Мо Сяобэй напевал под нос, выкладывая на стол купленные трофеи. Договорившись с хозяевами гостевого дома о пользовании их кухней, он завязал фартук и принялся за дело без малейшего промедления.
— Тебе помочь? — Фу Яньлинь чувствовал себя смертельно уставшим, но всё же попытался взбодриться и предложить помощь. Он заметил, что, стоило Мо Сяобэй взяться за готовку, как он преображался — словно его творческий процесс сочинения песен переносился на кухню. Этот человек напоминал вечный двигатель или мотор, который никогда не устает; казалось, он черпал силы исключительно из безграничной страсти и бесстрашия, и лишь перед лицом мечты человек мог по-настоящему прочувствовать смысл жизни.
Подумав об этом, Фу Яньлинь невольно проникся чувством легкого умиления. Он подошел ближе и увидел, как Мо Сяобэй извлек на свет плотно упакованную изящную деревянную коробку. Внутри обнаружился ряд сверкающих кухонных ножей — каждый из них был донельзя острым, отражая всё вокруг, словно зеркало, и испускал острый, холодный блеск. У Мо Сяобэй также нашлся целый набор барного инвентаря: шейкер, барная ложка, мерный стаканчик, мадлер и прочее были выстроены в безупречную ровную линию. Он казался одержимым каким-то перфекционизмом: каждая вещь была выровнена строго по струнке.
— Ого, ты что, обладаешь волшебным карманом Дораэмона? Как профессионально, а нож-то какой красивый! — не удержался от похвалы Фу Яньлинь.
— Пустяки! Запомни, в готовке главное — гигиена, она стоит даже на первом месте перед вкусом. Всё это — мои сокровища. Между прочим, этому набору ножей уже целая вечность, его подарил мне мой наставник.
Мо Сяобэй самодовольно усмехнулся, но вдаваться в подробности не стал. С этими словами он непринужденно подбросил лимон, заставив его крутануться волчком на разделочной доске:
— Ну ладно, мастер домашней миксологии, господин Фу, покажи-ка свое искусство.
— Иду, иду, дай гляну туториал в интернете, а то я так давно этим не занимался, что всё позабыл.
Громкие слова, брошенные Фу Яньлинем утром, разбились в пух и прах всего за секунду. Он начал колдовать над напитками, одновременно пялясь в экран телефона с инструкцией.
— Лимон натереть солью, а затем нарезать ломтиками.
Бормоча себе под нос, Фу Яньлинь засучил рукава и принялся натирать лимоны в деревянной миске, переходя к нарезке. Однако было очевидно, что его навыки владения ножом оставляли желать лучшего: он покромсал лимон на разномастные куски разной толщины и размера...
— Следующий шаг: посыпать солью с сахаром и отбить, чтобы пошел сок...
— Стоп, стоп, стоп! — Мо Сяобэй резко прервал его, не выдерживая зрелища. — Ты случайно не забыл, что мы еще не сварили черный чай? Лимону требуется мариноваться, но чаю тоже нужно настояться, причем куда дольше, так что сначала надо заваривать чай. И косточки из лимона лучше вытащить, иначе от долгóго настаивания появится горчинка.
— Ой-ой, ладно... — Фу Яньлинь тут же засуетился и принялся кончиком ножа выковыривать косточки из лимонных долек. Рука не вовремя соскользнула, острый клинок чиркнул по пальцу, и на нем мгновенно выступила капелька крови.
— Ссс... ух... — на пальце была соль, кожа оказалась повреждена, и от попавшей в ранку соли его так сильно защипало, что он невольно задохнулся от боли. Вздрогнув, он был вынужден бросить работу и бежать мыть руки. Чувствуя, что его авторитет пал ниже плинтуса, Фу Яньлинь смущенно пробормотал:
— Этот твой нож выбирает хозяина.
— Сам вижу, ты и вправду совсем не умеешь готовить. — Мо Сяобэй вздохнул и скомандовал: — Давай я сам. Иди вари черный чай, я и один справлюсь. Твоей обязанностью отныне будет подготовка ингредиентов, зазывание клиентов и игра на гитаре.
Фу Яньлиню пришлось отступить. Покусывая пораненный палец, он побрел ставить чай.
— Живее, шевелись! Я здесь шеф-повар, а ты у меня су-шеф, так что постарайся, — расплывшись в улыбке, продолжил подначивать его Мо Сяобэй.
Фу Яньлинь от злости не нашёлся что ответить. Он ткнул пальцем в сторону Мо Сяобэй:
— Твой нож меня ранил, а ты даже не пожалел!
Мо Сяобэй и впрямь бросил работу. Он подошел, взял салфетку, бережно прижал ее к поврежденному пальцу Фу Яньлиня, а затем вытащил из кармана пластырь. Перед тем как наклеить его, он легко подул на палец:
— Ну тогда что поделать, давай я тебе подую: ууу, болька улетучись.
Фу Яньлинь слегка опустил голову, глядя на сосредоточенное лицо Мо Сяобэй, который аккуратно заклеивал ему ранку. Кровь уже почти остановилась, но по какой-то причине эти слова сорвались с губ сами собой. Какое-то время оба молчали.
За окном неизвестно когда задождил мелкий дождик. Капли монотонно и звонко стучали по карнизу, напоминая звук падающих в керамическую шкатулку драгоценностей.
— Я... в порядке, спасибо... Что-то я проголодался, продолжим? Так какие у нас главные позиции в меню?
Фу Яньлинь чувствовал, как на кончике пальца все еще теплится остаточное тепло и зуд. Он украдкой потер большим пальцем место, где был наклеен пластырь: нарисованный там бигль скалил зубы в широкой ухмылке.
— Какая фастфудная еда нравится абсолютно всем? Конечно же, бургеры! — на лице Мо Сяобэй появилась уверенная улыбка.
Яркое появление
Спустя несколько дней прибыла печь, которую Мо Сяобэй раздобыл на барахолке. Накануне он закупился булочками, сливочным маслом, овощами, говяжьим фаршем, сосисками, специями, бумажными стаканчиками, контейнерами для еды и прочей мелочью — если прикинуть на скорую руку, то торговля еще толком не началась, а в дело уже вбухали несколько тысяч юаней.
Мо Сяобэй методично подсчитывал каждую копейку в смете, оттирая калькулятор чуть ли не до искр.
— Как дорого... — глядя на длинный чек, Фу Яньлинь почувствовал, как у него от сердца буквально отрываются куски.
— Именно поэтому я вечно всё так скрупулезно считаю. Но ничего страшного, печь потом можно будет продать и вернуть часть денег, а остальное — расходники, их постараемся использовать до конца. Я подсчитал себестоимость и затраты на наш труд: бургер будет стоить двадцать пять юаней, хот-дог — пятнадцать, оба напитка — по десять, порядок. Наша фишка — фирменный соус, он обязан получиться невероятно вкусным. Попробуй-ка еще раз вот это, я тут кое-что подкрутил. Господин Фу, жду предложений.
Указывая на кастрюлю с соусом молочного цвета, Мо Сяобэй воодушевленно потянул Фу Яньлиня за собой, с ожиданием хлопая ресницами.
От кастрюли исходил изысканный аромат сливок и лесных грибов. Главными ингредиентами выступали грибы цзицзун, сливки, сыр, петрушка и майонез.
Когда Фу Яньлинь попробовал этот соус в первый раз, он и вправду счел его божественно вкусным. Но после того, как Мо Сяобэй принялся снова и снова вносить правки — доходя почти до придирок, — заставляя его пробовать соус раз за разом и выискивать малейшие различия, словно при проведении строгих лабораторных анализов, Фу Яньлинь наконец выбросил белый флаг.
— Дорогой товарищ Сяобэй, сжалься надо мной! Я же не профессионал, я больше не могу. — Фу Яньлинь был готов упасть на колени и умолить Мо Сяобэй о пощаде; стоило ему теперь почувствовать запах грибов, как его лицо едва ли не зеленело.
Шкворчанье!
В тот же день у подножия Снежной горы Мэйли открылась скромная закусочная, над которой трепетал яркий транспарант с надписью: «Это бургерная Хань Бага».
Автором столь «гениального» названия, разумеется, выступил наш несравненный шеф, собственноручно утвердивший его размашистым росчерком.
На раскаленной железной плитке котлеты из говядины, щедро сдобренные сливочным маслом, испускали густой, манящий аромат. В сочетании с карамелизованным луком, сочной хрустящей зеленью и нотками сливочно-грибного тартара из цзицзунов этот запах мгновенно пробуждал зверский аппетит. Некоторых прохожих задерживал пьянящий аромат, а тех, кто шел издалека, привлекал голос Фу Яньлиня.
Устроившись на маленьком табурете с гитарой в руках, он под собственный аккомпанемент исполнял песню Хакен Ли «Полночная серенада» на кантонском диалекте.
— Но каждый миг и час сердце мое по-прежнему принадлежит ей, она, подобно этой луне, всё так же молчит...
Моя тоска и мое стремление — после всего этого...
Фу Яньлинь перебирал струны и пел, и на этих строчках его взгляд невольно украдковато скользнул к хлопотавшему неподалеку Мо Сяобэй.
Однако бросать многозначительные взгляды было все равно что пытаться показать их слепцу: очевидно, у того совсем не было времени одарить его хотя бы мимолетным вниманием. Закрутившись волчком, Мо Сяобэй в прозрачной защитной маске и фартуке в одиночку успевал всё: только что он ловко упаковал и отдал посетителю готовый бургер, как тут же метнулся к следующему заказу переворачивать сосиски на гриле, одновременно поглядывая на жарящиеся поблизости котлеты. Обладая поистине титаническими силами, в этом ограниченном пространстве он создал атмосферу человека, вершащего судьбы мира.
— Ваш заказ готов, следом идет ваш! Красавчики и красавицы, занимайте очередь за вкусняшками, рядом есть свободные столики, можете присесть. Надеюсь, вам понравится выступление нашего замечательного приглашенного музыканта, приятного всем отдыха!
При этом Мо Сяобэй успевал еще и бойко трепать языком. Круглолицый, большеглазый, с неизменно обаятельной и дружелюбной улыбкой на лице, вкупе с предельно вежливым и внимательным обслуживанием, он быстро привлек к их точке всё больше и больше людей.
Стоило Фу Яньлиню запеть, как его исполнение переставало походить на уровень любителя. Его низкий голос с легкой хрипотцей, опущенные ресницы и окутывающая его аура неповторимой меланхолии и глубокой чувственности создавали идеальную, безупречную манеру исполнения — густую и вечную, словно звучание аудиоплеера.
— Я сначала подумал, что это сам Хакен приехал с концертом, как же красиво поет! — бормотал себе под нос один из туристов, говоря спутнику и одновременно снимая на видео Фу Яньлиня в маске.
Наученный горьким опытом, Фу Яньлинь инстинктивно избегал камеры, опасаясь быть узнанным.
В этот момент Мо Сяобэй поднял голову в перерыве между хлопотами, и их взгляды случайно пересеклись в воздухе. Мо Сяобэй провел белым полотенцем, висевшим у него на шее, по блестящим от пота каплям на лбу и ободряюще улыбнулся Фу Яньлиню. Его глаза тоже сияли; лучи заходящего солнца падали на его пряди, а теплый желтый ореол в сопровождении легкого ветерка трепал его волосы. Фу Яньлиню на мгновение даже показалось, что он видит ангела. Отвлекшись, он случайно взял фальшивую ноту, но, к счастью, никто не заметил этой маленькой оплошности.
У прилавка толпилось столько народу, что проход почти перекрыло. Боясь, что Мо Сяобэй не справится в одиночку, Фу Яньлинь отложил гитару и поспешил на помощь с выдачей заказов.
— А ты только что сфальшивил, я заметил, невнимательно ты у нас играешь, звезда ты наша, — орудуя лопаткой и переворачивая котлеты, тихонько бросил стоящему за спиной Фу Яньлиню Мо Сяобэй с гордым выражением лица.
— Зато у тебя отличный слух, — улыбнулся в ответ Фу Яньлинь. Под двухдневным жестким прессингом со стороны Мо Сяобэй он уже в совершенстве освоил приготовление лаймового мохито и лимонного чая. Согнув глаза в лучистые полумесяцы, он улыбнулся следующему гостю: — Ваш напиток, прошу прощения за долгое ожидание.
Проводив последнего клиента, Фу Яньлинь наконец получил небольшую передышку. Он снял маску, чтобы подышать свежим воздухом, налил себе из бака стакан лимонного черного чая и вальяжно уселся на маленький табурет:
— Раз у тебя такой чуткий слух, выходит, мне теперь нельзя говорить о тебе гадости, а то сразу попашусь.
— Еще бы, слух у меня отменный, — со смешком отозвался Мо Сяобэй и в подтверждение затянул ту самую «Полночную серенаду», которую только что исполнял Фу Яньлинь.
— Ну надо же, прямо как в поговорке: стоило зазвучать фальшивой ноте, как Чжоу Юй обернулся, — прихлебывая лимонный чай, пошутил в ответ Фу Яньлинь. — Я ведь лажал, а ты, мой Чжоу Юй, как раз прислушался и перевел на меня всё внимание.
Услышав это, Мо Сяобэй на мгновение остолбенел. Он растерянно потер пальцы о фартук, а затем замотал головой и поспешил отшутиться, переводя всё в шутку:
— Эй! Ничего я не понимаю, я безграмотный, ха-ха-ха, не умничай тут.
http://bllate.org/book/25462/3035695
Готово:
