Небо над Цзюньшанем заволокло тяжелыми тучами, грозя пролиться дождем.
Неподалеку породистый конь неторопливой рысью ступал по влажным плитам из голубого камня, вступая на нефритовый мост Чжаньцяо у входа в деревню.
Фу Хуайли натянул поводья, останавливая коня, и слегка взмахнул рукой. В тихой доселе свадебной процессии тут же зазвучали праздничные и бойкие звуки шэна, сяо и сорны; под эту музыку они двинулись из деревни, окружая крошечный свадебный паланкин.
По обычаям деревни Юнлэ, когда в селении случалось радостное событие, полагалось выходить на улицу за свадебными сладостями, чтобы приобщиться к удаче. Однако сегодня, то ли из-за дурной погоды, то ли по какой другой причине, на пути не было ни души, а двери домов стояли наглухо закрытыми. Лишь несколько любопытных ребятишек выглядывали из-за окон, пока взрослые поспешно втягивали их обратно.
— Мама, невеста… Я хочу посмотреть на невесту!
— Не на что тут смотреть. Попозже отведу тебя на рыбный пруд ловить мелких креветок, ступай скорее повторять уроки. Завтра учитель опять будет спрашивать! Смотри, как бы снова по рукам линейкой не досталось.
— Чего это не на что? Разве невеста некрасивая?
Мальчонку затащили в комнату, и он, усевшись за маленький столик перед раскрытой книгой, пробормотал это себе под нос. Впрочем, учиться он вовсе не собирался — его уши по-прежнему торчали торчком, жадно ловя разговор взрослых. Уловив кое-какие обрывки фраз, он остался преисполненный смутных сомнений.
— Какая же напасть, — проговорила Лю Сысань, подшивая подошву тканевой туфли. — Надумал же этот самый клан Фу из города Цзиньян выбрать для свадьбы день! И надо же было назначить ее ровно на середину седьмого месяца! Разве в такой день справляют свадьбы? Не боятся же навлечь на себя какую-нибудь скверну.
— То-то и оно, — подтягивая нитку, отозвалась Ван Эрнян. — Да только старший молодой господин из клана Фу дошел до такого состояния, что его матушка извелась от тревоги. Еле-еле вымолили у даосского наставника дату свадьбы. Берут того мальчишку из семьи Сун. Судьба у него горше некуда, тут уж не до выбора благоприятных дней.Reply with only the corrected sentence. Смотришь, и впрямь за счет чунци развеет злую долю, спасет больного — тогда его матушка еще станет обнимать эту несчастливую звезду и называть живой бодхисаттвой.
Лю Сысань искоса глянула на нее:
— Ой, а кто же это нынче за невестой шел? Я тут краем глаза глянула — лицом весьма пригож.
— Второй молодой господин клана Фу, — не поднимая головы, ответила Ван Эрнян. — Больше не буду работать, от сидения поясница отвалится. Как придет время, сожгу бумагу, а ночью я домой не пойду — жутко одной идти по ночной дороге.
— Ладно, — кивнула Лю Сысань. — Я сегодня вечером приготовлю еды побольше.
Вспомнив что-то еще, она вздохнула:
— А парнишку из семьи Сун тоже жалко. Мало того что он сам парень, так еще идет в чужой дом невесть кем, да к тому же ухаживать за живым мертвецом. Будь у этого клана Фу хоть горы золота, счастья ему все равно не видать.
Ван Эрнян пропустила это мимо ушей, зато сидевший рядом ребенок вдруг дернул мать за рукав:
— Мама, а как читается этот иероглиф?
Лю Сысань всмотрелась и ответила:
— Судьба. Этот иероглиф читается как «судьба».
***
Согласно расчетам даоса, свадебная процессия должна была прибыть к главным воротам особняка Фу в первой половине часа ю. Фу Хуайли с легким нетерпением поднял голову и глянул на небо — к его удивлению, темные тучи неподалеку медленно рассеивались, пробивался слабый свет зари, а прежняя сырость уступала место запоздалому летнему зноему. Вечернее солнце припекало так, что на лбу выступал пот.
Он снова бросил взгляд на свадебный паланкин и мысленно усмехнулся: интересно, уж не помрачился ли рассудок у его матушки, раз она решила привести в дом мужчину на роль старшей невестки клана Фу.
У парадного входа реяли две ярко-красные пары фонарей, в воздухе висел едкий запах пороха от взрывов хлопушек. Фу Хуайли соскочил с коня, подошел к паланкину, и стоявшая рядом сваха тут же присела в поклоне, отдергивая полог, чтобы жених помог невесте выйти.
Глаза Сунь Иньчжу были завязаны красным хиджабом, так что вокруг он видел лишь ослепительное алое марево. В этот момент к нему протянулась сухая и теплая рука; он нерешительно оперся на нее, храня молчание.
Фу Хуайли еще не доводилось видеть эту старшую невестку, с которой все было решено всего три дня назад. Поддавшись празднеству и легкомысленному любопытству, он воспользовался моментом, слегка наклонился и заглянул под покрывало — раньше своего старшего брата разглядев лицо Сунь Иньчжу.
Черные брови, белое, словно снег, лицо, на губах едва заметно алела капля румян, а взгляд был потуплен с абсолютно бесстрастным выражением. Словно на размытом туманном рисунке тушью поставили мазок алой кимноварной краски, являя миру редкую, до холодности пронзительную красоту.
Лицо поистине прекрасное, вот только его старшему брату не суждено вкусить этого счастья.
Фу Хуайли выпрямился и уже собирался взять Сунь Иньчжу за руку, чтобы завести в дом, как вдруг в усадьбе поднялся шум. Спустя мгновение дворецкий Фу Мин стремглав выбежал к воротам — с таким видом, будто жаждал как можно скорее возвестить миру о какой-то великой радости. Возвысив голос, он прокричал:
— Старший молодой господин пришел в себя!
Буквально только что, быть может, как раз в тот миг, когда свадебный паланкин поравнялся с воротами, дежурившая у постели старшего господина служанка едва не лишилась чувств от испуга. Лежавший без сознания почти три дня Фу Тиншэн вдруг резко распахнул глаза, будто привлеченный звуками сорны. Тело его осталось неподвижным и вытянулось стрункой, и лишь зрачки задвигались на мертвенно-бледном лице. Служанка остолбенела, затаив дыхание и не зная, как поступить, а спустя долгие мгновения кубарем покатилась докладывать старой госпоже.
Фу Хуайли уставился на Фу Мина. Наигранное веселье на его лице на миг застыло, а затем сменилось подлинным ликованием. Он отпустил руку Сунь Иньчжу, бросился вперед и недоверчиво переспросил:
— Правда? Мой старший брат и впрямь очнулся?
Если вслушаться, в его голосе едва угадывался с трудом сдерживаемый скрежет зубовный.
Фу Мин кивнул.
Фу Хуайли резко развернулся и уставился на невесту, стоявшую у порога.
Вернувшись к нему, он понизил голос:
— Невестка, боюсь, сейчас мне, твоему деверю, уже не подобает встречать тебя на пороге. Погоди немного, мой старший брат наверняка скоро явится сам.
Сунь Иньчжу словно не расслышал — он так же тихо и неподвижно стоял на месте, будто происходящее касалось кого угодно, только не его самого.
Вместо Фу Тиншэна появилась старая госпожа Цин Хэн. Потеряв всякое подобие светских приличий, она со слезами на глазах сжимала платок и вцепилась в руку Фу Хуайли. Она плакала от счастья, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Не дожидаясь, пока Фу Хуайли успеет ее успокоить, старая госпожа взмахнула рукой на слуг:
— Живо уберите жаровню! К чему сжигать дурные предзнаменования? Старшая невестка принесла в наш дом сплошную благодать, и нечего тут жечь удачу!
С этими словами она поверх платка перехватила запястье Сунь Иньчжу и лично повела его через высокий порог.
Пока они шли до главного зала, она без умолку повторяла:
— Тиншэн только что очнулся, сейчас он переодевается в свадебные одежды, но благоприятный час нельзя упускать, так что я сначала веду тебя в дом. Иньчжу, ты — счастливая звезда нашего дома! Стоило тебе появиться, как Тиншэн тут же пришел в себя. Старец и впрямь не солгал! Впредь будете жить с Тиншэном душа в душу…
Сунь Иньчжу не отвечал. Он не знал, как себя вести: привыкнув жить в одиночестве и говорить мало, со временем он стал в толпе чужаком, не умеющим приспособиться к окружающим.
После нескольких перехватов его руку наконец взял тот, кто приходился ему номинальным мужем. Ледяная ладонь полностью накрыла его ладонь, их прикосновение продлилось лишь мгновение.
Сваха напомнила старшему молодому господину, что настало время поклонов небесам и земле, а жених и невеста должны держать в руках оба конца красной шелковой ленты, не сближаясь слишком сильно.
Фу Хуайли стоял в стороне. Хотя на его лице играла улыбка, в глазах залегла ледяная пустота. Он смотрел на Фу Тиншэна — тот по-прежнему выглядел болезненным и хилым, но пока старший брат жив, мать никогда не замечала его собственного существования.
Затем он перевел взгляд на Сунь Иньчжу. Восемнадцатилетняя невестка оказалась стройной, и женский свадебный наряд сидел на нем удивительно ладно, едва подчеркивая тонкую талию. Если бы свадьба справлялась по новому обычаю, стоило приподнять покрывало, и гости наверняка перестали бы обращать внимание на его платье, завороженно глядя на это лицо, прекрасное ликом демона.
Какая жалость, подумал он, в первую же брачную ночь ему придется коротать время вдовой.
— Благоприятный час наступил! — зычно провозгласил дворецкий Фу Мин. — Первый поклон — небесам и земле!
Фу Тиншэн и Сунь Иньчжу одновременно склонились в поклоне, а снаружи хлынул лившийся весь день ливень, окутывая весь особняк пеленой туманного багрянца.
В главном зале новобрачные совершили парный поклон, и передний зал, предназначенный для приема гостей, тут же наполнился оживлением. Поскольку речь шла о ритуале изгнания злых духов, старая госпожа поначалу не планировала устраивать пышных торжеств, но клан Фу был знатным и влиятельным родом в городе Цзиньян, так что в итоге на поздравления — кто из искренней радости, а кто из праздного любопытства — явилось немало гостей.
Цин Хэн поначалу чувствовала себя не в своей тарелке, но теперь, когда Фу Тиншэн пришел в себя, она решила, что все складывается как нельзя лучше. Махнув рукой, она велела дворецкому встречать гостей в парадном зале, а сама осталась, желая поговорить с сыном. Пережив бурю восторга, она замерла в нерешительности, прижала руку к груди и, немного переведя дыхание, произнесла:
— Тиншэн, ты и впрямь выздоровел…
Однако Фу Тиншэн, казалось, не слышал ее. Он выпустил шелковую ленту и снова крепко взял Сунь Иньчжу за руку. Заметив это краем глаза, Цин Хэн решила, что сын еще не до конца пришел в себя, и, не удержавшись, всхлипнула, пробормотав:
— Главное — есть улучшения, главное — есть улучшения.
Эти слова она говорила скорее себе самой, ища хоть какого-то утешения. Вытерев платочком слезы у уголков глаз, она обратилась к стоявшему рядом Фу Хуайли:
— Ступай в передний зал, помоги брату принять гостей. Ему пока нельзя находиться там, где много людей — тот старец специально наставлял, что в людных местах воздух тяжел и нечист, это повредит его здоровью.
Но Фу Хуайли не сдвинулся с места. Чуть изогнув губы, он посмотрел на Сунь Иньчжу, но слова адресовал Цин Хэн:
— Мама, неужели ты забыла? В день свадьбы ногам невесты нельзя касаться земли по пути в брачные покои. Боюсь, мне придется сначала подменить старшего брата и отнести невестку в комнату.
http://bllate.org/book/25458/3035326
Готово:
