Готовый перевод Be a Little Landlord / Скромный путь землевладельца: Жизнь после перерождения: Глава 13

Выйдя с Восточной улицы, он направился прямо на запад, миновав оживленный торговый ряд. Вдоль улицы теснилось множество мелких закусочных, вокруг нехитрых столиков со стульями толпились люди, покупатели шли сплошным потоком, толкаясь плечами. Продавцы супа с лапшой и мелких вонтонов громкими голосами зазывали прохожих.

Миновав эту шумную часть города и приблизившись к жилым кварталам уезда, он словно отгородился от суеты высокой стеной — шум неожиданно стих. Перед глазами вновь возникла та самая каменная мостóвая, которую он видел раньше. Сам мост был небольшим, уже довольно старым, с потрескавшимися парапетами. Прохожий говорил, что нужное ему место находится как раз неподалеку от этого моста.

Линь Лисюань стоял посреди каменного моста и озирался по сторонам, но искомого места не заметил, зато его самого обнаружил другой человек.

Хуан Юань, которого он встретил здесь в прошлый раз, всё так же раскладывал возле моста свой убогий прилавок для продажи каллиграфии. Несколько кривоватых иероглифов, написанных кистью, трепетали на ветру над его лотком. Завидев Линь Лисюаня словно спасителя, Хуан Юань тут же схватил его за руку и потащил помогать.

— Эта тутя Хуан хочет написать письмо сыну, но как я ни пишу — ей всё не угодишь. А тут как назло у меня срочное дело… Послушай… не мог бы ты помочь этой тутёте Хуан и написать его вместо меня?

Не дожидаясь согласия Линь Лисюаня, Хуан Юань поволок его прямиком к своему прилавку. Потирая руки, он заискивающе улыбнулся туте Хуан:

— Видали его? Он меж тем ученый, его познания куда выше моих! Не беспокойтесь, тутётя Хуан, пусть он напишет, уж за результат ручаюсь, останетесь довольны.

Хуан Юань был уже готов сойти с ума от этой тутёти Хуан, носившей с ним одну фамилию и, возможно, доводившейся ему дальней родственницей в каком-нибудь сороковом колене. Подумаешь, домашнее письмо! Но с ее придирчивостью угождать ей было труднее, чем сдавать экзамен на ученическую степень. Самое обидное, что она ведь даже грамоты не знала! Могла лишь стоять над душой и указывать, что и как писать, а мысли ее менялись быстрее, чем погода в июне. Ему с таким трудом удалось закончить письмо, но она осталась недовольна.

И потребовала переписать!

Переписать ей еще чего.

Его милостивый господин Хуан Юань на такое не подписывался.

Тутя Хуан окинула Линь Лисюаня взглядом с ног до головы:

— Ой, да это же братец-ученый! И лицом пригож, куда красивее тебя, паршивец Хуан.

Хуан Юань подмигнул Линь Лисюаню, оттащил его в сторону и зашептал на ухо:

— Ну как? Выручишь меня с тутётей Хуан? Платит она щедро — сто вэней за письмо. Делим три на семь: тебе тридцать, мне семьдесят.

Если бы не ее обещание выплатить целых сто вэней, Хуан Юань ни за что не взялся бы за эту работу. Столкнись он с таким капризным клиентом в другое время, давно бы уже перевернул стол и бросил всё.

Бедняку приходится гнуть спину из-за каждой мелкой монеты.

Линь Лисюань приподнял бровь:

— Три на семь?

Хуан Юань слегка смутился:

— Ну… ладно, тебе семь, мне три! Короче говоря, эта тутётя Хуан теперь твоя…

Он поскреб в затылке, виновато хихикнул, сунул в руку Линь Лисюаню испачканную тушью кисть и был таков — только пятки засверкали, умчался прятаться в каком-то укромном уголке.

Линь Лисюань вовсе не собирался ввязываться в это дело, но Хуан Юань и впрямь обладал поразительной бесцеремонностью — запросто взвалил на человека свои заботы. И всё же… сто вэней! В прошлый раз они с Янь-гэром ходили продавать овощи, так еле уволокли два полных короба, а выручили всего девястдесят три вэня… И когда Янь-гэр потом уплетал паровую булочку, Линь Лисюань всю дорогу домой сокрушался, что потратил на еду не просто медные монетки, а целую булочку…

Сто вэней — это в общей сложности двадцать паровых булочек!

От такой сделки грех было отказываться.

Линь Лисюань присел на стул и спросил тутётю Хуан, о чем именно следует написать.

На самом деле тутётя Хуан вовсе не была такой уж придирчивой. Ее старший сын промышлял торговлей в дальних краях под началом крупного купца и отсутствовал уже больше полугода. И надо же такому случиться — на днях у старшей невестки родился крепкий здоровый мальчуган! Как тут не поспешить и не сообщить сыну столь радостную весть?

Не случись такого великого события… ни за что бы она не пожалела сто вэней, чтобы нанять грамотного человека для написания весточки сыну.

Она хотела упомянуть в письме всё: и то, какое имя дать новорожденному внуку, и когда ее сын соизволит вернуться домой… Тутётя Хуан впервые стала бабушкой, сердце ее просто пело от радости. Рассказывая обо всем на свете, она сбивалась с мысли на мысль, путаясь в словах. Линь Лисюань дождался, пока тутётя Хуан выложит все свои пожелания, еще раз переспросил ее обо всем, разложил всё по полочкам в собственной голове и лишь после этого развернул бумагу и взял в руки кисть.

Зачитав тутёте Хуан только что составленное письмо, Линь Лисюань поинтересовался, не желает ли она что-нибудь добавить. Тутётя Хуан покачала головой — мол, больше ничего не нужно. Наговорившись с Хуан Юанем до хрипоты, они учли абсолютно всё. Письмом Линь Лисюаня она осталась донельзя довольна и принялась нахваливать его на все лады:

— Сразу видно — настоящий ученый, великий талант! Куда надежнее этого паршивца Хуана. Поглядите-ка на эти иероглифы на бумаге, даже мне, старой калоше, не умеющей читать, любо-дорого смотреть.

Она крутила в руках несколько исписанных листков, наконец-то чувствуя полное удовлетворение. А этот прощелыга Хуан — просто сущий разгильдяй. Разве можно так писать? И ведь совести хватает открывать здесь писчую лавочку! В составленном им послании всё было испещрено какими-то крестами да кругами, да к тому же красовались целые кляксы черной туши. Ее сын служит при солидном, уважаемом купце, и отправь она ему такую мазню — мало ли кто увидит, это же сплошной позор для сына.

К счастью, друг Хуана оказался человеком надежным. Тутётя Хуан охотно достала из кошелька серебряную монетку, расплатилась с Линь Лисюанем, аккуратно сложила письмо и удалилась с сияющей улыбкой на лице.

Линь Лисюань взвесил на ладони медные монеты: сто вэней за простое движение кистью! Зарабатывать деньги умственным трудом и впрямь было легко. Впрочем… он отлично понимал, что случай с тутётей Хуан — скорее исключение. Если бы не рождение долгожданного внука и желание накопить благодетель для малыша, вряд ли кто-то стал бы тратить такие деньжищи на постороннего писца. Обычно за написание письма давали от силы пять-десять вэней.

Испытывая некоторое любопытство, Линь Лисюань взял в руки то самое письмо, что Хуан Юань насочинял для тутёти Хуан. Бросив на него беглый взгляд, он вынужден был признать: придирчивость тутёти была вполне оправданна — такую мазню решительно невозможно было отправлять… Почерк у Хуана и вправду оказался безобразным. Ладно еще, что писанина выглядела непрезентабельно, так он еще и вел дела спустя рукава, всё вокруг измазав и зачеркнув. И как только ему удавалось прокормиться таким ремеслом…

Хуан Юаню следовало бы сказать спасибо за то, что в этом мире так мало грамотных людей, иначе он попросту умер бы с голоду.

Линь Лисюань собрал бумагу и кисти. Не зная, когда вернется Хуан Юань, он уже собирался уходить, как вдруг со всех сторон к нему двинулась целая толпа тетушек и шуан‘эров… Все эти женщины — полные и худые, высокие и низкие — обступили его так, будто среди бела дня с небес свалилось угощение.

С тех пор как тутётя Хуан ушла с письмом, она каждому встречному рассказывала, что у лавки Хуан Юаня объявился писаный красавец и преученый муж. А у этих тетушек и шуан‘эров вечно полно свободного времени, и они страсть как любили подобные сплетни, особенно если дело касалось симпатичных мужчин, которых можно было прибрать к рукам и сосватать за дочерей или племянников…

— И правда ведь не соврала та тетка Хуан, хорош собой, братец-ученый…

— А у меня вот есть дальняя племянница…

Линь Лисюань с улыбкой сквозь слезы отбивался от них. К счастью, большинство тетушек были людьми расчетливыми: услышав, что перед ним бедный деревенский книгочей, они сразу же остыли на восемьдесят процентов, а узнав, что у него уже есть муж-шуан‘эр, и вовсе потеряли к нему всякий интерес.

Впрочем, раз уж он все равно заглянул сюда, не сделать хоть что-нибудь казалось свинством по отношению к самому себе. Раз уж этот пригожий ученый так красиво пишет, не составить ли и им послание для дальних родственников? А почему бы… почему бы тоже не попросить его о помощи?

Стоило одной из них озвучить эту мысль, как за ней тут же потянулась другая…

Сам того не желая, Линь Лисюань перехватил у Хуан Юаня заказы и запросто заработал еще сто вэней.

Это что же получается… покупаешь одно, а в подарок получаешь кучу всего?

— Послушай… ну ты и даешь… — Хуан Юань скорчил унылую гримасу. Сам он порой и за несколько дней не мог заработать столько, сколько Линь Лисюань срубил за один день. К тому же теперь все вокруг просили написать письма только ученого Линя, на что же он тогда будет жить в дальнейшем… Истинно говорят: сравнивать себя с другими — только завидовать и злиться.

Заметив смертельную тоску на лице Хуан Юаня, Линь Лисюань лишь усмехнулся:

— Не бойся, твою чашку с рисом отбирать не стану.

На заурядном лице Хуан Юаня читалась мольба:

— Умоляю, только больше ни ногой сюда…

Линь Лисюань поделился с ним тридцатью вэнями, и лишь прижав к груди эту пригоршню монет, Хуан Юань почувствовал облегчение.

— Своим прилавком занимайся сам… Да, кстати, я тут хотел спросить: ты не знаешь, где находится одно место?

Линь Лисюань вспомнил о цели своего визита и обратился к Хуан Юаню, который знал здесь каждый камень.

— О чем спрашиваешь? — Хуан Юань махнул рукой в сторону косого переулка. — Вон там завернешь за угол, пройдешь через арку — и сразу увидишь.

— Спасибо!

Цюй Цзыхан был самым обычным книгочеем из уездной академии — человеком честным, простым, прилежным в учебе и неизменно трудолюбивым. Беда лишь в том, что семья его жила в большой нужде. Хозяин книжной лавки Сунъюн ценил таланты, и, заметив истинное усердие и порядочность парня, разрешил ему подрабатывать в лавке по будням, чтобы тот мог хоть немного поддержать домашнее хозяйство.

Цюй Цзыхан был безмерно благодарен владельцу лавки и даже предлагал работать у него совершенно бесплатно, не требуя платы за труд.

Для Цюй Цзыхана деньги были не главное. Получив возможность работать в книжной лавке Сунъюн, он мог сколько угодно бесплатно читать хранящиеся там фолианты. Будучи человеком бережливым, он никогда не позволял себе листать книги как попало и, выкроив свободную минуту, попросту переписывал их от руки набело.

В тот день, когда он сидел за переписыванием книг в лавке, до его слуха донеслись голоса Линь Лисюаня и приказчика. Проводив взглядом уходящего Линь Лисюаня, Цюй Цзыхан поднял голову и посмотрел на его удаляющуюся фигуру. Утонченный облик незнакомца напоминал орхидею в скалах и бамбук после дождя. Интересно, какие статьи выходят из-под его кисти? Из праздного любопытства он взял в руки черновик Линь Лисюаня и с первого же мгновения был потрясен безупречным почерком.

Иероглифы словно извивались подобно драконам и змеям, каждый штрих напоминал железный крюк и серебряную иглу, а между строками сквозила редкая легкость и воздушность. Письмена были рассыпаны по листу подобно звездам на небе, и в этом размашистом росчерке таилась поистине безграничная удаль. Стоило окинуть взглядом раскинувшиеся строки, как глаза наполнялись неизъяснимым восторгам. Цюй Цзыхан даже пожалел, что не подошел к нему вовремя и упустил шанс завести знакомство с человеком столь выдающегося каллиграфического таланта.

Вдоволь нахвалившись этим прекрасным почерком про себя, Цюй Цзыхан наконец вник в содержание написанного. И тут его прошибло так сильно, что он мгновенно забыл о только что восхищавших его изящных иероглифах, всецело погрузившись в водоворот крутых поворотов захватывающего сюжета…

http://bllate.org/book/25455/3035082