Юнь Лань проснулся с улыбкой на губах. Головная боль, мучившая его накануне, полностью исчезла, и вместе с ней улучшилось и настроение. Он повысил голос, велев войти, чтобы умыться и переодеться. Сегодня дежурил Лин Си, и едва переступив порог, он на мгновение замер, зачарованный улыбкой на лице хозяина. Неудивительно, что господин не держит служанок: даже такого крепкого мужика, как он, порой выбивала из колеи эта неземная красота. Что уж говорить о девушках — не бросились бы очертя голову? Впрочем... кхм, даже мужчины порой не удерживались, взять хотя бы некую особу, похожую на травинку.
Пока он предавался праздным мыслям, его прожгло ледяным взглядом. Лин Си тут же подобрался, прогнал лишние мысли и торопливо подал заготовленные принадлежности.
— Господин, мы сегодня снова пойдём в чайную?
В официальной обстановке Лин Си и Лин Дун обращались к Юнь Ланю «господин Юнь» или «взрослый», но наедине или когда требовалось скрыть личности, звали просто «господин». Они с самого детства следовали за Юнь Ланем и были его доверенными лицами, поэтому, естественно, кое-что знали о его планах, однако действовать по собственной инициативе не смели.
— Сегодня снова отправимся в Исиньцзюй.
Исиньцзюй — так назывался тот небольшой дворик, куда они заглядывали вчера.
Разговаривая, Юнь Лань уже оделся и вышел из внутренних покоев. Утреннее застолье было давно накрыто: ничего изысканного или роскошного, лишь простая миска лапши да две закуски для пробуждения аппетита. Юнь Лань быстро покончил с завтраком и поднялся, направляясь к выходу. Лин Дун уже ожидал снаружи у управской канцелярии и, заметив Юнь Ланя, поспешил навстречу:
— Господин, все люди в сборе, можем ли мы выступать?
— Мм.
Юнь Лань слегка приподнял подбородок, бросил взгляд на выстроившихся у входа в уездную управу стражников, одобрительно кивнул и зашагал со двора.
Следом за ним неотступно следовали Лин Си и Лин Дун, а за их спинами — стражники уездного управления. Появление столь внушительной процессии, в которой, казалось, в полном составе снялся весь уездный суд, тут же привлекло всеобщее внимание. Зеваки бросился врассыпную, пересказывая друг другу новость, а некоторые даже увязались следом за отрядом. Велик ли уезд Суй? Было очевидно, что совсем скоро об этом узнают все жители округа, и именно этого Юнь Лань и добивался.
Вскоре по всему уездному городу, подогреваемые всеобщим любопытством, поползли слухи: столичный посланник взялся за расследование убийства принца. Только об этом все и судачили за чаем и после трапезы.
— Надеюсь, господин посланник сможет как можно скорее раскрыть дело и предать преступника в руки правосудия!
— Да что ты понимаешь, убийство принца! Из-за столь великого дела император направил всего горстку людей? По-моему, убийцу наверняка давно схватили, а сейчас просто разыгрывают спектакль для видимости.
— Говорят, этого посланника назначил сам Сын Неба! Разве может это быть простой показухой? Не разбираешься — так не болтай ерундой!
— Интересно, что за смельчак поднял руку на принца? Как он вообще посмел?
— Я думаю, убийца прибыл прямиком из столицы. Разве в наших краях сыщутся такие злодеи?
— Эй, давайте не об этом. У меня вопрос, о котором вы все почему-то не подумали.
— Что еще за вопрос? Говори быстрее, разве не видишь, все заняты?
Все были «заняты» болтовней...
— Ладно-ладно, слушайте. Сегодня утром я шёл следом за отрядом посланника и заметил, что они завернули в Ианьцзюй.
— Чего? В Ианьцзюй? Разве это не жилье молодого господина Е?
— О, молодого господина Е я знаю! Каждый день ношу ему свежие овощи со своего огорода. Такой пригожий парень, сразу видно — из благородной семьи. И что удивительно, нрав у него на редкость мягкий, даже со мной, грубым увальнем, всегда здоровается первым.
— Точно-точно! Молодой господин Е живет у нас уже года два. Хоть из дома выходит редко, но на ярмарках его всё же доводилось видеть — лицом и манерами он просто неотразим. Правда, тогда он еще совсем мальчишкой был, а сейчас ему, поди, уже лет шестнадцать стукнуло. На днях сказывали, будто госпожа Лю собиралась посвататься к нему!
— Как это та сваха вперёд всех успела? Нет, так не годится! Моя третья тётка тоже не должна отставать, меня ещё позавчера лавочник Ли просил замолвить словечко!
— Эй, тетушки, погодите! Вы что, совсем не думаете о том, с какой стати этот посланник заявился в Ианьцзюй именно сейчас, в такой момент?
Эта фраза заставила всю толпу замолчать. Лишь спустя долгое время кто-то неуверенно произнес:
— Неужели тот убитый принц — это...
— Да ну... быть того не может...
— Если подумать, в последнее время мне действительно перестали заказывать овощи для усадьбы.
— В дни недавней ярмарки молодой господин Е тоже не показывался, хоть обычно он не пропускал ни одного праздника.
— ...
— Ой, какое горе!
— Господин посланник просто обязан схватить этого негодяя!
— Верно!
— И то правда!
...
Юнь Лань находился в Ианьцзюе. Поднимать такой шум потребовалось не только ради огласки среди простого народа: сегодня ему предстояло допросить слуг усадьбы Ианьцзюй, собрать и упорядочить показания свидетелей, а для этого требовалось немало помощников.
Лин Си вошел с улицы, наклонился к самому уху Юнь Ланя и тихо доложил о чем-то, после чего отошел в сторону в ожидании дальнейших указаний.
Юнь Лань на мгновение задумался, пробежал глазами переданные стражниками протоколы допросов слуг, вытащил один лист и приказал:
— Приведите его.
Лин Си услышал приказ, подошел ближе и взглянул на бумагу — там была указана личность допрашиваемого: слуга Ань Хэ.
этого человека Лин Си отлично знал. Ань Хэ был личным слугой седьмого принца Инь Е. Судя по всему, он был искренне привязан к господину и именно он обнаружил тело убитого. В момент преступления седьмой принц как раз отправил Ань Хэ на кухню за сладостями. По дороге назад слуга столкнулся со стряпухой, которая тоже несла угощение, развернулся и поспешил обратно, но вместо этого наткнулся на убийцу. К счастью, он тут же поднял дикий крик и позвал на помощь, иначе преступник наверняка расправился бы и с ним.
Ань Хэ привели. Стоило ему завидеть Юнь Ланя, как он тут же рухнул на колени. Однако Юнь Лань заговорил раньше, чем тот успел раскрыть рот:
— Седьмой принц за последние два года покидал дом лишь изредка, в дни ярмарок. Припомнишь ли ты, в какие именно дни?
...
Когда процессия вернулась в уездную управу, небо уже начало темнеть. Наскоро поужинав, Юнь Лань приказал Лин Дуну взять ключи и вместе с ним отправиться в кладовую улик. Помещение охранялось стражей, привезённой Юнь Ланем из столицы, и двери отпирались лишь в присутствии самого Юнь Ланя, Лин Дуна или Лин Си.
— Что господин надеется здесь отыскать? — поинтересовался Лин Дун, помогая стражникам двумя ключами отпереть массивный шкаф с уликами, после чего отошел в сторонку.
Юнь Лань ничего не ответил. Подойдя вплотную к полкам, он стал внимательно осматривать лежавшие там вещи. Внезапно его взгляд зацепился за некий предмет, и он протянул руку, извлекая его на свет.
Лин Дун разглядел лишь небольшой нефритовый вещицу. Через его руки прошли почти все эти вещдоки, так что, немного напрягая память, он без труда узнал находку. То была личная печать, и на ней, насколько он помнил, значилось четыре иероглифа: Печать Ли Ианя. Но зачем она понадобилась господину? Неужели обнаружилась какая-то зацепка?
Не успел он додумать эту мысль, как Юнь Лань бросил короткое пойдём и направился к выходу. Лин Дун поспешно запер шкаф и бросился следом. Лин Си был отправлен по поручению хозяина, и сегодня ночную вахту нес именно он.
При свете масляного светильника Юнь Лань вглядывался в крошечную печать. Это была вещица из чистейшего нефрита, на нижней грани которой вырезали четыре знака: Печать Ли Ианя. Юнь Лань знал, что этим вымышленным именем седьмой принц пользовался, уединившись в здешних краях. Он поднес печать ближе к пламени свечи, и отблески огня заставили нефрит заиграть глубоким, чистым светом. То ли ему мерещилось, то ли в толще камня и впрямь блуждала крошечная искорка света. Поднеся печать к губам, он тихо позвал:
— Сяо Цао.
...
Ли Чан дожидался, пока откроется дверь. Внезапно он почувствовал, как комната вновь заходила ходуном. У него уже имелся подобный опыт, а потому на сей раз он сохранил завидное спокойствие. Мгновение спустя пробивающийся сквозь стены свет резко ярче вспыхнул. Прищурившись, Ли Чан ощутил, как всё пространство вокруг словно стало прозрачным. А затем до него донесся приглушенный оклик:
— Сяо Цао.
Голос Наставника! Ли Чан встрепенулся, молнией подлетел к той самой стене и дернул за ручку — дверь не поддалась. Наставник еще не погрузился в сон? Выходит, ему просто послышалось?
Впрочем, догадка тут же рассыпалась прахом, потому что Юнь Лань окликнул его снова.
Раз дело происходило не во сне, значит — наяву! Наставник разыскал его!
От этой мысли сердце забилось чаще, наполняясь восторгом. Ли Чан подлетел к стене и завопил во всю мочь:
— Наставник! Я здесь!
Но на этот раз ответа не последовало. Он принялся яростно колотить по стене, однако тишина не нарушилась. Ли Чан внезапно вспомнил, что в прошлый раз, когда он услышал голос Наставника, всё было точно так же: в этом помещении звуки могли проникать лишь извне, но наружу не вырывались ни при каких обстоятельствах.
Мягкое свечение вокруг стало постепенно блекнуть, возвращаясь к прежнему тусклому полумраку. Ли Чан с легким разочарованием позволил своему бестелесному телу бесцельно заскользить по комнате. Впрочем, унывал он недолго: встрепенувшись, он стремглав метнулся обратно к двери и дернул за ручку — на этот раз створка подалась.
В хорошем расположении духа шагнув за порог, Ли Чан мысленно ликовал: Великий Наставник, я иду!
К его удивлению, перед глазами предстал вовсе не Зал Сюаньцин. Впрочем, эту комнату он уже видел — ровно во время своего первого сновидения. Надо полагать, сейчас он находился в покоях Наставника в реальном мире. Окинув взглядом обстановку, он тут же заметил знакомый силуэт у письменного стола в правой части комнаты.
— Наставник, я только что слышал, как ты звал меня! Ты нашел место, где меня заперли? — выпалил Ли Чан, в восторге подбегая к Юнь Ланю.
Юнь Лань никак не отреагировал на его появление, лишь продолжал сосредоточенно разглядывать что-то в собственной руке.
— Наставник, на что ты смотришь?
Ли Чан подался вперед, но не успел толком ничего разглядеть, как Юнь Лань сжал ладонь в кулак, заставив его озадаченно моргнуть:
— Наставник?
Что за сокровище такое, раз ему даже взглянуть не дают?
— Кто ты? — спросил Юнь Лань.
— Наставник? — Ли Чан опешил.
Странное дело, отчего эти слова казались ему до боли знакомыми?
— Ты говоришь, что тебя зовут Ли Чан?
Заметив, что Ли Чан кивнул, Юнь Лань продолжил:
— Но я тебе не Наставник.
Ли Чан замер, виновато улыбнулся и потер нос:
— Имена и титулы — всего лишь пустой звук, ты ведь знаешь, что я — это Юнь Лань.
Винить стоило лишь его собственную оплошность: в тот момент он слишком сильно растерялся и брякнул настоящее имя вместе со всеми представлениями. Следовало поступить как в былые времена — пока не разобрался, в чье тело угодил, назваться Сяо Цао, и дело с концом!
— Хм!
Юнь Лань не стал ни подтверждать, ни опровергать его слова, да и углубляться в этот вопрос больше не стал.
Он протянул зажатый в кулаке предмет прямо перед Ли Чаном. Тот растерянно взял вещицу, вгляделся в вырезанные иероглифы Печать Ли Ианя и, ничего не понимая, перевел озадаченный взгляд на Юнь Ланя:
— Что это?
— Это твоя вещь, — помолчав, добавил Юнь Лань. — Ты был заперт внутри неё.
Ли Чан: «...»
http://bllate.org/book/25428/3032027
Готово:
