Парень вовсе не смутился. Сохраняя невозмутимый вид, он убрал руку и произнес:
— Как ты умудрился уснуть в кадке? Берегись, простудишься.
У Лу Чантина слегка першило в горле. Он запахнул накинутую на плечи одежду:
— Кажется... я уже простудился.
Сначала ему было донельзя неловко, но лицо парня оставалось совершенно бесстрастным, и продолжай он акцентировать на этом внимание, это выглядело бы слишком уж странно и суетливо.
Из соображений приличия парень отвернулся, велел слугам удалиться и тихо сказал:
— Пора ужинать, Чантин, одевайся скорее.
Лу Чантин промычал «угу», и в его голосе отчетливо слышалась гнусавость.
Головокружение не проходило. Он с трудом вылез с кровати, натянул одежду, а завязывая пояс, всё сомневался, правильно ли застегнулся. Из-за простуды руки и ноги у Лу Чантина казались ватными, и, закончив одеваться, он уже не имел сил наводить порядок.
Парень долго не слышал никаких звуков и, стоя к нему спиной, спросил:
— Оделся?
— Угу.
Услышав ответ, парень наконец повернулся.
И стоило ему повернуться, как он замер. Он едва сдерживал улыбку, а настроение, в последние дни скатившееся на дно, вдруг взмыло вверх от одного только взгляда.
Лу Чантин выглядел донельзя сонным и вялым. Глаза вроде бы были открыты, но до краев полнились усталостью. А если взглянуть на его одежду... Нарядился черт-те как, вся ткань сбилась в мятые комки. Взгляд опустился ниже.
Две ноги — белые, нежные, голые.
Куда подевались штаны?
Сам Лу Чантин в этот момент пребывал в полном неведении. Он ткнул пальцем в сторону двери и спросил:
— Мы сейчас идем?
— Нет.
Неужели нельзя? Мозг Лу Чантина соображал с явным запозданием.
— Почему нельзя?
Как выяснилось, когда в голове туман, мысли превращаются в кашу и ворочать ими совершенно невозможно.
Парень протянул руку и тронул его за ногу:
— А где твои штаны?
Лу Чантин весь горел от жара. Услышав слова парня, он вдруг широко распахнул глаза, ощутив, как ниже пояса повеяло сквозняком, и даже его малыш, казалось, испуганно дернулся пару раз.
Лу Чантин торопливо развернулся, нащупал на постели штаны и, выставив зад, принялся запихивать в них ноги.
Наблюдая за этим со спины, парень не знал, плакать ему или смеяться. В душе это был не просто ребенок — сущий трехлетка!
Натянув штаны, Лу Чантин выпрямился и невольно поморщился. Он редко болел — человек с его складом ума и судьбой просто не мог позволить себе хворать, а потому и в подобных нелепых ситуациях оказывался крайне редко. Надо же было случиться такому провалу именно сейчас! Лу Чантин отчетливо чувствовал, что взгляд, которым парень смотрел на него, изменился: теперь в нем читалось отношение к какому-нибудь сопляку.
Причем к такому сопляку, который даже сам о себе позаботиться не способен и глуп до полного помутнения рассудка.
Напустив на себя суровый вид, Лу Чантин повернулся, отчаянно пытаясь вернуть себе остатки былого величия и достоинства.
В комнате воцарилась зловещая тишина.
Парень протянул руку и коснулся завязок на его одежде. Голос его звучал мягко — разительный контраст с недавней ледяной холодностью:
— Неправильно завязал.
С этими словами он слегка наклонился, и его изящные пальцы замелькали над одеждой Лу Чантина. Не прошло и мгновения, как всё было аккуратно поправлено.
Лу Чантин в очередной раз осознал всю горечь невысокого роста.
К счастью, толстокожести Лу Чантину было не занимать: уронить лицо один раз, а потом уронить его снова — сущая мелочь. Вот только он не подозревал, что из-за жара его щеки раскраснелись еще сильнее, отчего он выглядел до крайности смущенным.
Каким же маленьким взрослым и грозным он казался до этого, и в какое же комичное противоречие приходил с этим его нынешний румянец!
Он поднял руку и потер нос:
— Теперь можно идти?
— Пойдем.
Парень протянул руку и взял его за ладонь, но тут же сам опешил от собственного жеста.
Он и впрямь подсознательно начал воспринимать собеседника как ребенка.
Лу Чантин в этот момент страдал от сильного головокружения, так что ему было уже не до размышлений о том, держат его за руку или нет. Обретя опору, на которую можно было опереться, он почувствовал, что под ногами стало гораздо надежнее.
Из-за всей этой суматохи в главную залы они добрались лишь спустя добрых полчаса.
Молодой господин и Чэн Эр остолбенели, увидев, как парень вводит Лу Чантина за руку. Сам Лу Чантин раскраснелся, а в глаза словно слезы набежали.
Чэн Эр разинул рот:
— Это что, всё еще маленький Чантин?
Тот самый злопамятный, не позволяющий никому ставить под сомнение его слова, хитрый, умный и державшийся с поистине внушительным видом Лу Чантин? И чьего же это ребенка он ведет за руку?
Молодой господин тоже был слегка шокирован.
Будь в те времена такое понятие, как педофилия, он наверняка одарил бы парня крайне подозрительным взглядом.
— Он немного простудился. Сначала поедим, а потом позовем лекаря, — негромко произнес парень, подводя Лу Чантина к столу.
Лу Чантин уселся рядом с ним.
Молодой господин, похоже, наконец-то почувствовал, что настал его звездный час, и поспешил подозвать слугу, чтобы тот сбегал за лекарем.
Окинув взглядом просторную залу, Лу Чантин нахмурился. Такой огромный особняк, а слуг так мало? Помимо стражников у ворот, Чэн Эр, мальчишки-слуги и двоих прислужников, таскавших воду, Лу Чантин больше никого не заметил. К тому же здесь не было видно ни одной служанки. Право слово, странное дело!
Как только молодой господин взял палочки, остальные тоже приступили к трапезе.
Во время еды молодой господин завел разговор, пытаясь выспросить у Лу Чантина кое-какие сведения:
— Тебя зовут Лу Чантин?
— Угу.
Лу Чантин ел, не поднимая головы. Руки отчаянно слабели, поднять палочки и зачерпнуть еду стоило немалых трудов, поэтому он решил сосредоточиться исключительно на блюдах перед собой и рисе в чашке.
— Сколько тебе лет?
— Угадай.
— Ты в столь юном возрасте уже умеешь людям фэн-шуй смотреть. Твои родители — даосы?
— Нет.
...
Даже столь холодное отношение Лу Чантина ни капли не убавило энтузиазма молодого господина.
Парень все это время хранил молчание, но заметив, что Лу Чантин не справляется с палочками, взял новые и молча бросил ему в чашку кусочек еды — точь-в-точь как кролика подкармливал.
В миске Лу Чантина неожиданно прибавилось еды. Вздрогнув от неожиданности, он перевел взгляд с парня на молодого господина.
Тот продолжал с любопытством расспрашивать его, и Лу Чантин не выдержал:
— Давайте я вас угадаю.
Молодой господин оживился:
— Хорошо, говори.
— Вы прибыли из Интиньфу, и семьи у вас весьма знатные. Почему столь молодые господа возвращаются в родные края? Их прислали старшие — ради закалки? Должно быть, у вас очень строгая семья: строгий отец и добрая мать. У вас есть и другие братья, они, вероятно, приехали вместе с вами, но отправились осматривать старый дом, поэтому еще не вернулись. И это место — вовсе не ваше родовое гнездо, его просто наскоро купили и отремонтировали перед вашим приездом. Я прав?
Рука молодого господина замерла. На губах заиграла улыбка, но в этой улыбке сквозила прохлада:
— Откуда ты знаешь?
Лу Чантин поднял на него глаза, и во взгляде отчетливо читалось: «Ты что, дурак?». Он выпалил без раздумий:
— Нагадал!
— И впрямь обладаешь такой божественной силой? — прищурился молодой господин.
Парень протянул руку и ткнул Лу Чантина в щеку, оставляя от каждого тычка красный след:
— Ты часом не в лихорадке рассудок потерял?
Лу Чантин широко раскрыл глаза:
— Сам ты потерял!
Как раз в этот момент слуга привел лекаря. Войдя и заметив, что все еще продолжают трапезу, лекарь замер в растерянности, но стоило его взгляду упасть на Лу Чантина, как он испуганно взвизгнул:
— С чего это он так сильно горит?
Взгляд молодого господина мгновенно потеплел, и он с усмешкой произнес:
— Разве днем он не был таким грозным? Как же его так угораздило свалиться от обычной простуды?
Парень поднялся с места, подхватил Лу Чантина прямо со стула и бросил на ходу:
— Ребенок же.
http://bllate.org/book/25445/3033786
Готово:
