Юнь Лань на самом деле вовсе не спал.
В паучьей пещере он говорил правду: колдовство той твари действительно оказало на него некоторое влияние. Хотя ничего дурного в этом не было, оно всё же вызвало у него лёгкое помутнение в мыслях, из-за чего в конце концов пришлось прибегнуть к Великому искусству побега во сне. А от кого именно он сбегал — тут и объяснять не требовалось.
Юнь Лань уже сталкивался с Коконом из паутины Тысячи Снов на собственном опыте, и действие этой техники было донельзя простым — заставить человека видеть сны. Паутина этого паука от природы обладала галлюциногенными свойствами, но он изначально их не боялся; в худшем случае ему приснилась бы череда переплетающихся между собой иллюзорных и реальных снов. Вот только их содержание неожиданно заставило его кое о чём задуматься.
Находясь внутри кокона, он видел во сне самого себя в прошлом, и это было вполне нормально. Однако чаще ему снился он сам — в самых разных одеждах, с самыми разными причёсками и в совершенно непохожих друг на друга ролях. Само по себе это не таило в себе ничего особенного, и он вполне мог списать всё на галлюцинации, вызванные паутиной. Занимало его другое: в каждом из этих снов рядом с ним неизменно присутствовал некий человек. Лицо, наряд и даже возраст этого человека каждый раз менялись, но Юнь Лань знал — это был один и тот же человек!
И теперь этот человек снова пришёл к нему.
По идее, подобные сны появлялись с совершенно непонятной целью. Раз уж паук использовал Кокон из паутины Тысячи Снов как свой последний козырь для спасения жизни, сны не должны были быть совершенно безобидными; более того, они невольно предоставили ему немало подсказок.
То дерево оказалось рядом с ним вовсе не случайно. Или, если быть еще более самонадеянным, тот человек пришёл ради него.
Стоило Юнь Ланю подумать об этом, как у него на сердце становилось тепло и сладко от нетерпения, ему не сиделось на месте, и безумно хотелось что-нибудь сделать. Например, спросить его самого — зачем он пришёл и помнит ли обо всём, что было во сне. Он даже думал, а не преследует ли тот какие-то скрытые цели, не заодно ли он с теми ядовитыми насекомыми? Но стоило этим мыслям мелькнуть в голове, как они тут же сами собой угасали.
Этот человек не сделает ничего во вред ему. Он доверял ему без всяких на то причин.
Юнь Лань слегка повернул голову и посмотрел на прикроватную тумбочку. На ней стоял маленький цветочный горшок, в котором зеленело полное жизненных сил кривое деревце. Кто из духов-растений, принявших человеческий облик, не прятал своё истинное тело куда понадёжнее, смертельно боясь, что кто-нибудь ему навредит? А это деревце — наоборот. Едва приняв человеческий облик, оно сочло своё истинное тело крайне важным и прямо потребовало отнести горшок в спальню. Когда Юнь Лань поставил горшок на тумбочку, он ожидал, что малыш попросит его наложить защитные чары или что-нибудь в этом роде. Кто бы мог подумать, что, убедившись, будто горшок стоит на тумбочке, кроха просто потерял к нему всякий интерес! Что значит «потерял интерес»? Он помнил, как тогда не удержался и излишне обеспокоенно переспросил, на что собеседник совершенно естественно ответил: «Нет места безопаснее этого!»
Раньше Юнь Лань не понимал этих слов, но теперь вдруг осознал их смысл. Малыш имел в виду, что любое место у его изголовья — самое безопасное. От одной мысли об этом ничем не подкрепленном доверии на душе становилось невероятно уютно, и это тепло проникало прямо в самое сердце.
Его милая Сяо Цао…
Его превосходительство Наставник спит. Судя по опыту двух прошлых раз, можно было с уверенностью сказать: не проспит сутки напролёт — не проснётся. Так как же скоротать долгие бессонные часы этой скучной ночи? Ли Чан ломал над этим голову.
Впрочем, терзаться сомнениями ему пришлось недолго. В дверь постучали.
Ли Чан стоял у двери и раздумывал: открывать или нет? Вот в чём вопрос. Впрочем, этот вопрос отпал сам собой почти мгновенно.
Потому что человек за дверью принялся звать его.
— Эй, малыш, открой дверь! Да-да, я говорю именно с тобой! — раздался необычайно звонкий голос. Интонация была настолько громкой, что Ли Чан рефлексивно покосился на главную спальню, смертельно боясь разбудить кое-кого.
— Кто ты? Что тебе нужно? — воспользовавшись паузой, поспешно бросил Ли Чан. — Говори тише, я тебя слышу.
Услышав это, незнакомец послушно понизил голос: — Неважно, кто я, главное, что Небесный Мастер Юнь меня знает. Давай открывай быстрее, у меня дело к Небесному Мастеру!
Ли Чан никак не ожидал, что этот человек осведомлён о статусе Наставника. Поколебавшись лишь мгновение, он сделал несколько шагов вперед и отворил дверь. Он вовсе не верил на слово непрошеному гостю — просто разве дом его собственного Наставника было так легко взять штурмом? Спереди и сзади, внутри и снаружи — повсюду были расставлены бесчисленные формации и ловушки. Если бы у этого человека действительно были злые намерения, одна лишь дверь его бы не остановила. А стоило ему переступить порог, какими бы ни были его истинные личины — будь он человеком, демоном, небожителем или чудовищем, — ничего хорошего его бы не ждело.
За дверью стоял юноша с ярко-красными губами и белыми зубами, утончённый и чистый. От него так и веяло юношеской энергией. Если бы не те крики в манере рыночной торговки, что доносились до этого из-за двери, Ли Чан и впрямь принял бы его за бледного книжника. Ну а теперь этого юнца можно было назвать лишь фальшивкой.Фальшивый белолицый книжник увидел, что дверь открылась, и без лишних церемоний боком шмыгнул внутрь, словно боясь, что Ли Чан передумает. Он не стал расхаживать где попало, а послушно уселся на диван в гостиной. Заметив, что гость ведёт себя довольно прилично, Ли Чан ничего не сказал, легко прикрыл рукой дверь и только потом неспешно подошел к дивану.
Фальшивый книжник же, едва переступив порог, во все глаза уставился на Ли Чана. Как только тот приблизился, он нетерпеливо воскликнул:
— Ого! Небесный Мастер Юнь, откуда ты притащил такого нежного и белокожего малыша на стражу? Дай-ка взглянуть, не оборотень ли ты часом в человеческом обличье?
С этими словами, даже не предупредив, он действительно применил заклинание — его глаза вспыхнули, и он уставился прямо на Ли Чана.
Ли Чан не ожидал от него такого хода и на рефлексах попытался защититься с помощью магии. Но стоило ему только двинуться, как перед глазами мелькнул яркий свет, а затем тело стало легким, и он оказался заключен в знакомые объятия. Подбородок с щетиной легонько потёрся о его макушку, и раздался голос Юнь Ланя, в котором еще звучала хрипотца со сна:
— Техника проявления истинного облика? Смелости тебе не занимать.
В этих словах под конец явственно послышался холод.
Юноша, увидев, что это Юнь Лань, невольно втянул голову в плечи и торопливо затараторил в оправдание:
— Это всего лишь низшая техника проявления, она ему не навредит.
Техника проявления истинного облика представляла собой заклинание для распознавания истинной природы нечисти. Высшая её ступень заставляла демонов, чья духовная сила уступала силе заклинателя, немедленно принимать свой истинный облик, что наносило им определённый урон — сила повреждений зависела от уровня культивации самого заклинателя. Низшая же техника лишь проецировала перед глазами колдуна призрачный силуэт подлинной сущности демона, никак не вредя самому существу.
Разве Юнь Лань мог не знать, чем именно тот воспользовался? Услышав это, он лишь холодно фыркнул:
— Не будь это низшей техникой, думаешь, ты бы до сих пор сидел здесь?
Юноша обиженно надул губы и, поборовшись с собой, всё же пробормотал:
— С каких это пор ты научился о ком-то заботиться? Спасибо ещё, что это мелкий ёкай, а то я бы и впрямь решил, что это твой собственный сын!
Он применил всего лишь простейшее заклинание, а этот человек уже набросился на него с гневом. Даже без проверки было ясно — перед ним определенно демон, причем с не самой глубокой выучкой, только посмотри, как ревностно этот Юнь Лань его защищает!
Юнь Лань не стал отвечать. Он протянул руку и легко коснулся пальцем меж бровей Ли Чана — судя по всему, наложил какую-то защитную чару, — затем с предупреждением зыркнул на юношу, опустил Ли Чана на диван и произнёс:
— Это мой младший соученик. Я пойду умоюсь и переоденусь, займи его пока.
Увидев, что тот послушно кивнул, он больше не задерживался, развернулся и ушёл в комнату.Проводив взглядом Юнь Лань, чья фигура скрылась за дверью, Ли Чан тут же перевёл внимание на сидевшего напротив парня, который приходился Наставнику младшим соэдружником. Вовремя заметив, что тот тоже только что отвёл взгляд, Ли Чан невольно почувствовал, как сердце ёкнуло. Те несколько фраз, что юноша произнёс пару минут назад, для их Наставника прозвучали нейтрально, но для того, кто уже столько лет тайком воздыхал о Наставнике, они показались крайне подозрительными! От этого кислого запаха едва ли не свовело скулы.
Рассудите сами: с чего бы младшему брату по учению, выглядящему лет на шестнадцать-семьдесят, вдруг ревновать лишь из-за того, что старший проявил немного заботы к какому-то малышу лет четырёх-пяти? Причина тут могла быть только одна. Основываясь на многолетнем опыте кое-кого, это был стопроцентный соперник в любви! А соперники при встрече всегда смотрят друг на друга волком. Просидев друг напротив друга и свирепо пялясь безмолвным взглядом целую вечность, Ли Чан наконец заговорил.
Давай же, сосредоточим ци в Даньтяне, проявим всю остроту слова и сразим соперника наповал одной фразой!
Именно так думал Ли Чан, задавая вопрос:
— Хочешь чего-нибудь выпить?
Кхе, верно, именно так — продемонстрировать хозяина положения!
Юный младший брат явно почувствовал себя задетым. Пялясь на Ли Чана осоловелым взглядом добрую половину дня, он возмущённо выпалил:
— Кто ты такой? Какую цель преследуешь, приближаясь к моему старшему брату в таком детском обличье? Ты живёшь здесь? Как долго? Вы живёте со старшим братом вместе?..Что касается того, что юный младший брат то и дело повторяет «мой Наставник», Ли Чан должен признать: слушать это ему совершенно не по душе! Раньше только он сам мог говорить «мой Наставник, мой Наставник», с чего бы вдруг кому-то еще хвастаться своей близостью к Наставнику прямо у него на глазах? Но сделать он ничего не мог: мало того что его нынешние способности и тело оставляли желать лучшего, так еще и этот мальчишка был официально признан Наставником в качестве его младшего брата, а значит, причинить ему вред Ли Чан не мог.
Не желая больше слушать, Ли Чан, не обращая внимания на продолжающиеся вопросы, засеменил короткими ножками в сторону кухни. Юноша, высказав целую гору слов и не получив ни единого ответа, хотел было разозлиться, как вдруг увидел, что этот коротышка вернулся обратно, неся в руках стакан воды.
Ли Чан осторожно поставил воду на низкий столик перед юношей и, взглянув на его недовольное лицо, с нежностью (с чего бы это вдруг?) произнес:
— На, проголодался, небось? Попей воды.
Столько наговорил без передышки, наверняка в горле пересохло, верно?
Юноша промолчал.
— Ха-ха… — легкий смешок нарушил напряженную атмосферу, искрившуюся между двумя персонажами в гостиной. Юнь Лань, улыбаясь, подошел ближе, взял Ли Чана на руки и, усевшись на диван, взглянул на мрачное, словно у страдающего от запора юноши, лицо. Он не удержался и пощипал за щечки своего драгоценного малыша, сказав:
— Это Ян Е. Он с самого детства немного бестолковый, ты уж не обижай его.
Ли Чан серьезно кивнул. Он обязательно будет его не обижать!
Младший брат, нет, вернее, Ян Е подумал: то, что старший брат измывается надо мной с самого детства, я еще могу стерпеть! Но что это за мелкое чудище, которое невесть откуда взялось и теперь тоже смеет меня задирать?!
http://bllate.org/book/25428/3032018
Готово:
