Готовый перевод Golden Nurse: Freshly Cut Gems / Фарфоровая кукла и его принц: Глава 9

С самого рождения он был обделён благословением и жил в атмосфере угнетающего брака своих родителей. Единственным светлым воспоминанием было детство, когда они играли вместе с бабушкой, но эта пора быстро подошла к концу, когда мать и бабушка одна за другой ушли из жизни.

Верил ли маленький Лоу Чжоин, что сможет обрести прекрасное завтра? И сможет ли девятнадцатилетний Лоу Чжоин вновь отыскать в себе мужество поверить в это?

Глава 8. Подарок

Наконец-то успокоив перепуганного пациента, Цю Линь прикрыл за собой дверь спальни.

Лоу Чжоин не стал допытываться насчет купленной одежды, но хорошее настроение Цю Линя было безнадежно испорчено, и на душе у него скребли кошки. Лоу Чжоин ничего не сказал, однако это вовсе не означало, будто инцидент исчерпан.

От Чжу Цзе он узнал, что этот мужчина назвался двоюродным братом Лоу Чжотуна. Чжу Цзе впустила его только с разрешения самого Лоу Чжотуна, кто же знал, что тот устроит подобный дебош.

Перед уходом Чэнь Сюаньхун бросил на него свирепый взгляд, пообещав непременно отомстить.

— Ох уж мне это… — Цю Линь накрыл лицо диванной подушкой. Раз уж он заступился за больного, оставалось только плыть по течению. Немного повертевшись на диване, он вспомнил о поручении Лоу Чжоин и одновременно опасался, как бы Чэнь Сюаньхун не вернулся с новой расправой, а потому набрал номер друга: — Алло, Старик Цянь, ты свободен?

На том конце провода раздалось зевковое потягивание, словно собеседник только что проснулся после дневного сна: — Чего тебе? Бежать свиней резать? Разве ты не на работе?

— Как раз по поводу работы. Выручай, брат Цянь.

— Выкладывай давай. Мне еще ехать невесте свадебное платье выбирать.

— Ого, обзаводиться семьей — это тебе не шутки! — Цю Линь снова взбодрился, зажал телефон между плечом и ухом, выудил из холодильника банку апельсиновой газировки и открыл её одной рукой. — Помню, у тебя в собственности несколько магазинов мужской одежды? Они ещё работают? Я хочу подобрать пару костюмов, пусть ваши сотрудники привезут их мне, расходы на дорогу я беру на себя.

— Работают, — усмехнулся Цянь Юаньцзе. — С чего это ты вдруг надумал вещи выбирать? Неужели наконец-то соизволил отправиться на свидание вслепую, что твоя матушка устраивала?

— Ересь несешь. Я для одного паренька выбираю… Ростом он выдающийся, сейчас, пожалуй… дай подумать, где-то метр восемьдесят шесть? Ориентируйся на этот рост, подбери самое лучшее и стильное. — Цю Линь сделал глоток газировки и поспешно добавил: — Шорты не нужны, подойдут длинные повседневные брюки или джинсы.

— Ого, да он выше тебя на голову! И кому же это ты выбираешь? Насколько я помню, у тебя отроду не было младшего брата? — Цянь Юаньцзе сполоснул лицо холодной водой, наконец сообразив: — Ты ведь не для того парня из семьи Лоу стараешься, часом? У него что, своей одежды нет, или тебе пришлось раскошелиться? Семья Лоу вроде бы не банкрот.

— Ай, не твоего ума дело! — пробормотал Цю Линь. — Коли ты мне брат, выручай!

— Пустяки. — Цянь Юаньцзе не стал допытываться дальше и переслал продавцам пару указаний, как вдруг на экране высветилось новое сообщение от Цю Линя.

Внимательно изучив требования на экране, Цянь Юаньцзе выдал целую гирлянду вопросительных знаков.

Продавцы сработали оперативно: не прошло и получаса, как заказ доставили к порогу, выбрав три самых актуальных комплекта. Цю Линь постучал в дверь комнаты Лоу Чжоин, но в ответ царила тишина. Тихонько приоткрыв дверь, он убедился: Лоу Чжоин, как и ожидалось, сидел в инвалидном кресле, погруженный в задумчивость. На его профиль падали мягкие лучи золотистого света, и он напоминал одинокую плененную птицу, которая неизменно провожает взглядом следы улетевших сородичей.

Сердце Цю Линя сжалось, он всем существом прочувствовал чужую боль.

— …Может, примеришь?

Лоу Чжоин давным-давно услышал, как Цю Линь вошел, и теперь повернул голову, слегка расширив глаза.

В левой руке Цю Линь держал несколько фирменных пакетов, а в правой — пышный букет.

Только что сорванная ромашка-пупавка еще хранила на стеблях и листьях свежие капли росы. Лепестки пестрели в лучах света, теснясь один к другому в суматошном великолепии.

Мрачная и безжизненная комната в один миг озарилась яркими красками.

— Это тебе. — Цю Линь аккуратно поставил пакеты и протянул букет обеими руками, устремив на Лоу Чжоин неизменно искренний взгляд, в котором не было ни лести, ни фальши.

Лоу Чжоин позабыл, как дышать, и лишь спустя долгое время обрел голос: — …Мне?

Неужели найдется тот, кто станет дарить ему цветы? Не розыгрыш ли это?

— Конечно, тебе, Ин-ин, — улыбнулся Цю Линь. — На языке цветов ромашка означает силу в преодолении трудностей. Я поддерживаю тебя не из жалости, а потому что верю в тебя. Именно так я и думаю, поэтому позволил себе самовольно купить этот букет в надежде, что ты его примешь.

На ладонях выступил позабытый пот, Лоу Чжоин тяжело задышал, не соображая, куда деть руки. Заммерзшая кровь в жилах будто вновь побежала по телу, и это ощущение казалось до боли чуждым.

Улыбка Цю Линя стала мягче, словно он насквозь видел его мысли, и он просто сунул букет ему в объятия: — Не стоит благодарности, Сяо Ин.

— Что… — Опять прозвище, какое же детское прозвище.

Лоу Чжоин открыл рот, собираясь возразить, но в конце концов так ничего и не произнес. Да и ладно.

Он завороженно глядел на цветы, и колышущиеся тени за окном заставляли казаться, будто букет тоже умеет разговаривать. Щебетать, смеяться.

Ромашка — самый обыкновенный цветок, а Цю Линь — самый обыкновенный человек. Но в этот заурядный летний день они принесли с собой неугасимое утешение.

Лоу Чжоин прижал к себе ромашки и закрыл глаза.

На этот раз он не проронил ни слезинки.

Неизвестно, где Цю Линь раздобыл эту одежду, но качество и крой оказались на высоте. Лоу Чжоин перевел деньги Цю Линю по первоначальной цене с ценника, и тот мгновенно принял перевод, следом отправив еще один на две тысячи триста тридцать юаней с приписка-комментарием: Столько не требуется, вот тебе сдача.

Лоу Чжоин на мгновение замер, но деньги все же принял, а тут же всплыло новое сообщение от Цю Линя: Как всё перемеришь, зови меня, я заберу вещи в стирку.

На сей раз Лоу Чжоин отвечать не стал. Цю Линь убрал телефон, но тут зазвонил мобильный — вызов поступал от Лоу Чжотуна.

— …Господин Цю? — встревоженно произнес Лоу Чжотун. — Что сегодня вообще произошло? Дядин сын мне тут наговорил, что вы сегодня…

Цю Линь кашлянул, заранее догадываясь о цели этого звонка, запер дверь комнаты изнутри и понизил голос: — Я окатил его водой, и он тебе не солгал. — Переходя сразу к делу, он услышал, как на том конце воцарилось оглушающее молчание. — Но причины сего поступка он тебе, надо полагать, не удосужился поведать. Позволь мне объяснить, господин Лоу. Он позволил себе оскорбительные выпады в адрес моего пациента, то есть твоего брата, наговорив уйму гадостей, чем серьезно травмировал его душевное состояние. Я занимаюсь уходом с самого выпуска из училища и воспринимаю подопечных как родных и близких, так что прервал этот бред твоего кузена.

Лоу Чжотун лишился дармовой речи и схватился за голову: — …Господин Цю! Вы ведете себя как ребенок! — Еще не успели закончиться занятия, как ему позвонил двоюродный брат. Тот с пеленок баловал его, а потому питал глубокую неприязнь к Лоу Чжоин, но ведь кузен руководствовался исключительно благими побуждениями…

— Разве я поступаю по-детски? — озадачился Цю Линь, отбросив статус сиделки и отвечая с позиции нормального человека и здравого смысла: — Это я веду себя как ребенок, или тот господин Чэнь, что специально явился третировать больного человека? Не стану оправдываться, скажу лишь одно: доведись тебе увидеть выражение лица Лоу Чжоин, ты бы всё понял…

— Довольно, хватит! Больше ни слова! — Лоу Чжотун чувствовал, как у него раскалывается голова: с одной стороны находился брат, о чьем сближении он так мечтал, а с другой — двоюродный брат, вставший на его защиту. Он лишь проклинал себя за то, что не видит способа угодить обеим сторонам. — Вы… возвращайтесь-ка домой. На ближайшие дни ваши услуги больше не понадобятся.

— Но он не может оставаться без присмотра, — Цю Линь сжал телефон сильнее, чувствуя, как гнев то вспыхивает, то утихает. — Спокойно, спокойно… Состояние твоего брата только-только начало улучшаться, стоит сменить сиделку — и все прошлые старания пойдут прахом. По крайней мере, позволь мне…

— Не утруждайте себя заботами о делах моей семьи! — Лоу Чжотун был близок к срыву. В трубке послышалось тяжелое дыхание, и лишь спустя пару мгновений он обрел подобие хладнокровия: — …В этой ситуации есть недопонимание, и поступок моего кузена, безусловно, оставляет желать лучшего, но, господин Цю, я не могу позволить вам распускать руки против моих родных. Принимая во внимание смягчающие обстоятельства, на этот раз я не стану привлекать вас к ответственности. Собирайте вещи, сегодня вечером можете быть свободны, замена уже в пути. Что до жалованья, я выплачу всё в полном объеме за трехдневный испытательный срок.

Выпалив всё на одном дыхании, Лоу Чжотун сбросил вызов, не оставив Цю Линю ни единого шанса на возражение.

Цю Линь глубоко вздохнул и спустя долгое время с зубовным скрежетом процедил: — Сам ты дурак!

Теперь ему стало предельно ясно, почему Лоу Чжоин не горит желанием сближаться с Лоу Чжотуном: если уж родной кузен позволяет себе так третировать Лоу Чжоин, можно лишь догадываться, какие палки в колеса вставляют остальные.

Цю Линь потер лицо, чувствуя себя подавленно, и поневоле задумался: а не слишком ли опрометчиво он поступил?

Ему вовсе не жаль терять столь высокооплачиваемую работу — по первоначальному замыслу, поездка на малую родину предназначалась исключительно для того, чтобы развеяться, а на работу он устроился лишь ради побега от навязываемых матерью свиданий вслепую.

Но кто же придет ухаживать за Лоу Чжоин после его ухода?

Быть может, кто-то лучше него — с куда большим опытом и проницательностью. Отчего же на душе так тоскливо… неужели жалко расставаться? За эти пару дней образ Лоу Чжоин в его глазах стал гораздо четче. В конце концов, перед ним всего лишь несчастный юноша, рожденный в бесчувственной семье, и в его бедах нет ничьей вины.

Неужели я и впрямь оплошал? Цю Линь рухнул на кровать и растопырил пальцы, растерянно глядя на раскинутую ладонь, словно пытаясь поймать льющийся сверху свет, но в руке ничего не осталось. Разве его жалобные мольбы могли заставить злоумышленника, намеренно ранившего Лоу Чжоин, отступиться? Интуиция Цю Линя редко подводила, и подобные домыслы были чистой воды утопией. Стоило ему уступить хоть на шаг, как противник тут же сел бы на шею. Лоу Чжоин и без того испещрен шрамами, ему нельзя позволять терпеть новые удары.

Однако раз уж Лоу Чжотун указал ему на дверь, оставаться здесь дольше не представлялось возможным, а если Лоу Чжотун вздумает обратиться в полицию, скандал раздуется до небывалых масштабов.

И всё же, как преподнести эту новость Лоу Чжоин?

Цю Линь шумно выдохнул, но ярость так и не улетучилась. Терпение лопнуло — открыв ленту друзей, он принялся яростно стучать пальцами по экрану.

[Новая запись] Цю Линь: Дорогие роднулечки, повстречал тут дуболома. Подозреваю, что он реинкарнированная крыса, так что нынче вечером испробую на нем крысиный яд: околеет — значит крыса, а не околеет — крысиный демон.

Иллюстрация: Собачка с пистолетом готова пристрелить тебя.jpg

Авторское примечание:

Линь: Вот так устроил небольшой бунт.

Глава 9. Срок годности

Стоило записи появиться в сети, как тут же всплыло новое уведомление.

[Новый комментарий] Лоу Чжоин: Кто крыса?

http://bllate.org/book/25460/3035483