Ночная тьма опустилась окончательно. Без привычного оживленного уличного движения с его потоком фар и ярких, словно белый день, фонарей, ресторанчик погрузился в кромешную тьму — хоть глаз выколи. Сяо Ваньцин и Линь Сянь сидели друг напротив друга, храня молчание. Слышно было лишь то, как кто-то аппетитно похлебывает лапшу.
— Айя… — внезапно тихонько вскрикнула Линь Сянь.
Сяо Ваньцин тут же замерла. Тревожно глянув на Линь Сянь, она обеспокоенно спросила:
— Что такое?
Лица Линь Сянь в темноте было не разглядеть — можно было лишь смутно уловить слабый блеск в её черных, сияющих глазах.
Спустя мгновение она услышала тихое, беззаботное хихиканье Линь Сянь.
Линь Сянь языком проверила жевательный зуб, на который что-то попало, и с улыбкой ответила:
— Я не вижу, что в миске, и просто так сдуру сделала большой глоток супа. Похоже, там попался осколок ракушки мидии, я обожглась.
Сяо Ваньцин отложила палочки, аккуратно отодвинула стул и уже собиралась встать:
— Всё-таки надо сначала поискать свечу.
Ранее она предлагала сначала отыскать свечу и зажечь её, и только потом садиться ужинать, но Линь Сянь ухватила её за руку и наотрез отказалась отпускать, настаивая, чтобы они поели горячей лапши, пока та не остыла. Эта девчонка, казалось, была помешана на том, чтобы она вовремя ела горячую пищу. Сяо Ваньцин не смогла ей противиться и была вынуждена уступить.
Линь Сянь интуитивно снова поймала руку Сяо Ваньцин и легко потянула её назад, жестом приказывая сесть. В её голосе всё еще звучало веселое предвкушение:
— Ничего страшного, мы почти закончили. К тому же, так даже интереснее, каждый кусочек — сплошной сюрприз.
Сяо Ваньцин рукой, которую держала Линь Сянь, легко сжала мягкую плоть на ладони девушки, а её голос зазвучал одновременно нежно и беспомощно:
— А ты не боишься раскрошить зубы, если наткнешься на что-то твердое?
Линь Сянь приоткрыла рот, пару раз звонко щелкнула верхними и нижними зубами и самоуверенно заявила:
— Ни за что! Мои зубы очень крепкие.
С этими словами она снова сделала глоток супа.
Сяо Ваньцин только хотела подшутить над ней, чтобы она не говорила глупостей, как вдруг услышала еще одно восклицание Линь Сянь:
— Ой! — на этот раз голос звучал куда более жалобно.
Теперь Сяо Ваньцин уже не могла усидеть на месте. На ощупь двинувшись следом за рукой, которую держала Линь Сянь, она приблизилась к девушке, обеими руками нащупала её щеки, бережно обхватила её личико, а в её голосе явственно послышалась паника:
— Что такое, обо что ты опять ударилась?
Но Линь Сянь лишь широко распахнула свои черные гладкие глаза и неподвижно уставилась на прекрасное лицо, которое находилось совсем близко и не растворялось даже в темноте, не произнося ни звука.
Сяо Ваньцин решила, что та сломала зуб и от боли не может говорить, отчего испугалась еще сильнее. Она потерла щеки Линь Сянь, затем убрала руки с её лица, резко развернулась и направилась к выходу:
— Подожди меня секунду…
Заметив, что та приняла всё всерьез, Линь Сянь торопливо протянула руку, чтобы остановить её, но успела ухватить лишь за подол одежды. Она торопливо окликнула Сяо Ваньцин, со скоростью пулемета объясняя:
— Тетя Сяо, я в порядке, я просто пошутила…
Сяо Ваньцин на секунду занесла ногу для шага и опешила. В следующее мгновение она повернулась назад, вглядываясь в неясные очертания силуэта в темноте неподалеку, слегка нахмурилась, а её тихий голос прозвучал так, будто она отказывалась в это верить, неся в себе редкие нотки тяжести:
— Ты надо мной пошутила?
Впервые услышав у Сяо Ваньцин столь мрачный тон, Линь Сянь внезапно запаниковала. Она невольно сглотнула слюну, осознав: не слишком ли… она злоупотребила хорошим характером Сяо Ваньцин, зайдя с шуткой слишком далеко? Вмиг у неё пропало всякое желание дурачиться, а настроение упало. Чуть опустив ресницы и понизив голос, она виновато пробормотала:
— Простите, тетя Сяо, я… я не должна была глупо шутить и заставлять вас волноваться…
Сяо Ваньцин весь сегодняшний день провела в тревогах и заботах, мотаясь повсюду под дождем и ветром из-за неё, а она еще умудрялась вот так бестактно шутить, заставляя ту переживать. Она действительно вела себя так незрело.
В тот самый момент, когда Линь Сянь призналась, что просто разыгрывала её, у Сяо Ваньцин в голове действительно промелькнула волна подавляемого раздражения. С вчерашнего дня слишком уж много всего произошло. Недомогание Линь Сянь держало её в постоянном напряжении, смешанном с тревогой и чувством вины. Эти сложные, надолго забытые эмоции внезапно вернулись, оставив её растерянной и испуганной. Бессонная ночь и беготня в непогоду окончательно истощили её физически и морально. И вот теперь, когда всё наконец вернулось в привычное русло, Линь Сянь вздумала пугать её ради шутки и играть её чувствами…
Однако, услышав, как девочка искренне извиняется тихим, удрученным голосом, Сяо Ваньцин в одно мгновение почувствовала, как всё раздражение рассеялось без следа.
Она не видела выражения лица Линь Сянь, но ей казалось, что она может представить, какой послушной и корящей себя выглядит сейчас девушка, и какая тоска затаилась в её оленьих, ярких и чистых глазах. Она расслабила нервы, которые всё это время были натянуты как струна, и принялась корить себя: в чем виновата Линь Сянь? Она просто пошутила с ней, а та раздула из мухи слона, да еще и перевела стрелки, напугав ребенка.
Она вернулась на место рядом с Линь Сянь, протянула руку, потрепала её по макушке, легко улыбнулась, и её голос вернулся к обычному тону:
— Ничего страшного, это я преувеличила. Главное, что ты не пострадала. Маленькая лгунья, ешь лапшу.
Слова «маленькая лгунья» прозвучали естественно и непринужденно, на восходящих нотках, с явной ноткой баловства.
Слушая мягкие и заботливые слова Сяо Ваньцин, Линь Сянь отчего-то почувствовала, как на душе стало еще тоскливее и горше. Виновата была она сама, но Сяо Ваньцин при этом обвиняла себя.
Тетя Сяо… разве она вообще никогда не злится?
Разве она никогда не гневается и не корит других?
Линь Сянь слегка прикусила палочки зубами. Слушая, как рядом Сяо Ваньцин стучит посудой, она погрузилась в водоворот мыслей и невольно задумалась о смысле жизни. Если человек в этом мире строг к себе, но снисходителен к другим, и изо всех сил старается не причинять окружающим неудобств, разве неизбежно не получается так, что он сам страдает от несправедливости куда чаще?
Сяо Ваньцин долго не слышала, чтобы Линь Сянь притронулась к еде, и не выдержала, мягко напомнив:
— О чем задумалась? Лапша сейчас совсем остынет…
Линь Сянь опомнилась, отогнала посторонние мысли, весело усмехнулась и произнесла:
— Я думаю о том, почему вы, тетя Сяо, такая хорошая.
Приятные слова любят все, и Сяо Ваньцин, услышав это, не удержалась от легкой улыбки, укоризненно заметив:
— Какая ты языкастая, ешь давай.
Однако голос её стал еще мягче, чем прежде.
Поужинав, Сяо Ваньцин на ощупь принялась за поиски свечей, переворачивая всё вверх дном в шкафах. То, что должно было занять пару минут, затянулось: облазив весь дом от края до края, Сяо Ваньцин нашла лишь половинку короткой ароматической свечи, а больше не было ни одной…
Если память её не подводила, эту половинку ароматической свечи несколько лет назад ей подарила Вэнь Тун в качестве сувенира…
Линь Сянь оглаживала пальцами лежащую в её руке половину свечи, вспоминая тихий, полный смущенного стыда мягкий голос Сяо Ваньцин, когда та передавала ей свечу со словами: «Здесь осталось совсем чуть-чуть», и невольно улыбнулась.
Будь здесь мама, она бы непременно отчитала тетю Сяо за такое ведение хозяйства…
Конечно, Линь Сянь — не Чжоу Цинь, и она считала себя на редкость понимающей. Наклонив голову, она утешила Сяо Ваньцин:
— Ничего страшного, хватит и крошечного огонька, чтобы хоть что-то разглядеть.
Затем, будто внезапно вспомнив о чем-то, она переспросила:
— А дома есть зажигалка или спички?
Раз уж свечи нашлись с таким трудом, она невольно засомневалась в существовании другой необходимой вещицы.
Эх, ладно, в крайнем случае, если совсем припрет, можно зажечь от газовой плиты.
Однако на этот раз Сяо Ваньцин ответила без малейшей заминки, уверенно и звонко:
— Есть.
Говоря это, она слегка подалась вперед и по привычке выдвинула ящик тумбы под телевизор, вытащив оттуда какой-то предмет. Раздался четкий щелчок, и крошечный язычок пламени отразился в их глазах, черных как тушь. Пламя было живым, маленьким и теплым.
В отблесках этого крошечного, неверного и теплого огонька миловидное личико Сяо Ваньцин казалось еще более нежным и утонченным. Линь Сянь на мгновение вновь зачарованно засмотрелась.
Сяо Ваньцин же ничего не замечала. Взяв из рук Линь Сянь свечу, она чуть наклонила её и поднесла фитиль к язычку пламени — свеча мгновенно зажглась. Одной изящной рукой она аккуратно придерживала свечу, а другой резким щелчком захлопнула зажигалку.
Только при свете свечи Линь Сянь заметила, что Сяо Ваньцин держала в руках изящную серебристо-серую зажигалку с холодным отливом, на корпусе которой, кажется, был выгравирован какой-то узор. Похоже, это была вовсе не та одноразовая вещь, что валяется в каждом доме на подхвате.
Сяо Ваньцин непринужденно развернулась, выдвинула ящик, ловко бросила туда зажигалку и так же решительно задвинула его обратно. Движения её были отточены и естественны, словно она проделывала это тысячу раз.
В голове Линь Сянь внезапно зародилась одна догадка; она неосознанно прикусила нижнюю губу, а её взгляд постепенно помрачнел.
Свечу поставили на стеклянный журнальный столик в гостиной, и по комнате поплыл тонкий аромат лаванды. Сяо Ваньцин и Линь Сянь уселись друг напротив друга, поджав ноги прямо на ковре, разостланном перед столиком.
Линь Сянь уперлась локтями в столик, подперла щеки руками и со скучающим видом забавно замигала яркими глазками, после чего с осторожностью поинтересовалась:
— Тетя Сяо, а у вас дома есть что-нибудь, во что можно поиграть вдвоем? Например, шахматы или военные шахматы?
На самом деле она не питала больших надежд. В конце концов, после истории с лекарством от простуды и свечами Линь Сянь уже примерно представляла прежний образ жизни Сяо Ваньцин.
Она жила одна, и кроме изысканной еды, всё остальное, казалось, волновало её мало.
Возможно, даже еда стала более-менее регулярной только после того, как она сюда приехала.
Каково же было её удивление, когда Сяо Ваньцин вновь поразила её — совсем как с той зажигалкой.
Услышав вопрос, в её глазах мелькнула улыбка, смешанная с ноткой милой гордости.
Сяо Ваньцин быстро поднялась на ноги и, направляясь к тумбе под телевизор, ответила:
— Есть. И шахматы, и военные шахматы, и го, и лудо, и китайские шашки, и карты, и «Монополия» — во что хочешь сыграть?
Линь Сянь удивленно ахнула:
— Я во всё могу!
А затем неизбежно удивилась:
— И всё это есть? Вы что, тетя Сяо, часто приглашаете друзей поиграть дома?
Ей казалось, что с таким тихим и спокойным характером Сяо Ваньцин вряд ли часто зазывала гостей к себе домой ради развлечений.
Сяо Ваньцин перенесла целую стопку коробок с настольными играми на журнальный столик, смахнула со лба выбившиеся прядки волос и с улыбкой пояснила:
— Нет, я приготовила это заранее, когда услышала, что ты приедешь. Подумала, вдруг у нас выдастся шанс сыграть вместе.
В голосе Линь Сянь тут же зазвучала неподдельная, бьющая через край радость, и она поддразнила Сяо Ваньцин:
— Похоже, тетя Сяо, вы и вправду очень ждали моего приезда.
Сяо Ваньцин открыла коробку с шахматами и стала расстилать поле. Услышав это, она вперила в Линь Сянь свой взгляд, подобный водной глади, помолчала немного, а затем, опустив ресницы и легко улыбнувшись, признала:
— Да, Линь Сянь, я очень ждала твоего приезда.
Её тон был так прост и искренен, однако в опущенных глазах на мгновение мелькнули тоска и одиночество.
http://bllate.org/book/25476/3037164
Готово: