время купания глазом не даёшь моргнуть, а теперь, когда всё закончено, на тебе из одежды лишь одно полотенце на бёдрах — это что ещё значит? От него так и веяло мужскими гормонами, и счастье ещё, что он всего лишь дерево.

Юнь Лань невольно усмехнулся, глядя на то, как у цветочного горшка робко высовывается и озирается тоненькая ветка. Раньше у него хватало смелости тайком подглядывать, как он моется, а сейчас струсил. Он и не подозревал, что этакий древесный товарищ вовсе не струсил — его просто ослепило и свело с ума исходившее от мужчины очарование. Сделав несколько шагов к цветочному горшку, он протянул руку и легко потрогал замершую в странной позе ветку, заодно сняв наложенный им же запрет Божественного сознания. Он рассчитывал, что дерево тут же разразится обличительной речью, но не тут-то было: собеседник вёл себя подозрительно тихо. Даже ветки и листья в его руке не шевелились, словно заснули. Юнь Лань приподнял бровь: неужели обиделся?

— Что, обиделся? — Его Божественное сознание легко коснулось древесного ствола, но ответа не последовало. Вздохнув, Юнь Лань кончиком пальца нежно зацепил свежевыросшую гибкую ветку, лихорадочно пытаясь вспомнить в памяти сюжеты каких-то сериалов, случайно увиденных по телевизору, где утешали обиженных.

Да с чего бы Ли Чану обижаться? Ему просто было невероятно приятно от того, как Наставник поглаживает его, и хотелось, чтобы это продолжалось подольше.

А тем временем Юнь Лань наконец отыскал в памяти фрагмент, который вроде бы мог подойти. Он прочистил горло и смягчил голос:

— Ладно, не дуйся. Так и быть, больше никогда не стану накладывать на тебя запрет.

Наверное, он рассердился из-за этого?

— Правда?

Ли Чан никак не ожидал, что можно просто воспользоваться моментом за счёт Наставника и получить при этом столь щедрый бонус, и тут же пришёл в себя. Ни в коем случае нельзя давать Наставнику повод забрать свои слова обратно!

Глядя на нежно-зелёные ветки, крепко обвившие его палец, Юнь Лань почувствовал, как сердце смягчилось, и кивнул в ответ:

— Угу.

Последовавшая за этим радость волной обвила его Божественное сознание, точно такие же ветки между пальцами. Юнь Лань молча ощутил это и невольно изогнул губы в улыбке.

Вдоволь натешившись, Ли Чан наконец вспомнил о деле, разжал ветки и принял серьёзный вид (хотя никто не мог этого заметить):

— Небесный Мастер, когда я смогу принять человеческий облик?

Пальцы освободились, и Юнь Лань невольно пошевелил ими. Поднимаясь на ноги, он ответил:

— Завтра. В этот раз во время вылазки я потратил слишком много сил, подожди, пока я немного восстановлюсь, и тогда проведу для тебя технику.

— Угу, хорошо.

Ли Чан дал понять, что возражений не имеет, ведь искусство перевоплощения действительно требует колоссального запаса духовной энергии.

— Тогда Небесный Мастер, поскорее...

— М? — Юнь Лань обернулся и посмотрел на маленькое дерево на тумбочке. Почему он вдруг замолчал на полуслове?

— Ничего, Небесный Мастер, отдыхайте!

— Угу, приглядывай за домом.

С этими словами Юнь Лань лёг в постель и заснул.

В комнате воцарилась тишина. Прошло немало времени, прежде чем дыхание на кровати стало глубоким и размеренным. Одна из веток осторожно потянулась к краю кровати, и, лишь убедившись, что Юнь Лань крепко спит, Ли Чан ослабил натянутые побеги и расслабился. С горечь и гневом глядя на мирно спящего Наставника, его взгляд скользнул ниже и уперся в белое полотенце, небрежно брошенное на краю постели. Совсем недавно оно ещё облегало бёдра этого человека, и сердце Ли Чана переполнилось скорбью.

Наставник, да ты же голышом спишь, голышом, голышом, голышом, голышом, голышом… Голышом! Наставник, да как у тебя совести хватает! Раз уж ты такой бесстыдник и можешь запросто сорвать с себя полотенце перед лицом этого бедного деревца, то почему во время купания не разрешил взглянуть?!

Выходит, этот товарищ по фамилии Ли, он же Сяо Цао, он же Ли Чан, всё ещё затаил обиду из-за того, что ему не удалось подсмотреть за чужим купанием?

Но если подумать, в Мире культивации Наставник и сам любит спать, обратившись в истинный облик, что по сути своей равнозначно сну нагишом!

У-у-у, кажется, я раскрыл невероятный секрет, что же теперь делать!

http://bllate.org/book/25428/3032014